Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Ожидается, что декрет об обеспечительном депозите позволит бизнесменам не опасаться за свою свободу,если они выйдут за правовые рамки. Нужно просто заблаговременно положить не менее BYN50 тыс. на счет в Беларусбанке. От чего еще можно обезопасить граждан?
от призыва в армию
от бедных родственников
от оплаты коммунальных услуг
от вредных привычек
от прохождения флюрографии
№12 (837) 26 марта 2012 г. Радости жизни

Ш.А.Б.А.Н.Ы.

26.03.2012, Татьяна Замировская
Представляя в Минске свой новый роман «Шабаны», писатель Альгерд Бахаревич доказал, что, если книга интересная, а писатель - хороший, даже самая скучная презентация окажется успешной.
Ш.А.Б.А.Н.Ы.
Профессор Савицкий: «Я не хочу, чтобы мои внучки такое читали, где слова «мудзіла», «блядзіна»

Та часть литературной общественности, которая небезосновательно воспринимает белорусский литературный процесс как кровавую боевую кашу с раздорами, скандалами и заговорами, надеялась, что этим весенним вечером в Гете-институте (именно там презентовал книжку эмигрант Бахаревич - он с семьей живет в Гамбурге) будет жарко. Тем более что еще один литератор-эмигрант, некогда вернувшийся в Минск, - Славомир Адамович - накануне презентации призывал в своем блоге отомстить одному «хунвэйбинчику, возомнившему себя». В частности, Славомир подстрекал «товарищей-чанкайшистов» дружно явиться в «логово немчуры», обсудив тактику поведения «в приватном порядке».

Такая реакция на белорусского прозаика - обычное дело для местного литературного бомонда: не так давно Альгерд Бахаревич в своей колонке «Гамбургский счет» на «Радио Свобода» якобы жестко обстебал мертвых белорусских классиков - например, Купалу назвал Каяном Лупакой, что вызвало жесткое возмущение ныне живущих белорусских классиков. Альгерду даже пришлось выйти из Белорусского союза писателей (не того, где всем заправляет Чергинец, а другого, опального).

Несмотря на то что человеку постороннему разобраться в этой заварушке непросто, небольшая надежда на побоище и скандал присутствовала у многих почитателей беллита. Тем более что литература с приходом весны оживилась, расцвела: новую литпремию имени Ежи Гедройца получил Павел Костюкевич, прозаик и по совместительству муж секретаря премии Марии Мартысевич; недавно вручили премию «Дебют», и вот еще и блудный сын многострадальной родины Альгерд приехал с новеньким тиражом романа.

Ничего интересного на презентации не происходило. Славомир Адамович почему-то не пришел. Сергей Шупа - переводчик романа, живущий в Праге, - не приехал в Беларусь, потому как ему отказали в белорусской визе. В зал набилось столько народу, что люди сидели друг на друге, на полу, в проходах, толпились в дверях и у стен. На экране маячило огромное, высокого разрешения лицо Шупы, рассказывавшего из далекой Праги что-то о микрорайонах, городской топонимике и мифологии Шабанов.

«Сюрпризы, безусловно, будут! - пообещал Бахаревич. - Но это зависит только от вас!» После чего прозаик уселся в кресло за письменный стол с лампой, раскрыл свою книгу и, пробиваясь сквозь полумрак суровым, лунным лицом с причудливо играющими на щеках тенями, начал читать роман с самого начала: без микрофона, глуховатым, но зачаровывающим голосом, в полнейшей тишине.
На экране начали крутить фотослайды с картинками из жизни Шабанов - как минских, так и гамбургских. В минских Шабанах Альгерд вырос, а в гамбургских теперь живет. Иногда картины прерывались музыкальными вставками: внезапно зазвучала песня Stooges «Now I Wanna Be Your Dog». «Это группа Stooges, наверное, не все ее знают, - прервал чтение Альгерд. - Это очень важная для моей биографии песня. Под нее я познакомился с женой. Вот что я слушал в Шабанах в конце 80-х - у меня была пластинка, там еще было такое классное фото Игги Попа. Он сейчас совсем старичок - но как он скачет на сцене! Отличный пример всем!»

Потом Альгерд снова погрузился в чтение романа: «Шабаны вы мои, Шабаны! Дайте, я вас сейчас расцелую!» Роман являл собой что-то среднее между воспоминаниями и мистическим триллером, где, помимо всего, пытаются разгадать тайну исчезновения мужа одной из героинь: муж вышел в тапочках вынести мусор и исчез - классический сюжет городской легенды.

Бахаревич все читал и читал. Роман был достаточно занятным, кое-где публика хихикала. Во время очередной музыкальной вставки вдруг заиграла зверская панк-музыка, отчего одна из особенно нарядных дам, стоящих в проходе, вдруг неистово затанцевала, мельтеша в полутьме ярким розовым пальто. Оказалось, что дама танцевала под группу «Провокация», в которой много лет назад играл юный еще Бахаревич. Тут на экране возникло фото группы: молодой и жилистый Бахаревич был похож на помесь Сида Вишеса с Игги Попом. «А репетировали мы в бане! - вспомнил Альгерд. - Сколько алкоголя было выпито!»

«Так он всю книгу прочитает - и покупать не будет смысла!» - зашептались в зале. «Это перформанс. До последнего читателя, - предположил кто-то. - Он будет читать весь роман подряд и закончит, когда все уйдут. Это испытание аудитории на прочность и верность литературе». Испытание проходило на ура - даже два часа непрерывного чтения не утомили притихший от благоговения зал - такова сила большой литературы.

Тем не менее в какой-то момент Альгерд прекратил читать и расплылся в улыбке: «Вопросы?» Поднялся бойкий подтянутый пожилой слушатель, представившийся профессором Савицким. Сбивчиво, но непримиримо, профессор Савицкий начал высказывать бурное неодобрение «Гамбургским счетом» и неуважением писателя к классикам, а также лексикой романа: «Я не хочу, чтобы мои внучки такое читали, где слова «мудзіла», «блядзіна». Также профессор отметил, что «вульгарно-социологическая оценка Купалы-Коласа проводилась еще при их жизни другими критиками», в то время как Бахаревич занимается тем же, «но уже с мертвыми классиками». Видимо, это и был обещанный чанкайшист.

Разошедшегося профессора оборвал другой белорусский литератор, объявив, что профессор вообще ничего не понимает. Защитив Бахаревича от критики, литератор тут же набросился с критикой на него самого: «Почему вы не вернетесь в Беларусь, вас же тут любят?»

Альгерд вдруг стал очень откровенным - видимо, два часа чтения погрузили его в особого рода фрустрацию. «Это из-за малодушия, - признался он. - Я восхищаюсь всеми, у кого хватило сил тут жить и ежесекундно чувствовать это постоянное унижение. Я уехал не за деньгами, а за свободой. На момент эмиграции я был уже на грани самоубийства». Альгерд несколько раз повторил, что он вовсе не «политический беженец», и что он непременно вернется в Беларусь, когда над родиной «залунае бел-чырвона-белы сцяг». Как будто извиняясь за свою уютную жизнь в Гамбурге, писатель отметил, что пропагандирует за рубежом белорусскую культуру, рассказывает всем про Беларусь, отчего немцы «все больше узнают о том, что в нашей стране происходит».

Судя по успеху даже такой скучной презентации, можно сделать предположение, что Бахаревич запросто мог бы стать нашим белорусским Пелевиным - они похожи даже внешне. Для этого нужно презентовать как минимум по книге в год и по возможности реже появляться на публике и давать интервью.

«А что до провокаций, то ничего не могло бы быть! - радостно сообщили корреспонденту «БелГазеты» друзья Альгерда, тоже литераторы. - Потому что мы у всех сумки проверили. Провокацию обычно как устраивают - делом или словом. И что касается дела - тут важно знать, кто что притащил в сумке. А насчет слова - ну вот дедушка выступил же, и ничего страшного не случилось».

Добавить комментарий
Проверочный код