Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Ожидается, что декрет об обеспечительном депозите позволит бизнесменам не опасаться за свою свободу,если они выйдут за правовые рамки. Нужно просто заблаговременно положить не менее BYN50 тыс. на счет в Беларусбанке. От чего еще можно обезопасить граждан?
Количество проголосовавших: 58
от призыва в армию
 41.38%
от бедных родственников
 15.52%
от оплаты коммунальных услуг
 12.07%
от вредных привычек
 6.90%
от прохождения флюрографии
 24.14%
№47 (821) 28 ноября 2011 г. Радости жизни

«Мы, пианисты, все шарлатаны»

30.11.-1
 
В рамках фестиваля «Белорусская музыкальная осень» главный дирижер Государственного академического симфонического оркестра РБ Александр Анисимов готов представить белорусской публике очередную премьеру - «Симфонию N2» белорусского композитора Владимира Гаркуши. В программе концерта, проходящего также в серии «Музыка великих композиторов», - «Концерт для фортепиано с оркестром» Александра Скрябина и сюиты из балетов Петра Чайковского.
Максим ИВАЩЕНКО



В преддверии концерта (2 ноября программа прозвучит в Гомельской областной филармонии, 4 ноября - в Минске) корреспондент «БелГазеты» Максим Иващенко беседовал о музыке Скрябина и ситуации в белорусской музыкальной среде с солистом программы - пианистом Юрием БЛИНОВЫМ.



РОМАНТИЧНЫЙ, ЯСНЫЙ И ОТКРЫТЫЙ

- Не боитесь играть Скрябина перед гомельской публикой?

- Чего ж тут бояться? Я часто играл в Гомеле сольно, в т.ч. Скрябина. Более того, я исполнял там и поздние вещи Скрябина - гораздо более сложные и специфические. Ведь фа-диез минорный концерт для фортепиано с оркестром Скрябина - это, в общем-то, музыка очень благоприятная для слуха: это ранний Скрябин, очень романтичный, ясный, спонтанный и открытый. Тут у меня нет абсолютно никаких опасений.

- А как же стереотип о региональной публике?

- Еще в мою бытность официальным солистом Белгосфилармонии, лет 10-12 назад, я объехал фактически всю Беларусь. Играл во всех областных центрах и даже во многих районных. В городах приличных, не самых сельских, людям, наоборот, это всё интересно. Это минская публика может сказать: «Подумаешь, соната Бартока! Знаем мы этого Бартока...»

А когда я играл Бартока в Витебске или, кстати, в том же Гомеле пять лет назад, были люди, которые подходили ко мне после концерта и говорили: «Мы шли послушать, что же это такое. Никогда этого не слышали и открыли для себя, что это, оказывается, тоже интересная музыка». У них еще есть этот элемент новизны: на концерте они слышат что-то такое, чего у нас еще не играли.

- Не так давно вы представляли цикл «Все сонаты Скрябина». Откуда у вас такая симпатия именно к этому композитору?

- Скрябин - очень близкий мне автор: по духу, по эмоциям. Его играю уже долго, играю с удовольствием и по всему миру. В Скрябине импонирует прежде всего то, что в его музыке нет пределов. Если мы возьмем музыку венских классиков, импрессионистов или какую-то современную «счетную музыку», то там в самом стиле заложен момент самоограничения для исполнителя - ты должен втискивать себя в этот стиль. А самая благодатная вещь относительно Скрябина в том, что у него рамки выразительности и свободы практически безграничны: чем больше эмоций - тем лучше, чем ярче - тем лучше, чем тише в каких-то местах - тем лучше. Это на самом деле автор безграничный. Он использует такое богатство фортепианных выразительных средств, которое даже многим гениальным авторам, писавшим для рояля, не представлялось возможным.

ИСКУССТВО ГИПНОЗА

- Но вы же не станете утверждать, что Скрябин для вас - открытая книга?

- Скрябин всегда стремился за пределы того, что реально существует, его интересовала область духа, мечты, идеи. Сколько бы я ни возвращался к произведениям Скрябина, пусть даже к самым часто исполняемым, к шлягерам вроде Четвертой сонаты, свежесть чуств не исчезает. Ты знаешь каждую ноту, каждую вилку, каждый знак в тексте, но когда опять исполняешь и слышишь эту музыку - она живая и новая.

По большому счету, фортепианное искусство - это искусство невозможного. Мы, пианисты, все в большей степени шарлатаны, мы заставляем публику поверить в то, чего на самом деле по физическим законам не существует: будто у фортепиано тянется звук, раздваивается… Это все уже из области перцепции и психологии: чисто физически пианист просто нажимает несколько клавиш - и всё. Поэтому фортепианное искусство по большому счету - искусство гипноза, внушения. Чем профессиональнее, чем талантливее пианист, тем более заманчивую иллюзию он способен создать в своей игре.

- Сейчас о «шарлатанстве» пианистов все чаще говорят без кавычек - например, в связи с результатами последнего конкурса Чайковского…

- Нет, это совершенно другое - это пиар и мафия. А я говорил о сути искусства как такового, о сути профессионального мастерства. То, что происходит на конкурсах, к искусству давно уже не имеет никакого отношения.

НЕКЛАССИЧЕСКИЙ ЭЛЕМЕНТ

- Как вы относитесь к такому компромиссному решению, как совместные проекты академических музыкантов, оркестров с поп- и рок-исполнителями? Вспомнить хотя бы совместное выступление «Океана Эльзы» с Государственным симфоническим оркестром…

- Подобные проекты - это в большинстве случаев не компромисс, а коммерция и пиар: классические исполнители таким образом стремятся поправить свое материальное положение за счет привлечения средств поклонников более легкой музыки, а для поп- или рок- исполнителей - это возможность продемонстрировать свою причастность к «высокой культуре». Хотя и здесь многое зависит от формата, сочетания и таланта участников - как удачные примеры можно привести дуэт Монтсеррат Кабалье и Фредди Меркьюри или популярные проекты виолончелиста Йо-Йо Ма.

- Интересна ли вам вообще рок-, поп-музыка, джаз, минимализм, электронная музыка?

- К року отношение скорее прохладно-отрицательное, кроме редких исключений вроде The Beatles или Queen . Популярная музыка меня интересует в основном в качестве воспоминаний, большей частью о конце 1970-80-х гг. Высококачественный джаз впечатляет, но не увлекает. Минимализм мне претит - это очень агрессивная среда. Электронной музыки я не знаток - думаю, там много любопытного, но не эстетически значимого.

У НАС И У НИХ

- Замечаете ли вы некоторую инерционность в организации белорусской музыкальной жизни? Подавляет ли она вас?

- Некоторая инерционность, конечно, присутствует, но я не стал бы считать ее подавляющей. Ее составляющие хорошо известны: острый финансовый голод, который выливается в сложности с приобретением современных партитур и авторскими отчислениями за их исполнение, а также привычка многих музыкантов ездить по накатанной. Ощущение инерционности порой создает и слабая информационная работа.

Самый свежий пример: в конце этого августа в Мирском замке с участием меня и трио «Вытокi» проходил фестиваль произведений Николая Набокова, интересного композитора ХХ в., к тому же нашего земляка. Кроме полуминутных репортажей в новостях он не получил никакого публичного освещения. А ведь некоторые произведения Набокова там были исполнены впервые в мире…

- Почему вам интересно приезжать в Минск ради нескольких выступлений, если основную часть времени вы проводите в США?

- С начала 2011г. я уже гораздо больше нахожусь и выступаю в Беларуси и Европе. А в Минске выступал часто все эти годы, поскольку много раз приезжал навещать семью и друзей. Отчего было не совместить приятное с полезным?

- Действительно ли США фактически рай для академического музыканта? Насколько сильно наш метод организации работы музыканта (с привязкой к филармонии, оркестру) уступает американскому?

- Если бы США были таким абсолютным раем, то во всем остальном мире не осталось бы музыкантов. И там есть проблемы, только они другой природы, чем наши. Если у нас две главные беды музыканта - безденежье и бюрократизм, то в Америке - всесильность законов рынка и ограниченность его жрецов-менеджеров. Но уж если сравнивать, то в Америке даже в фильмах ужасов никому бы не пришло в голову гонять летом солистов в здание филармонии, дабы они там под страхом увольнения «отмечались» и «отрабатывали часы».

СПРАВКА «БЕЛГАЗЕТЫ». Юрий Блинов родился в 1975г. в Дрогичине (Брестская область). В 1997г. окончил Белорусскую академию музыки, Техасский христианский университет (США, 2003г.). В 2009г. окончил докторантуру Высшей школы музыки им. Истмена (США). Лауреат первых премий на Первом международном конкурсе имени Прокофьева (Санкт-Петербург, 1992г.), Всеамериканском конкурсе пианистов (2001г.), Международном конкурсе пианистов «Барток - Прокофьев» (США, 2002г.), Международном конкурсе пианистов «Гран-при Шопен» (США, 2005г.), Международном конкурсе пианистов «Валь-Тидоне» (Италия, 2011г.).
Добавить комментарий
Проверочный код