Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№12 (837) 26 марта 2012 г. Тема недели

Вот такой размер

26.03.2012, Виктор Мартинович
Утром 23 марта в Брюсселе началось заседание Совета ЕС, которого ждали по меньшей мере несколько недель. Об этом заседании писали, что его итоги определят вектор развития Беларуси на многие месяцы (если не годы) вперед. Потому что Минск явно не приемлет санкционного подхода и уже заготовил целый ворох ответных мер, на которые ЕС тоже будет отвечать нервно, - и так без конца.
Вот такой размер
consilium.europa.eu. Верховный представитель ЕС по иностранным делам Кэтрин Эштон продемонстрировала официальному Минску условие, при выполнении которого Евросоюз пойдёт на уступки

Ситуация пошла по наихудшему сценарию: санкции, которые ЕС упорно называет «ограничительными мерами», расширены еще на 12 человек и 29 компаний. Беларусь заявила, что «не видит необходимости в присутствии на территории Беларуси отозванных послов».

Со времен интриги вокруг признания/непризнания президентских выборов не было другой темы в международных отношениях, настолько наэлектризовавшей информационное поле. Черные списки белорусских чиновников расширяли ранее бессчетное количество раз, доведя число не имеющих право на въезд в Шенгенскую зону белорусов до двух сотен фамилий. И только теперь - накануне попадания в списки нескольких крупных бизнесменов - ситуация вдруг дошла до высшей точки кипения.

ВОЙНА НЕРВОВ

Всю прошлую неделю и часть недели позапрошлой можно было наблюдать за своего рода игрой на нервах между Беларусью и ЕС. Часть этой игры «БелГазета» описала в предыдущем номере, переводя с дипломатического языка на бытовой смысл заявления верховного представителя ЕС по иностранным делам Кэтрин Эштон о возврате послов в Минск. Эштон, напомним, заявила, что европейские дипломаты должны вернуться в Минск до 23 марта. Это заявление изрядно озадачило национальные правительства, имевшие на этот счет совершенно иные инструкции и соображения. Заявление Эштон можно было понять как просьбу выпустить политзаключенных (или хотя бы начать этот процесс) до судьбоносного заседания Совета ЕС. Потому как потом будет поздно. Послы, кстати, до сих пор не вернулись и вернутся теперь уже не скоро.

Шокировал и обескуражил всех следящих за развитием событий расстрел осужденных по «делу 11 апреля» - на фоне настоятельных просьб Брюсселя ввести мораторий на исполнение смертных приговоров. О расстреле стало известно 16 марта. Отсрочка в исполнении смертного приговора могла быть сигналом настроенности Минска на переговоры.

Затем в Сети появился документ - неважно, реальный или фальшивый, - который был озаглавлен «Перечень вопросов для обсуждения на совещании у Президента Республики Беларусь (15 марта 2012г.)». Этот документ должен был показать Западу, что официальный Минск настроен серьезно и готовится к ответному удару. В частности, готов пересмотреть свое членство в программе «Восточное партнерство», которое, впрочем, в настоящий момент носит скорее декоративный, чем реальный характер. Документ можно было бы легко дезавуировать или просто не замечать: это подтвердило бы его сомнительный характер. Однако уже на следующий день Tut.by распространил информацию о том, что КГБ «проверит информацию по факту утечки материалов совещания у президента». Таким образом, сомневающихся подтолкнули к мысли, что имела место именно «утечка» реальных данных.

Еще интересней все стало 22 марта: в своем интервью поэт и экс-кандидат в президенты Владимир Некляев заявил, что уже буквально в выходные или в начале недели из тюрем могут выйти несколько политзаключенных. Некляев подчеркивал: освобождение сидельцев состоится не до 23 марта, а именно после этой критической черты. Неизвестно, где Некляев почерпнул эту информацию, но в контексте спора о новых санкциях это стало еще одним аргументом в пользу того, чтобы списки невъездных не расширяли.

Все выглядело так: если ЕС опять повременит с включением в перечень «невъездных» тех, кого считают «кошельками» Лукашенко, европейцев могут «вознаградить» за это выполнением требования об освобождении политзаключенных. Если же ЕС не прислушается к сигналам из Минска, если санкции будут введены, то «политические» останутся сидеть. Ведь во имя чего их освобождать? Страну уже наказали.

Таким образом, с истинно белорусским мастерством создавалась ситуация шизофренического раскола. Не официальный Минск нужно винить в том, что экс-кандидаты в президенты Андрей Санников или Николай Статкевич остались в тюрьмах, а европейцев, не прислушавшихся к сигналам и «сливам».

Отчасти это напоминает историю с неудовлетворением прошения о помиловании Санникова из-за того, что Генпрокуратура проверяет, не было ли оно написано под давлением. Общественность подталкивают к мысли: если бы отдельные заступники не раскрывали рот на тему давления на Санникова, тот бы уже давно был на свободе.

Война нервов закончилась 23 марта, в 10.00 по европейскому времени, когда Кэтрин Эштон сделала заявление о том, что президент Беларуси должен выпустить политзаключенных. Сразу после этого она удалилась на заседание Совета ЕС. Не расширить санкции Евросоюз уже не мог: он много раз озвучивал условие отмены санкций, это условие не было выполнено - стало быть, санкции стали неизбежны.

ЧТО ДАЛЬШЕ?

Ответов на вопрос, почему официальный Минск решил не устраивать даже «декоративного» освобождения политзеков (один-два человека, с обещанием «в выходные» или «в начале недели» выпустить остальных), к настоящему моменту прозвучала целая пачка. Одни говорят: режим решил показать собственную несгибаемость. Нас не испугать, с нами надо вежливо и т.д. Другие говорят, что режим ожидал первого шага навстречу от Европы. Третьи полагают, что для официального Минска очередное расширение списков - вопрос настолько непринципиальный, что он решил не делать его поводом для каких-то собственных действий.

Однако ряд косвенных факторов свидетельствует, что именно это расширение списка является ощутимым и болезненным. Быть может, потому, что число попавших под невыезд достигло критической массы. Быть может, потому, что попали в списки те, кого до этого включать не решались (само понятие «кошелек Лукашенко» является настолько странным и противоречивым, что при желании в него можно включить всех тех предпринимателей, кто умудряется получать прибыль в условиях сильной и процветающей).

Поражает развернутая в европейских коридорах лоббистская кампания по предотвращению санкций. В частности, обращение парламентариев близких Беларуси по духу (и транзиту) европейских стран в Еврокомиссию с просьбой компенсировать миллиардные риски, которые возникнут в случае ограничения белорусского экспорта.

Еще один признак принципиальности именно этого расширения списка невъездных - то, как много о заседании 23 марта говорили в официальных СМИ. Говорил президент, объяснявший телеканалу Russia Today, что список невыездных белорусских оппозиционеров еще не заработал в полную силу и, если что, будет запущен на полную катушку. Говорил МИД, не видевший смысла в возвращении послов до 23 марта, и т.д. И вот - при тщательной артикуляции особого статуса этого заседания Совета Евросоюза никаких шагов для «очарования» Европы не последовало. Не выпустили даже голодающего бунтаря Сергея Коваленко, даже правозащитника Алеся Беляцкого - людей, не представляющих никакой политической опасности.

Судя по всему, причина этого парадокса - в особом отношении официального Минска к принципиальным для него вещам. Вот для Европы принципиально добиться освобождения сидельцев, и она идет в лобовую атаку, всячески обнажая собственную заинтересованность. Она делает это освобождение условием любых переговоров с официальным Минском. И это, с одной стороны, гарантирует, что рано или поздно «политических» выпустят. Но, с другой стороны, это гарантирует еще одну вещь, которую в Брюсселе, кажется, не до конца понимают.

А именно - что вслед за Санниковым и Статкевичем появятся другие сидельцы. Необходимость в них продиктована самим фактом невероятного интереса Европы к вопросу освобождения. Стало быть, нормализовав отношения на этом витке, следует срочно брать новых «отморозков» в качестве предмета для последующего торга.

Со стороны Минска наблюдается иное отношение к принципиальным для него вещам. Важно не допустить санкций? Нельзя, чтобы заморозили активы 29 компаний? Значит, главное - не показывать этого! Ведь европейцы сейчас гадают: что они сделали не так? Почему режим не испугался? Почему не отпустил никого? Наверное, бизнесменов трогать бесполезно...

Этот вопрос как бы гарантирует, что если в будущем Минск захотят наказать, делать это будут в обход болезненной зоны (если «кошельки Лукашенко» действительно для кого-то тут болезненная зона).

Очевидно одно: даже если прогноз Некляева сбудется и в ближайшее время действительно на свободе окажутся некоторые резонансные сидельцы, отношения Минска и ЕС в ближайшие месяцы будут развиваться в конфронтационной, а не переговорной логике. Со стороны власти инструментов воздействия на Европу не существует - транзит перекрыть не получится, Россия не допустит. Сокращение штата посольств - мера, которая ударит в первую очередь по Беларуси, ведь граждане в приграничных регионах не смогут получать визы и останутся без своей баульно-рыночной работы. А потому белорусские власти будут воздействовать на собственную «пятую колонну», действуя по принципу мальчишки, который мучает бездомную кошку на глазах у соседки-кошатницы в надежде получить пять копеек на мороженое. Европа будет множить «черные списки» и угрожать отменой чемпионата мира по хоккею-2014.

Где-нибудь к сентябрю, когда дружба Минска с Москвой окончательно перестанет быть нежной, градус конфронтации начнет снижаться, а слово «враг», произнесенное по ТВ, вовсе не обязательно будет обозначать немцев или поляков...

Добавить комментарий
Проверочный код