Воскресенье, 11 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№13 (838) 2 апреля 2012 г. События. Оценки

Номенклатура требует делиться

02.04.2012, Ярослав Романчук
Отныне в стране не будет предприятий, которые не подлежат приватизации. Инвестор может положить глаз на любую госкомпанию - при условии, что готов предложить за нее приемлемые деньги. Отменить списки стратегически важных предприятий, не подлежащих продаже, 30 марта потребовал Александр Лукашенко в ходе совещания по вопросам приватизации.



«Любое предприятие может быть приватизировано. Любое, без исключения», - заявил президент, но тут же вернулся к старому тезису о том, что «надо раз и навсегда определить: нет обвальной приватизации, она носит точечный характер, если это нужно государству, и все предприятия в Беларуси могут быть приватизированы, вопрос только в цене».

Вообще-то отмена приватизационных перечней ничего нового не привнесет. Скорее, узаконит давно сложившуюся практику: стратегические активы распродавались и прежде, с той лишь разницей, что процесс затягивался на время, необходимое для вывода компании из рядов неприкасаемых. Что и подтвердил Александр Лукашенко: «Зачем темнить? У нас к разряду стратегических относилось такое предприятие, как «Белтрансгаз». Оно было запрещено к приватизации. Приватизировали? Приватизировали. Так зачем нам опять тень на плетень наводить, чтобы потом выводить законом из списка запрещенных к приватизации и т.д.».

А вот бюрократической приватизации президент не боится. По его сведениям, чиновникам хватит денег «на тысячу кирпичей или десять кубов силикатных блоков». Естественно, президент не может знать все нюансы приватизации по-белорусски, вплоть до распределения акций в каком-нибудь провинциальном ОАО, но не может не реагировать на действия тех, кого назначил в вертикаль или кому разрешил участвовать в управлении национальным богатством.

Тем временем активизировались инвестфонды и компании, идет скупка акций различных ОАО.

Население, которое более 15 лет никак не могло понять суть бумажек под названием «акция», вдруг видит, что за эти самые бумажки ему предлагают живые деньги. Поэтому в условиях невысоких доходов охотно избавляется от бумажек, которые не давали им ни дивидендов, ни морального удовлетворения.

Так было в отношении акций ОАО «Брестский чулочный комбинат». Сначала скупали акции по Br90 тыс., а потом вдруг цена резко выросла - до Br570 тыс. Спрос рождает предложение, но люди, продавшие по Br90 тыс., чувствуют себя обманутыми. Нет сомнений, что в недалеком будущем на этом предприятии, как и на тысячах других подобных объектов, появится мажоритарный частный собственник.

Такой же урок получают акционеры ОАО «Амкодор». Предприятие показывает хорошую прибыль, получает в собственность по дешевке заводы, спонсирует «Славянский базар» и «Еврофест», а для обыкновенных акционеров на выплату дивидендов ресурсов нет. Государство в этой компании является миноритарным акционером, молчаливо поддакивая собственнику контрольного пакета.

Активно идет скупка акций автобаз, молочных и мясных предприятий, оптовых товарных баз, которые могут в ближайшее время быть переименованы в логистические центры. Директора на контрактах понимают уязвимость своего положения и делают все, чтобы обменять его на солидный пакет акций, желательно контрольный. Поскольку своих денег у директората государственных ОАО не много, они охотно идут на сделки с частными инвесткомпаниями, с иностранными инвесторами. Это в США за проведение инсайдерских сделок в обход акционеров можно угодить в тюрьму, а в Беларуси, где права собственности миноритарных акционеров не защищены, возыметь эффект могут только жалобы к главе государства.

На фоне вовсю идущих в стране процессов скупки акций, рейдерских захватов госпредприятий, массовых жалоб недовольных Александр Лукашенко грозит: «Сегодня президенту надо брать топор и вырубать эти процессы приватизации. Приватизированные ранее предприятия стали объектами махинаций».

При этом глава государства подтверждает, что процесс приватизации зарегулирован и забюрократизирован, что, впрочем, не мешает директорату и номенклатуре, обладая инсайдерской информацией, активно скупать акции и даже целые предприятия, в т.ч. за одну базовую величину.

Но публичная порка чиновников - часть пиар-кампании накануне парламентских выборов. Это для ностальгирующего по советскому прошлому и стабильности населения звучат как мантра слова, что не важно, какое предприятие - «государственное, частное, акционерное... Главное, чтобы там выпускали достойную продукцию, платили нормальные деньги людям, которые там работают, и не забывали об уплате налогов».

Однако от частого повторения этого ошибочного тезиса белорусские госпредприятия не начнут работать столь же эффективно, как китайские частные корпорации в СЭЗах. И процесс перераспределения собственности по номенклатурным схемам будет продолжаться. Суть его метко подметил губернатор Минской области Борис Батура: «Не надо никаких перечней. Идет приватизация, и каждый на своем уровне рассматривает. Для меня все совершенно понятно».

Вновь президент говорит о «реальной цене» госактивов. Но понятие «реальный» связывается не со спросом на открытом рынке, а с ценой, определяемой в тиши кабинетов. Например, президент еще раз напомнил о цене «Беларуськалия» - $30 млрд., добавив, что с этой ценой «согласились многие международные финансовые институты». К сожалению, список этих организаций не обнародован.

Лукашенко прав, говоря, что цена приватизируемых объектов - ключевой фактор спроса на них. На понижение цены играет директорат, номенклатура и протоолигархи (собственники инвесткомпаний, аккумулирующих ресурсы для участия в приватизации). Чем дешевле предприятия, тем выше вероятность резкого роста их капитализации после попадания в частные руки. Сегодня именно они выступают приватизационными посредниками. За редким исключением они хотят приобрести госактивы для дальнейшей перепродажи, в т.ч. российским и европейским инвесторам. Те готовы платить исключительно рыночную цену, с учетом всех рисков, присущих нашей стране.

Парадоксально, но на понижение цены сегодня играет сам президент. Он объявляет ценник на госактивы, резко отбивающий охоту на них со стороны желающих участвовать в белорусской приватизации, тем самым подыгрывая белорусским операторам процесса приватизации. На совещании Лукашенко ясно дал понять: он не хочет понравиться МВФ, ЕС, США или России. И это тоже сигнал внутренним силам: приватизируйте для себя, для национального бизнеса, а не для последующей перепродажи. Главе государства нужен подконтрольный бизнес, который не будет поддерживать альтернативные политические и гражданские проекты, который даже не поддастся искушению больших российских денег. Точно определить список таких людей очень сложно. Возможны ошибки. Поэтому неизбежны аресты, посадки, конфискации и рейдерские захваты.

Так или иначе, но в Беларуси стартовал новый экономический и институциональный процесс, сравнимый разве что с горбачевской перестройкой. Пока управление остается жестким и централизованным, однако активный рост числа собственников и желающих заработать на спекуляции госсобственностью может быстро разрушить целостность вертикали. Многие чиновники не захотят без боя отдать свой исторический шанс стать долларовым миллионером или создать основу благополучия для своих внуков. Но на всех национального богатства не хватит. Значит, будет расти недовольство как обыкновенных акционеров, так и больших начальников. Они будут требовать не только справедливости, но и гласности.

«Делиться надо!» - все настойчивее требуют от президента топ-представители вертикали и сотня белорусов, накопившая под приватизацию как минимум по $100 млн. каждый. Речь пока идет о собственности, а не о власти. Если процесс приватизации застопорится или будет идти в пользу слишком узкого круга лиц, требование «делиться» вполне может приобрести и политический окрас.

Добавить комментарий
Проверочный код