Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№12 (837) 26 марта 2012 г. Радости жизни

По направлению к Баху

26.03.2012, Максим Иващенко
23 марта в Большом зале Белгосфилармонии звучала знаменитая «Месса си минор» Иоганна Себастьяна Баха. «Высокая месса», как стали называть это произведение уже после смерти Баха, считается кульминационным моментом творческого пути композитора. Тем не менее «Месса си минор» остается редким гостем на филармонической сцене в силу своей сложности и объема.
По направлению к Баху
«Исполнять - это, наверное, радость ещё большая, чем слушать»

Впервые в белорусской истории исполнений «Высокой мессы» на сцену вместе с Государственным камерным хором РБ и ансамблем «Камерные солисты Минска» вышли музыканты, играющие на исторических инструментах - барочных скрипках, фаготе, гобое; натуральной трубе и валторне да качча - точных копиях инструментов эпохи барокко, позволяющих добиться максимальной реконструкции аутентичного звучания музыки Баха. В концерте принимали участие и музыканты, приглашенные из Германии и России.

«Необходимости сегодня слушать Баха, исполнять сегодня его музыку как таковой нет, - пожимает плечами дирижер концерта и худрук «Камерных солистов Минска» Дмитрий Зубов. - Можно играть что-то другое, можно вообще не играть. Я могу сказать, что это в какой-то степени необходимо для меня, но тогда вы спросите, почему мне не это не было так необходимо в прошлом году или два года назад».

Открывая концерт, Дмитрий Зубов в торжественной и даже чуть-чуть мрачной манере поспешил предупредить публику: «Я не желаю вам испытать удовольствие или радость от сегодняшнего концерта. Чувства, которые испытываешь, слушая «Мессу» Баха, намного более высокие». «Помощи в решении проблем от «Мессы си минор» ждать не приходится, - пояснил свою позицию в беседе с корреспондентом «БелГазеты» маэстро. - Утешение? Да, безусловно, здесь это найти можно. Проблема только в том, что я не очень представляю, как слушает эту музыку другой человек - я знаю только, что эта музыка значит для меня и как я ее воспринимаю».

В силу профессиональных навыков музыкант «до какой-то степени понимает, каковы пружины, на которых держится суть этого произведения»: «На интеллектуальном уровне я могу проанализировать, почему то или иное здесь сделано именно так, а не иначе. Я даже могу сказать, почему это таким образом воздействует на слушателя. Но многое и для меня остается на уровне подсознательного, и анализировать это я даже не берусь».

В постижении Баха профессиональный музыкант в какой-то степени уравнен с человеком, «не разбирающимся в музыке, не знающим нот и законов теории». Последний вряд ли заметит «невероятное искусство и сложность «Мессы си минор», не обратит внимания на «утонченность ее правил» и присутствующих здесь «плодов работы совершенно невероятного интеллекта». Но, предполагая в себе человека восприимчивого, все-таки может рассчитывать на открытие в «Мессе» «совершенно огромного мира», «конгломерата ощущений и впечатлений».

Для светского слушателя, который «не является истово верующим, не ходит в церковь», литургический текст, озвучиваемый музыкой Баха, по мнению Дмитрия Зубова, также остается «очень важным, полным глубокого смысла»: «Текст литургии дошел к нам через века и практически не претерпел изменений. В нем говорится о вещах, актуальных во все времена, - мольба, восхваление Господа...»

Двухчасовой колосс, который являет собой «Высокая месса», требует больших усилий как от слушателя, так и от музыкантов: «Это произведение очень сложно прежде всего для хора, играющего здесь огромную роль. Сложность и объем баховской мессы создают серьезную проблему при попытке ее концертного воспроизведения». Подавляет ли этот величественный корпус нашего современника, рискнувшего встать в его тень? Слушателей, до последнего кресла заполнивших в этот вечер зал филармонии, - особенно в первых двух разделах четырехчастной мессы, где развитие получают темы скорби и страдания, где царит сумрачный минор и «интонации вздоха». «Меня «Месса си минор» не подавляет, - утверждает Дмитрий Зубов. - Сознавая все величие того, с чем я в данном случае имею дело, я просто испытываю радость оттого, что мне довелось исполнять эту музыку. Исполнять - это, наверное, радость еще большая, чем просто слушать. «Месса си минор» - это музыка, в которой после определенных затрат сил, интеллекта и времени практически все поддается анализу, тем не менее содержит нечто, что просто завораживает. При этом она совершенно не монолитна - напротив, разнородна, совмещает совершенно разные жанры и стили».

Набирающая силу тенденция в исполнительской среде использовать в таких случаях именно исторические, а не современные инструменты, объяснима: «Звучание исторических инструментов принципиально меняет звуковую картину и абсолютно меняет звучание всей композиции. Эти инструменты по-другому окрашивают музыку, придают рельефность звучанию, имеют более резко очерченный тембр. Громкие инструменты при этом оставляют за собой «воздух» - при всей яркости это звучит мягко и прозрачно».

Не узнать в исполнении на исторических инструментах знакомой по современному прочтению музыки, по мнению руководителя ансамбля «Камерные солисты Минска», можно, только если в одном или другом случае «кто-то очень плохо играет, берет совершенно неверные темпы». И в том, и в другом случае исполнение Баха налагает повышенные требования на музыкантов: «Разница между исполнением на исторических и современных инструментах особенно очевидна, когда собираются музыканты, знающие не только, на какие клапаны и когда нажимать, но и хорошо представляющие, чего можно ожидать и что можно сделать с этими инструментами. Оказывается, что возможен естественный баланс инструментов - они сосуществуют друг с другом очень гармонично. Слабые инструменты не теряются - то, что написано для более сильных и тяжелых инструментов, написано так, что они не подавляют их».

Барочная флейта - инструмент, на котором звуки окрашены по-разному: «Одни звучат ярко, другие - глухо и даже не совсем чисто. Композиторы умели написать для этого инструмента таким образом, что яркие звуки приходились на те моменты мелодии, которые должны звучать рельефно и светло, а матовые и не совсем, может быть, качественные звуки приходились на безударные слоги, находящиеся в тени».

Современный флейтист, который «может все ноты сыграть совершенно одинаково и страшно от этого горд», скорее всего, «научился чудесно играть на флейте, но ничего не понимает в этой музыке и чего она требует от его инструмента. Он не понимает, что какие-то вещи запрограммированы в самом тексте композиции». Даже в лучшем случае игра на современном инструменте оказывается «слегка искусственной по отношению к игре на старой флейте - там это все должно получаться само собой».

«Есть современная музыка, которую я охотно слушаю и даже исполняю, но в целом это не мой мир. Может быть, это звучит как слова ретрограда - ну что поделать? - признается Дмитрий Зубов. - Штокхаузен, например, - это совсем не мое, я не могу воспринимать это как музыку. Да, я еще могу сопоставить «Мессу» Баха с «Симфонией псалмов» Стравинского или даже с какими-то его поздними серийными произведениями. Но с «Мессой си минор» вообще трудно что-либо сравнить: это вещь, которая действительно вызывает невероятное изумление. Однажды в Германии мой собеседник сказал, что для него существование музыки Баха и вообще его существование на земле - одно из самых важных подтверждений присутствия Божия. Наверное, это так и есть».

Добавить комментарий
Проверочный код