Да и поправки к КоАП - если внимательно вчитаться в их текст - никаких репрессивных мер в отношении простых белорусских интернет-пользователей, пусть даже и часами висящих на «Хартии», как бы не предусматривали. Казалось бы, никакого информационного повода. Но вышло как в той побасенке: один крикнул «Елки!», второму послышалось «Волки!», третий схватился за ружье, четвертому ухо отбили. У страха глаза, как известно, немаленькие.
Страсти вокруг закона N317-З начали кипеть за несколько недель до Нового года. Все было традиционно: ни с того ни с сего где-то на каком-то форуме кто-то обмолвился, что «одна бабка сказала другой бабке», будто за посещение запрещенных сайтов белорусов теперь будут штрафовать.
Русскоязычный сегмент Всемирной паутины, скорый на генерацию дешевых сенсаций, мигом запестрел заголовками: «Лукашенко закрывает доступ в Интернет», «Беларусь останется без Интернета», «В Беларуси будут штрафовать за просмотр оппозиционных сайтов» и им подобными.
Ситуация стала напоминать если не массовый психоз, то по крайней мере имела все признаки невротического расстройства.
Пока новость кочевала по малоизвестным сайтам и агрегаторам, это особо не удивляло: с одной стороны, ясно ведь, что читателя не привлечь, если не посулить ему «сиськи Семенович» или шокирующее известие типа «в Беларуси вырубят Интернет», а с другой - кому интересно, что на самом деле говорится в каком-то там белорусском законе о «вырубке» Интернета? Главное - сенсация.
Но когда подобные страсти начали закипать на страницах уважаемых ресурсов, стало по меньшей мере занятно. Так, жару поддала статья «Белоруссия может остаться без Интернета», опубликованная в российской «Независимой газете» и перепечатанная многими белорусскими сайтами. «В $125 обойдется желание посмотреть, что пишут запрещенные на уровне государства сайты», - говорилось в статье.
Эксперт, приглашенный газетой прокомментировать пресловутые поправки, высказался в том духе, что выполнение новых требований законодательства «вынудит белорусских правоохранителей составлять порядка 150-200 млн. дел об административных правонарушениях в сутки» - именно с такой частотой, по его словам, белорусы ходят на небелорусские сайты.
Занятно читать это было еще и потому, что сам закон довольно немногословный - всего пару абзацев, и те, кто имел желание, без труда асилил его на Национальном правовом портале pravo.by, выяснив, кого будут штрафовать с 6 января, а кого - нет.
Когда в одной из магазинных очередей корреспондент «БелГазеты» вдруг услышал, как розовощекая дама наставляла по телефону свою подругу: «Ты ж там осторожно теперь со своей «Хартией», а то штрафануть могут...» - ему стало грустно. Когда хороший знакомый, человек прогрессивных взглядов, поинтересовался у корреспондента, сколько с 6 января придется выкладывать «за поход на «Хартию», корреспонденту стало ясно: мавр свое дело сделал.
Соблазнительно было бы предположить, что идея операции «Стоп-Сеть» (условно говоря) родилась в недрах каких-нибудь дико оперативных и глубоко аналитических служб. Может, наших, может, не наших. И для тех и для других определенный резон в такой игре был.
«Не наши» как бы в очередной раз ачэрнили хрустальны сасут белорусской стабильности, продемонстрировав миру оскал «последней диктатуры». И хотя ложки в итоге, как говорится, нашлись, осадок остался: объяснения ответственных белорусских товарищей - кто их прочтет в той же России! - а зарубка в памяти россиян, что белорусов, мол, «хотели штрафовать за просмотр оппозиционных сайтов», останется. И не только в их памяти.
Если «наши», то их резон - в очередной раз выставить в несерьезном свете всевозможных змагароў и выкармышэй, не умеющих толком разобраться, что там, в законах, черным по белому писано. А может, и правда решили, что народ зашугается еще больше и лишний раз на «Хартию» уже не попрется. Осадок-то, как мы знаем, остается, даже когда ложки находятся!
Рассуждать, кому выгодно внедрение в общественное сознание элементов страха, можно долго и цветасто. Многие еще помнят, как в минувшем октябре, после всплытия в Сети выдержек из нового законопроекта об органах госбезопасности, страну накрыла волна всенародного гнева и ужаса. Демократическая общественность неделю лежала в глубоком обмороке, цитируя друг другу жутики про «входить беспрепятственно... с повреждением запирающих устройств... в любое время суток в жилые помещения», и предрекала скорый конец света, как вдруг выяснилось, что законопроект этот во многом списан с закона об органах внутренних дел, действующего уже несколько лет. Оптимизма это, конечно, не прибавило, но апокалипсическую напряженность сняло. Эпизод со «штрафами за просмотр» лишний раз доказал: никто нас не напугает больше, чем мы сами.
Психологи такое явление называют по-разному: психической индукцией, групповой подстройкой, эмоциональным инфицированием. В народе про это говорят проще: жути нагнали.
Чего больше всего боятся дети, сховавшиеся в амбаре, вокруг которого ходит хмурый дядька с хворостиной? Не дядьку, не-а. Своих рассказов о дядьке. Дядька-то, он поди и впрямь несимпатичный и хворостиной при случае огреть может. Но хворостина - это так, мелочи детской жизни. Хворостины ли бояться чумазым героям с содранными коленками? Хворостиной жути не нагонишь. Вот и сочиняют мальцы, сгрудившись во тьме амбара, небылицы про «дикого дядьку»: как он детей на вилы накалывает, а потом на кладбище ходит и ест их там по ночам.
От таких рассказов кровь в жилах стынет. Если дядька еще и правда сунется в амбар: «А хто гэта тут? Выходзь!» - мальцы наши пулями будут лететь по улице, заходясь от священного ужаса.
Однако кроме невинных значений термин «психическая индукция» обозначает еще и «вовлечение в психоз окружающих с развитием у них сходной симптоматики» - подобное явление часто встречается в среде, где потворствуют паранойяльным настроениям или где лица с паранойяльными чертами психики имеют высокий статус.
Не дать вовлечь себя в психоз - какой бы оттенок он ни носил, от мутного красно-зеленого до ярко выраженного бел-чырвона-белого, - это ли не достойная национальная задача на «переходный период»? Пытаться нагнать жути в обществе может кто угодно, но мы-то с вами можем не быть трансляторами этих попыток?
Противостоять жути - как выяснилось - можно. Лучшее противоядие от любой паранойи - знание и смех. Если знаешь - уже не боишься. Там, где смеются, больше не страшно.
Рассказывай те дети в амбаре не страшилки про кладбищенского вурдалака, а байки про то, как небритый дядька поскользнулся на яблочной кожуре, за своим смехом они даже пропустили бы мимо ушей его хриплое «А хто тут?».