...Даже издали было видно, как над площадкой у Комаровского рынка возвышались, точно пики коммунизма, 4-5 роскошных шатров, вокруг которых сновали туда-сюда мелкие силуэты людей. Если бы гордая Ливия не была обезглавлена около двух месяцев назад, можно было бы подумать, что Муамар Каддафи разбил здесь свою палатку 9х15 м со штатом челяди в 400 человек (увы, больше никогда не вонзит он колышки и растяжки своего прославленного шатра в белорусскую почву, такую плодородную, что хоть ты закопай в нее все золото Джамахирии и дожидайся к осени урожая в 8 центнеров с гектара).

Но кто же тогда разбил эти шатры? Так это же Буда-Кошелевское райпо и УП «Восток»! Они прибыли сюда издалека, чтобы вывалить на прилавки все, что было. Вот сало по Br48200, прозрачное и молочно-розовое, точно зардевшаяся девица на выданье, аппетитная и щекастая, вся в приятных округлостях, чтобы было за что ущипнуть (не то что эти западные «стиральные доски», которые ходят по подиумам, спотыкаясь от истощения; и свиньи у них там, кстати, такие же никудышные). Вот дед рядышком с палаткой УП «Восток» так и уплетает это сало глазами за обе щеки: и с той стороны подберется, и с этой подскочит, и пальцем потычет, и нервически сглотнет. Но почему-то не покупает дед сало - может, от одного виду сыт?

Вот голени по Br19100, точеные, будто всю жизнь занимались классической хореографией и ходили в ботильонах. А вот и ножки по Br6800, их просит «свешать» каждый второй покупатель: ножки маленькие и аристократичные, как у Золушки, но сразу видно, что на них ходило существо чистоплотное и здравомыслящее. Хорошо, что далеко оно не ушло, и теперь всякий белорус может им подкрепиться. Тут же целая гора яств: гречка по Br16 тыс., горошек по Br5 тыс., свиная тушенка по Br23 тыс. и заплетающиеся говяжьи языки по Br48 тыс.

К палатке с салом - длиннющая очередь. Продавец в робе мясного цвета, ширококостная и прыткая, с румянцем во всю щеку (кажется, от нее пышет жаром, как от мартеновской печи), хватает кусок за куском, бросает на весы, а потом - в покупателя, крутится, вертится и елозит, отшучивается, журит парня-грузчика, мол, мясо кончается, принеси-ка еще. «Хватай любого оленя вон там, у елки, и тащи сюда!» - кричит она, и вся очередь сразу помирает со смеху: во баба дает, не в бровь, а в глаз, олени-то у елки игрушечные, утыканные светодиодами, кто ж их потащит разделывать, смех один! Очередь прирастает и прирастает: всем охота не просто купить сала или мяса, а купить его у этой громкой, маскулинной продавщицы, способной разделать коня на скаку.

А вот у палатки с рыбой запустение и тишь: молчит продавец, молчит пара одиноких покупателей, молчит рыба. Скумбрия за Br29 тыс., камбала за Br22 тыс. и гренадер за Br30 тыс. сложены в кучки на голубенькие подносы и выглядят так, точно только что выбросились на прилавок от безысходности. Еще бы: носом чуют импортные рыбешки, что скоро всех их напрочь заместят местные одутловатые толстолобики! «Гляди, вот тут гренадер по 30 тысяч, это ж дешево?!» - вдруг зычно гаркнул, прервав тягостное молчание, какой-то мужлан вслед своей спутнице жизни. Спутница жизни вздрогнула и купила ему гренадера (видно же было по всему - сильно хочет гренадера, сердешный).

Кроме палатки с салом тут и палатка с сухарями. Какой символичный продуктовый набор - сало и сухарики! Выбор сухарей чрезвычайно широк, каждый белорус нашел бы тут сухари по вкусу - «Сожские» по Br6400 или «Летние» по Br16800. Вот на прилавке лежит одна-единственная - зато какая! - гидроцефалическая головка сыра «Костромского» за Br33 тыс. Покупатели ее все время трогают. И опять - сало соленое. Некуда деться от сала в этот праздничный день!

Здоровенный детина уткнулся в говядину кулинарную по Br34 тыс. и что-то промычал. «Это на фаршик!» - объяснила ему продавщица таким интимным тоном, что любой джентльмен тут же купил бы кило, но детина джентльменом не был и чхать хотел на фаршик - развернулся и пошел прочь. Другой пожилой мужчина долго смотрел на говядину для гуляша по Br45 тыс., точно насыщаясь ее видом, потом махнул рукой и тоже убыл.

В шатре от Комаровского рынка продавались горячительные напитки, «пицца домашняя» за Br8500, смаженка с ветчиной за Br3900, сосиски в тесте и беляши «Белорусские» за Br3800. К кассе уже стояла длинная очередь сплошь из мужчин. Счастливчики, которые уже получили свой горячительный напиток и беляш, рассаживались за столики, застланные ажурными скатертями.

В просвете между палатками виднелись сваленные в кучу заграждения, которыми милиция летом обносила площади по средам, чтобы туда не пробрались асоциальные элементы. Здесь эти заграждения валялись без дела: хорошо, что на рынок пришли добрые, мирные люди, которые никому не хотели зла, а хотели лишь купить немного свиных ножек и пропустить стаканчик. Этих людей не пришлось огораживать, чтобы защитить государство от их поползновений. Прямо за заграждениями, на заднем плане, стоял мангал, на котором мужичок жарил шашлык, источавший свой ни с чем не сравнимый аромат.

Здесь можно было не только подкрепиться, но и одеться: палатка швейного ателье «Садко» торговала трусами, ночнушками и шикарными полотенцами - на одном таком была изображена знойная красотка на знойном драконе. Рядом «Чулочно-носочные изделия «Васiлiна» продавали носки.

На импровизированной сцене какая-то звезда эстрады в рыжем меховом воротнике во все горло распевала песню Веры Брежневой про «реальную жизнь». И действительно, вокруг, куда ни кинь взгляд, - на палатку Буда-Кошелевского райпо или УП «Восток» - была самая что ни на есть реальная жизнь. «А что ты думал, в сказку попал?» - юморила пожилая женщина, обращаясь к супругу.
Все это время на окраине площадки дежурил молодой парнишка с осликом на поводке. Ослик был накрыт яркой попонкой и стоял понурившись. Внезапно он попытался издать протяжный звук «иа-а!». Но его опекун, поняв, что сейчас произойдет непоправимое, засунул ослику руку в пасть. Тот поперхнулся и издал только какое-то жалобное то ли мычание, то ли рычание. То же самое парнишка проделывал всякий раз, когда ослику хотелось высказаться. Если бы на ярмарке присутствовал какой-нибудь асоциальный элемент, посасывающий американские гранты, он бы непременно съехидничал: дескать, погляди-ка, народ, до чего ты похож на этого ослика, стой себе под цветной попонкой, делай свое дело и помалкивай, а не то засунут локоть в пасть по самые гланды. Но деструктив в этот светлый день на площадку так и не пробрался - и праздник прошел смирно.