Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№12 (837) 26 марта 2012 г. Радости жизни

Ш.А.Б.А.Н.Ы.

26.03.2012, Татьяна Замировская
Представляя в Минске свой новый роман «Шабаны», писатель Альгерд Бахаревич доказал, что, если книга интересная, а писатель - хороший, даже самая скучная презентация окажется успешной.
Ш.А.Б.А.Н.Ы.
Профессор Савицкий: «Я не хочу, чтобы мои внучки такое читали, где слова «мудзіла», «блядзіна»

Та часть литературной общественности, которая небезосновательно воспринимает белорусский литературный процесс как кровавую боевую кашу с раздорами, скандалами и заговорами, надеялась, что этим весенним вечером в Гете-институте (именно там презентовал книжку эмигрант Бахаревич - он с семьей живет в Гамбурге) будет жарко. Тем более что еще один литератор-эмигрант, некогда вернувшийся в Минск, - Славомир Адамович - накануне презентации призывал в своем блоге отомстить одному «хунвэйбинчику, возомнившему себя». В частности, Славомир подстрекал «товарищей-чанкайшистов» дружно явиться в «логово немчуры», обсудив тактику поведения «в приватном порядке».

Такая реакция на белорусского прозаика - обычное дело для местного литературного бомонда: не так давно Альгерд Бахаревич в своей колонке «Гамбургский счет» на «Радио Свобода» якобы жестко обстебал мертвых белорусских классиков - например, Купалу назвал Каяном Лупакой, что вызвало жесткое возмущение ныне живущих белорусских классиков. Альгерду даже пришлось выйти из Белорусского союза писателей (не того, где всем заправляет Чергинец, а другого, опального).

Несмотря на то что человеку постороннему разобраться в этой заварушке непросто, небольшая надежда на побоище и скандал присутствовала у многих почитателей беллита. Тем более что литература с приходом весны оживилась, расцвела: новую литпремию имени Ежи Гедройца получил Павел Костюкевич, прозаик и по совместительству муж секретаря премии Марии Мартысевич; недавно вручили премию «Дебют», и вот еще и блудный сын многострадальной родины Альгерд приехал с новеньким тиражом романа.

Ничего интересного на презентации не происходило. Славомир Адамович почему-то не пришел. Сергей Шупа - переводчик романа, живущий в Праге, - не приехал в Беларусь, потому как ему отказали в белорусской визе. В зал набилось столько народу, что люди сидели друг на друге, на полу, в проходах, толпились в дверях и у стен. На экране маячило огромное, высокого разрешения лицо Шупы, рассказывавшего из далекой Праги что-то о микрорайонах, городской топонимике и мифологии Шабанов.

«Сюрпризы, безусловно, будут! - пообещал Бахаревич. - Но это зависит только от вас!» После чего прозаик уселся в кресло за письменный стол с лампой, раскрыл свою книгу и, пробиваясь сквозь полумрак суровым, лунным лицом с причудливо играющими на щеках тенями, начал читать роман с самого начала: без микрофона, глуховатым, но зачаровывающим голосом, в полнейшей тишине.
На экране начали крутить фотослайды с картинками из жизни Шабанов - как минских, так и гамбургских. В минских Шабанах Альгерд вырос, а в гамбургских теперь живет. Иногда картины прерывались музыкальными вставками: внезапно зазвучала песня Stooges «Now I Wanna Be Your Dog». «Это группа Stooges, наверное, не все ее знают, - прервал чтение Альгерд. - Это очень важная для моей биографии песня. Под нее я познакомился с женой. Вот что я слушал в Шабанах в конце 80-х - у меня была пластинка, там еще было такое классное фото Игги Попа. Он сейчас совсем старичок - но как он скачет на сцене! Отличный пример всем!»

Потом Альгерд снова погрузился в чтение романа: «Шабаны вы мои, Шабаны! Дайте, я вас сейчас расцелую!» Роман являл собой что-то среднее между воспоминаниями и мистическим триллером, где, помимо всего, пытаются разгадать тайну исчезновения мужа одной из героинь: муж вышел в тапочках вынести мусор и исчез - классический сюжет городской легенды.

Бахаревич все читал и читал. Роман был достаточно занятным, кое-где публика хихикала. Во время очередной музыкальной вставки вдруг заиграла зверская панк-музыка, отчего одна из особенно нарядных дам, стоящих в проходе, вдруг неистово затанцевала, мельтеша в полутьме ярким розовым пальто. Оказалось, что дама танцевала под группу «Провокация», в которой много лет назад играл юный еще Бахаревич. Тут на экране возникло фото группы: молодой и жилистый Бахаревич был похож на помесь Сида Вишеса с Игги Попом. «А репетировали мы в бане! - вспомнил Альгерд. - Сколько алкоголя было выпито!»

«Так он всю книгу прочитает - и покупать не будет смысла!» - зашептались в зале. «Это перформанс. До последнего читателя, - предположил кто-то. - Он будет читать весь роман подряд и закончит, когда все уйдут. Это испытание аудитории на прочность и верность литературе». Испытание проходило на ура - даже два часа непрерывного чтения не утомили притихший от благоговения зал - такова сила большой литературы.

Тем не менее в какой-то момент Альгерд прекратил читать и расплылся в улыбке: «Вопросы?» Поднялся бойкий подтянутый пожилой слушатель, представившийся профессором Савицким. Сбивчиво, но непримиримо, профессор Савицкий начал высказывать бурное неодобрение «Гамбургским счетом» и неуважением писателя к классикам, а также лексикой романа: «Я не хочу, чтобы мои внучки такое читали, где слова «мудзіла», «блядзіна». Также профессор отметил, что «вульгарно-социологическая оценка Купалы-Коласа проводилась еще при их жизни другими критиками», в то время как Бахаревич занимается тем же, «но уже с мертвыми классиками». Видимо, это и был обещанный чанкайшист.

Разошедшегося профессора оборвал другой белорусский литератор, объявив, что профессор вообще ничего не понимает. Защитив Бахаревича от критики, литератор тут же набросился с критикой на него самого: «Почему вы не вернетесь в Беларусь, вас же тут любят?»

Альгерд вдруг стал очень откровенным - видимо, два часа чтения погрузили его в особого рода фрустрацию. «Это из-за малодушия, - признался он. - Я восхищаюсь всеми, у кого хватило сил тут жить и ежесекундно чувствовать это постоянное унижение. Я уехал не за деньгами, а за свободой. На момент эмиграции я был уже на грани самоубийства». Альгерд несколько раз повторил, что он вовсе не «политический беженец», и что он непременно вернется в Беларусь, когда над родиной «залунае бел-чырвона-белы сцяг». Как будто извиняясь за свою уютную жизнь в Гамбурге, писатель отметил, что пропагандирует за рубежом белорусскую культуру, рассказывает всем про Беларусь, отчего немцы «все больше узнают о том, что в нашей стране происходит».

Судя по успеху даже такой скучной презентации, можно сделать предположение, что Бахаревич запросто мог бы стать нашим белорусским Пелевиным - они похожи даже внешне. Для этого нужно презентовать как минимум по книге в год и по возможности реже появляться на публике и давать интервью.

«А что до провокаций, то ничего не могло бы быть! - радостно сообщили корреспонденту «БелГазеты» друзья Альгерда, тоже литераторы. - Потому что мы у всех сумки проверили. Провокацию обычно как устраивают - делом или словом. И что касается дела - тут важно знать, кто что притащил в сумке. А насчет слова - ну вот дедушка выступил же, и ничего страшного не случилось».

Добавить комментарий
Проверочный код