Понедельник, 5 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№44 (818) 08 ноября 2011 г. Последнее слово

Весёлый суд

08.11.2011
 
ПЕРЕРЕЖИМКА В ЗОНУ


Редакция получила письмо от осужденного Ю. Куклева, отбывающего наказание в ИК-5 (Ивацевичи). Автор, в частности, пишет (фрагменты писем публикуются с сохранением авторского стиля, орфографии и пунктуации): «Находясь второй год в местах лишения свободы, я оказался в парадоксальной ситуации. Все это время я лишен возможности платить детям алименты, за что, априори, и был осужден. В принципе, я невольно совершаю преступление и по действующему законодательству меня могут вновь привлечь к уголовной ответственности по ст.174 ч.2 УК РБ уже как злостного алиментщика…» Далее в письме повествуется о том, каким образом Ю. Куклев, находясь в «адаптационном пункте» (насколько можно понять из письма, это некое ноу-хау работников милиции), получил судимость по ст.415 УК («Уклонение от отбывания наказания в виде ограничения свободы») и отправился в исправительную колонию: «У меня и в мыслях не было уклоняться от отбывания наказания, а тем паче скрываться. Я худо-бедно работал, платил хоть какие-то алименты. Но вся работа милиции заключалась в составлении протоколов о нарушениях, чтобы поскорее сплавить меня в тюрьму. Нет человека - нет проблемы. И что интересно, все эти «нарушения» появились у меня, находясь именно в этом адаптационном пункте, и если бы я в нем не был, то сейчас был бы на свободе, возможно в одной семье со своими детьми. Вот такая адаптация. Мало того, мне, как какому-то вору, приписали рецидив преступления… хотя я не был в местах лишения свободы более 15-ти лет. Прошло более года как я лишен не только свободы, но и права на труд, а следовательно и обязанности платить алименты. А мог бы выплачивать их, не окажись сейчас в колонии, где нет работы, а скоро будет нечего и жрать… Моя задолженность по алиментам за год заключения увеличилась на 2 млн 400 тыс рублей, а затраты на содержание (как можно сосчитать) превысили 10 млн рублей. Не лучше ли было государству деньги, затраченные на мое содержание в колонии, отдать детям?»

Тема, поднятая автором, заслуживает пристального внимания. Сегодня в местах лишения свободы находится немало людей, совершивших преступления, не представляющие большой общественной опасности, и менее тяжкие преступления. Действующая пресловутая ст.415 УК, по сути, ставит крест на скором освобождении таких осужденных из мест не столь отдаленных. Но неужели наше государство настолько богато, что может позволить себе держать за решеткой тех, кому хватило бы превентивного надзора работников органов правопорядка, чтобы работать и выплачивать алименты? А таких среди заключенных - весьма немало. Есть о чем задуматься людям, ответственным за сложившуюся ситуацию…

ДРАКА СО СТРЕЛЬБОЙ?

В редакцию газеты обратился находящийся в ИК-2 (Бобруйск) и осужденный к длительному сроку лишения свободы пенсионер В.Л. Антонов. Суть его уголовного дела проста. Водитель с более чем 40-летним стажем, выйдя на пенсию, проживал в одной квартире с дочерью и зятем. Обычный семейный конфликт перерос в драку, закончившуюся избиением В.Л. Антонова собственным зятем и его братом - сотрудником милиции. Не сдержавшись, Антонов схватился за ружье… К счастью, дело закончилось легкими ранениями двух человек, причем из материалов уголовного дела видно, что нынешний сиделец не вел стрельбу на поражение. Но это не помешало суду признать Антонова виновным по статье УК, квалифицируемой как «Попытка убийства».

Впрочем, не только осуждение по особо тяжкой статье явилось поводом для обращения в газету. Судя по тексту письма, причиной, побудившей автора заняться эпистолярным жанром, послужила статья в одной из центральных газет. По мнению осужденного, в публикации он был несправедливо оклеветан. Вот, в частности, что пишет осужденный: «При этом автор статьи… не указал тот факт, что пострадавшие за ход следствия неоднократно меняли показания с каждым разом ухудшая положение обвиняемого…Из дела исчезли показания свидетелей дающих показания в пользу обвиняемого, а часть свидетелей попросту не вызывали в суд за ненадобностью их услуг…Обращаю Ваше внимание, что статья изложена не объективным, односторонним взглядом, значительно искажая фактические обстоятельства уголовного дела, нарушая права и законные интересы участников уголовного процесса… Также обращаю Ваше внимание, что брат моего зятя, будучи сотрудником милиции, неоднократно без зазрения совести предлагал мне выселиться из квартиры и переехать жить на дачу, а квартиру оставить его брату… Зять и его брат избивали меня до потери сознания, и соседи, неоднократно отпаивая водой, приводили меня в чувство (эти показания свидетелей есть в деле). Поймите, преступником я стал не от того, что искал выгоду, а от того, что с душевной добротой относился к своей дочери, и особенно к внуку, уважал зятя и его брата (хотя он постоянно угрожал згноить меня в тюрьме)…» Автор обращает внимание на то, что далее, «при рассмотрении дела в суде, руководствуясь законом и внимательным изучением уголовного дела судом я должен быть осужден по другой статье» .

В заключение автор пишет: «Я честно отработал водителем автобуса 43 года, перевозил людей, никогда не привлекался к уголовной ответственности. В один миг благодаря «свату» - сотруднику милиции стал алкоголиком и преступником на старости лет. «БелГазета» для меня последняя надежда, что мой крик услышат работники Генеральной прокуратуры потому, что наказание в 14 лет лишения свободы для меня 62-летнего старика равносильно пожизненному заключению…»

Так или иначе, переквалификация инкриминируемого В.Л. Антонову преступного деяния на более мягкую статью УК может иметь место только в том случае, если автор письма сумеет добиться проведения доследственной проверки и возбуждения уголовного дела в отношении своих обидчиков, которые (как утверждает сиделец) неоднократно избивали его.

Кстати, объяснение в ходе этой проверки может быть взято и у журналиста - автора публикации, которая весьма огорчила сидельца. Ведь журналист обладает определенными сведениями, касающимися сути событий. Впрочем, не это главное. В ходе проверки в порядке ст.174 УПК может быть назначена и проведена экспертиза, которая бы подтвердила факт неприцельной стрельбы из охотничьего ружья. А это - прямая дорога к пересмотру обвинения, причем в процессуальном порядке.

Если обратиться в правоохранительные органы с заявлением о привлечении к уголовной ответственности своих обидчиков В.Л. Антонову не дает администрация колонии, сделать это может любой человек с воли, которому что-либо известно об имевших место фактах избиения пенсионера. Проверка состоится в любом случае, тем более что в деле оперативного учета будет фигурировать фамилия работника милиции.

В обязательном порядке будет проведено и служебное расследование. Важно только грамотно и точно сформулировать заявляемые требования и апеллировать к работникам Генпрокуратуры только с документами на руках. Иначе и «БелГазета» не поможет.

КАК ЕЙ ЖИТЬ ДАЛЬШЕ?

Еще одно письмо в редакцию - от жительницы Минска Г.М. Пилипенко: «29.08.2011 года в Вашей газете было опубликовано письмо «Менеджеры-теневики» жены отбывающего наказание в ИК-15 Яровикова В.А. Мой муж Пилипенко В.А., осужденный по этому же приговору, приговорен к 5 годам лишения свободы с конфискацией имущества» . Далее автор пишет: «Хочу немного рассказать о своей ситуации. По этому делу, кроме руководителей, привлекали к ответственности шесть простых менеджеров, в том числе и моего мужа. У всех у них были определенные обстоятельства, позволяющие надеяться на более гуманное отношение и не такой жестокий приговор. Во время следствия мой муж перенес два инсульта, страдает рядом хронических заболеваний, основная из которых хроническая почечная недостаточность. Является инвалидом 2 группы. При всем при этом муж участник войны в Афганистане, награжден правительственными наградами. Во время прохождения службы получил военную травму. Но и это еще не все. У нас сын инвалид 1 группы с детства с диагнозом Детский церебральный паралич. Ему 28 лет, он полностью умственно отсталый, не разговаривает и сам себя не обслуживает, плохо ходит. Лишен судом дееспособности. У меня же ишемическая болезнь сердца. При всех этих обстоятельствах, учитывая то, что судят не убийц, ни насильников, а рядовых менеджеров, исполнявших свои трудовые обязанности, я надеялась до самого конца, что суд применит меру наказания, не связанную с лишением свободы. Приговор поверг в шок всех присутствующих в зале, бывших коллег, знакомых. Уже год как муж находится в заключении и весь этот год на все наши жалобы и письма мы получаем стандартные отписки чиновников. Никто даже и не пытался вникнуть в суть проблемы, что менеджеры были официально наняты на работу и исполняли свои трудовые обязанности. В середине сентября я получила ответ на свое обращение в Ген. Прокуратуру РБ, где мне доходчиво объяснили, что «…Согласно ч.1 ст.408 УПК РБ я не в праве обращаться с жалобами в порядке надзора на приговор, так как не являюсь стороной по делу». Я не обращалась с жалобами в порядке надзора. Я просто хотела получить ответы на некоторые вопросы. Почему меня, моего мужа, моего сына, мою престарелую мать (больше родственников у нас нет) приговорили к отложенной смертной казни? Как мне выжить в нынешних условиях с недееспособным инвалидом 1 группы, зная, что единственный мой помощник муж инвалид 2 группы так жестоко и бесчеловечно приговорен к 5 годам лишения свободы, прожив при этом всю жизнь в бедности. Может кто нибудь из чиновников подскажет мне как жить дальше?»

На наш взгляд, это письмо не нуждается в комментариях. Что же касается осужденных, то у них остается последний шанс - обратиться с прошением о помиловании на имя президента РБ.

ПРИТЯНУТЫЕ ЗА УШИ

В редакцию обратилась жительница Гомеля Л.Н. Любошенко, сын которой - Н.Н. Любошенко - осужден Новобелицким районным судом Гомеля по ч.3 ст.328 УК («Незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ и прекурсоров») к 8 годам лишения свободы. Фрагмент письма: «Мой сын осужден за преступление искусственно созданное, а затем блестяще раскрытое оперативными сотрудниками. Была создана ситуация, в ходе которой сын совместно с «другом» употребляли марихуану. Путем фальсификации доказательств работники милиции обвинили моего сына в незаконном сбыте наркотиков. «Друг» с сыном учился в центре занятости, он склонил сына к наркотикам. Часто приходил к нам, постоянно звонил… Позже я узнала, что он же участвовал в контрольных закупках, уже являясь милиционером ОВД. На предварительном следствии «друг» указал, что вместе курили, а в суде от этих показаний отказался. Склонив сына на преступление, курив с ним, он стал свидетелем, пришел на заседание суда в сопровождении трех, как они представились «сотрудники по нарко-контролю», которые в ходе судебного заседания неоднократно помогали ему давать показания. В обоих случаях инициатором приобретения марихуаны, для совместного ее употребления был «друг»… причем из его телефонной распечатки все звонки на номер моего сына исчезли… Следователь ОВД установил, что в неустановленном месте, в неустановленное время, преследуя корыстный умысел, сын приобретал и сбывал наркотики. Но в чем и где корыстный умысел и цель сбыта? Признаком отсутствия сбыта является то, что не до приобретения, ни после задержания денежных средств, участвовавших в контрольной закупке, и марихуаны у сына не было, получается «сбыл» чтобы получить 8 лет. Согласно протоколу личного обыска сына, из внутреннего кармана куртки изъяты микрочастицы неизвестного происхождения, по заключению эксперта смесь частиц 0,03 грамма является смесью неустановленных частиц (мусора) и наркотических средств - и за это такой срок. Получается, что «друг» чистый и пушистый… В суде не видят (или не хотят) нарушение закона… Когда судья зачитывала заявление «друга» о причине отсутствия его на суде: что он находится на территории Украины, а потом направляется на работу в РФ, адвокат заявил, что он обучается в школе милиции в Минске, на эти слова адвоката у прокурора была интересная реакция - он рассмеялся, т.е. знал. Как можно доверять судебной системе, следователям, адвокатам и прокурорам?.. Судом… не были учтены факты, что проведение второго оперативного эксперимента было незаконным. Оперативные работники по закону об ОРД должны были пресечь преступление после первого же эпизода. А сыну организовали второй…Экспертиза наркотических средств по первой закупке проводилась 13 дней, а следующая началась и закончилась в один день. При задержании протокол осмотра уже был оформлен на компьютере, а понятые были лишь потом в него вписаны. Данные факты говорят о провокации совершения преступления со стороны правоохранительных органов, борьбой за показатели раскрываемости… Мои многочисленные обращения в различные инстанции никакого результата не принесли. Видимо у них свои, особые сборники Закона, которыми они руководствуются, и основной из них: вы по делу никто…Сын написал надзорную жалобу, но как говорят, хорошо если повезет и дело почитают, а не повезет, получите формальную отписку…»

Приговор, вынесенный в отношении Н.Н. Любошенко, нас нисколько не удивил. Теоретически суд должен был досконально разобраться в уголовном деле, а на практике «прокатывается» не один десяток уголовных дел по ст.328 УК, где с подачи некоторых нечистоплотных работников милиции буквально штамповались приговоры с притянутыми за уши обвинениями. Причем у судей даже не было желания разбираться, что происходит на самом деле. Да и зачем: сверху указали статью и срок - и достаточно!

Откровенность же судей некоторых веселых судов поражает. Так, ведущему рубрики «Письма из зоны» председатель суда уже после вынесения приговора прямо в глаза заявил: «Что вы от меня хотите? Не я по вам принимал решение!» Без комментариев…

А добьется ли осужденный Н.Н. Любошенко отмены приговора - сказать трудно, поскольку редакция не располагает материалами дела. Вдобавок не известно, какие именно материалы дела оперативного учета положены в основу уголовного дела, иными словами - насколько законно обвиняемому вменена ч.3 ст.328 УК. Здесь мать сидельца права - хорошо, если дело наверху прочитают. Но ведь могут и не прочитать…

ОТСРОЧЕННАЯ СМЕРТЬ

В редакцию с сопроводительным письмом за подписью начальника исправительного учреждения пришло обращение осужденного Н.И. Каменщикова, отбывающего наказание в ИК-14 (поселке Новосады Минской области). Автор, в частности, пишет: «Когда человека за его преступление, его греховную жизнь лишают свободы - эта мера заслуженна. И я несомненно за свое прошлое - заслужил не один год тюрем и лагерей. Но все же главное для человека - самому осознать и понять, что он действительно виновен в том преступлении - за которое и наказан Обществом. Я же не могу понять - как и почему произошло так, что я признан виновным в умышленном убийстве с особой жестокостью и осужден к 23 годам лишения свободы…»

Сиделец прислал в редакцию копии приговора и протокола судебного заседания, состоявшегося еще в 2000г. Н.И. Каменщиков провел за решеткой уже 11 лет за обычную «бытовуху»: после совместного распития спиртных напитков он избил свою сожительницу, которая спустя три недели умерла в больнице. В письме осужденный сетует на то, что слабое знание законов не позволяет ему добиться пересмотра приговора, который он считает чрезмерно жестоким: «Я не хочу снять с себя ответственность в произошедшем. Я виновен, и я глубоко раскаиваюсь в своей неправильной жизни, и искренне сожалею о тех последствиях, которые произошли. Но я не виноват в умышленном убийстве!»

Редакция получает немало писем от осужденных по статье «Убийство», где оспаривается законность приговора в части установления умысла на убийство. Каменщиков задает справедливый вопрос: если потерпевшая умерла в больнице спустя столь значительное время, то на каком основании суд усмотрел в его действиях умысел на лишение жизни потерпевшей? Ответ на этот вопрос осужденный должен был искать вместе с судебно-медицинским экспертом в ходе судебного разбирательства еще 11 лет назад, но по каким-то причинам этого не произошло. Иными словами, суд с помощью эксперта должен был досконально разобраться, состояли ли нанесенные потерпевшей травмы в прямой причинно-следственной связи со смертью. Это ключевой момент дела.

Все свидетельские показания, противоречия в которых подробно описаны в письме Каменщикова, суду были нужны только для одного - чтобы подтвердить факт избиения подсудимым своей сожительницы. Собственно, им этот факт и не отрицался. Квалифицирующий признак - «с особой жестокостью» - возник после скрупулезного подсчета синяков и гематом на теле скончавшейся женщины. А вот о лечении потерпевшей врачами больницы, куда ее привезли, на суде не было сказано ни слова. Почему-то ни подсудимый, ни его адвокат не задались вопросом: а можно ли было спасти потерпевшую, все ли для ее спасения сделали врачи? Вот их и нужно было допрашивать в качестве свидетелей со стороны защиты. Но опять-таки этого не было сделано. А по происшествии стольких лет вряд ли в архиве больницы сохранились документы, которые позволят вновь вернуться к этому простому на первый взгляд уголовному делу, - даже если подать в прокуратуру заявление о привлечении к уголовной ответственности врачей, лечивших несчастную женщину, но не сделавших всего для ее спасения. Впрочем, чего в жизни не бывает…

МАЗОХИСТ В ПРОТИВОГАЗЕ

В редакционной почте оказалось письмо находящегося в ИК-14 осужденного Е.Г. Рухлевича, который судом Заводского района Минска по совокупности преступлений приговорен к 9 годам и 2 месяцам лишения свободы с конфискацией имущества, причем основной срок наказания назначен по ч.4 ст.205 УК («Кража в особо крупном размере»). Суть дела - автор письма признан судом виновным в серии краж денег из банкоматов в Минске. Фрагмент письма: «11 марта 2010 года меня арестовывают сотрудники ГОМ-1 Заводского РУВД г.Минска и сразу начинают выбивать мою подпись под заведомо-составленным признанием о краже из банкомата денежных средств… Интересный факт - сотрудники ГОМ-1 выбивали подпись, при этом ни словом не обмолвившись о похищенных денежных средствах в сумме 202 миллиона белорусских рублей из банкомата. Сегодня, после длительных переписок и внимательного изучения уголовного дела, четко вырисовывается картина преступления. В марте 2010 года арестовывают некоего гражданина К., которого через два дня выпускают. Как мне стало известно последний - бывший оперативный работник и некурящий. На месте преступления обнаружены окурки сигарет принадлежащих одному из грабителей гражданину В. Этот гражданин сознался в преступлении и по принуждению оперативных работников оговорил меня как соучастника преступления, но на следствии и в суде отказался от своих показаний…»

Следует отметить, что в марте 2010г. адвокат Е.Г. Рухлевича направил в органы прокуратуры жалобу, в которой просил провести проверку по факту применения к его подзащитному психологического и физического воздействия со стороны оперативных работников. Более чем полугодовая проверка закончилась 18.10.2010г. постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием в действиях сотрудников УВД Заводского района Минска состава преступления.

Между тем в постановлении отмечен факт нанесения Е.Г. Рухлевичу легких телесных повреждений, причем именно в то время, когда он находился в статусе подозреваемого. Более того, в документе указывается, что «характер и расположение ссадин в области левой кисти и правого лучезапястного сустава свидетельствуют о том, что они могли образоваться в результате действия наручников» .

Судя по всему, старший помощник прокурора Заводского района Минска, подписавшая отказной материал, обладает неистощимой фантазией. По всей видимости, она предположила, что подозреваемый в совершении тяжкого преступления Е.Г. Рухлевич, подпольно обзаведясь наручниками в камере ИВС, надев противогаз, занялся мазохистскими опытами, причинив себе легкие телесные повреждения. После этого уже не удивляют ни приговор, вынесенный автору письма, ни решение суда второй инстанции, ведь в этих судебных актах нет ни одного веского доказательства вины, за исключением его собственного признания.

Нельзя не согласиться с позицией правоохранительных органов - кража столь крупной суммы должна быть раскрыта оперативно. Но именно раскрыта, а не списана в архив путем назначения виновных, давших под физическим и моральным давлением признательные показания. В последнем можно не сомневаться, как бы ни пытались убедить в обратном некоторые работники правоохранительных органов.

И еще. В этом же прокурорском документе от 18.10.2010г. отмечено, что «в настоящий момент ГОМ-1 УВД администрации Заводского района г.Минска проводится дополнительная проверка в порядке ст.174 УПК РБ в отношении гражданина К.» (о котором, между прочим, писал в своем письме в редакцию осужденный Е.Г. Рухлевич). Так, может быть, вначале следовало бы провести проверку, а уж затем гражданина Рухлевича под суд отдавать? Или у кого-то с логикой не в порядке?
Добавить комментарий
Проверочный код