Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Обеспечит ли работой 500 тыс. граждан, официально зарегистрированных как безработные, обновленная версия декрета N3 «о тунеядцах»?
нет, скрытая безработица гораздо выше
нет, пока не будут проведены структурные реформы в экономике
нет, все закончится очередными акциями протеста
да, если президент приказал
нет, пятая колонна в Совмине преднамеренно дезинформирует президента
№24 (798) 20 июня 2011 г. Визави

БЛОГими намерениями

20.06.2011
Беларусь накрывают социальные сети
Прошедшие в Минске протестные акции «Стоп-бензин» и «Революция через социальную сеть» своим появлением во многом обязаны новым медиа - социальным интернет-сетям и блогосфере. Учитывая беспрецедентные меры безопасности, принятые в столице против «кучки восставших блогеров», можно говорить о том, что степень влияния социальных сетей на общественно-политическую ситуацию в республике несколько переоценивается. Политолог Юрий Дракохруст в своем блоге на сайте «Радио Свобода» еще в марте 2010г. критически оценивал потенциал новых медиа в белорусском обществе. «БелГазета» предложила вновь вернуться к этому вопросу Юрию ДРАКОХРУСТУ, а также Дмитрию ГАЛКО, в белорусской блого-сфере скандально известному как блогер Budzimir , чьи онлайн-отчеты о самоличном тушении рязанских пожаров и протестной голодовке еще совсем недавно взахлеб читал едва ли не весь Байнет.


Юрий ДРАКОХРУСТ: «Сетевые призывы действительно работают»

- Еще в 2010г. вы задавались вопросом о роли новых медиа в белорусском обществе. Последние события в Беларуси подтверждают ваши тогдашние достаточно критические выводы?

- Понятно, что не совсем. В оправдание того, что я тогда написал, могу сказать лишь, что эти сети, в общем-то, оказываются достаточно эффективными в критические, кризисные моменты. В ситуации со свиным гриппом информация через них даже не распространялась, а разлеталась, они были инструментом коммуникации.

А сейчас у нас - кризис. Соответственно, и люди уже немного по-другому мотивируются. На примере «Стоп-бензин» и т.н. «молчаливых акций» мы видим, что подобный протест достаточно эффективен. Хотя пропорция между участниками этого интернет-коммьюнити и людьми, которые участвуют в реале в тех действиях, к которым они призывают, довольно большая. Тем не менее эти акции собирают приличное количество людей.

Если же говорить о такой акции, как «Стоп-бензин», то в плане организации она была проведена просто блестяще. Небольшое количестве людей сумело создать очень сильный эффект.

Что же касается «молчаливых акций», то здесь тоже был выбран удачный жанр. От людей требовалось, в общем-то, немного - выйти на улицу и молчать. Получается, сетевые социальные структуры и призывы действительно работают, и чем меньше от человека требуется, тем более вероятно, что он может в это ангажироваться.

- В своей статье вы приводили пример блогера Липковича, «тысячника» в виртуале, собиравшего на свои реал-акции, как вы пишете, по 10 человек. Экс-кандидат в президенты Некляев на свои встречи с блогерами тоже собирает не самые впечатляющие аудитории. Нет ли здесь излишней переоценки влияния социальных сетей на политическую ситуацию в республике?

- Причина - в известной британской пословице: «Можно подвести коня к воде - нельзя заставить его пить». Интернет-посылы такого рода действуют не только в зависимости от чисто технических возможностей Интернета и авторитета людей, которые за ними стоят, но и от того, насколько эти призывы и инициативы затрагивают интересы тех людей, к которым они обращены.

Если затрагивают не очень сильно (хотя вроде бы должны затрагивать), то они растворяются и уходят в песок. Если получается точечное попадание, как это было с акцией «Стоп-бензин» (самой удачной, на мой взгляд), тогда происходит кумулятивный эффект, тогда эти коммуникации действительно работают.

В этом смысле социальные сети не сильно отличаются от всех других средств коммуникации - от газет и телевизора до слухов на сельской завалинке. Ведь те же слухи, в общем-то, порождаются не всякой информацией. Информация обрастает слухами, если она затрагивает определенные интересы общества. Если эти интересы серьезные, то да, пошли слухи. А если нет - как появились, так и исчезли.

- Социальные сети уже доросли по уровню влияния до слухов?

- Они очень похожи по своей структуре. У социальных сетей, по крайней мере сейчас, нет признанного статуса СМИ - «в газете написали». Информация, почерпнутая из Интернета, - это, в общем-то «одна бабка сказала».

- Некоторое время назад было очень популярным мнение, что блоги скоро если не заменят, то сильно потеснят традиционные СМИ…

- Когда изобреталось радио, казалось, что оно заменит газеты; когда изобретался телевизор, считали, что он вообще всё заменит. Но ничто ничего не заменяет. И мы видим, что традиционные СМИ уже сами занимают достаточно основательные позиции в Интернете.

Важно и то, что успех распространения кампаний, организованных новыми медиа, и слухов, зависит от того, как традиционные СМИ (со своими электронными и бумажными версиями) их подхватывают. Акции «Стоп-бензин» и «молчаливые митинги» были подхвачены традиционными СМИ, ставшими еще одним источником коммуникации. Что подхватят, а что не подхватят традиционные СМИ - это тоже показатель того, насколько акция попадает в некие интересы.

- Результаты президентских выборов в полной мере продемонстрировали несостоятельность новых медиа как рупора политических оппонентов Александра Лукашенко?

- Вопрос сложный. Даже по результатам независимых соцопросов Санников в президентской гонке был вторым. Сказать, что у него было сильно много ресурсов, кроме уверенного присутствия в Интернете, я не могу. Он оказался все-таки вторым, а не первым, но определенную роль в этом Интернет сыграл.

- Насколько справедливо мнение, что революции в Ливии и Египте были сделаны через социальные сети?

- Формально это утверждение справедливо. Действительно, первые призывы к тому, чтобы выходить на улицы, были озвучены в социальных сетях. И последующая коммуникация между участниками этих событий тоже происходила в социальных сетях (хотя в Египте Интернет вырубили в первый же день, как все началось). Но, я думаю, в данном случае социальные сети были средством, а не причиной того, что вот эти революции произошли. Революции происходили и раньше, когда не было ни социальных сетей, ни газет.

Объяснять то, что произошло в Египте, наличием социальных сетей не приходится. Мы обращаем внимание на то, что где-то что-то удавалось, но в 2009г. в Иране деятельность новых медиа не привела к победе, в той же Беларуси - тоже. И я не думаю, что причина неудач в том, что люди как-то плохо использовали Интернет и социальные сети.

Недавно в рамках передачи «Русской службы Нового радио» я общался с блогером, который накануне «оранжевой революции» придумал «оранж». Он рассказывает: «По приколу обсуждали это, запустили - и это понеслось, как лесной пожар!» Я его спросил: «А вот сейчас если бы вы придумали какой-либо другой цвет - оно бы так понеслось?» Он говорит: «Ну нет, конечно». Дело все-таки не только в технологиях, но и в готовности общества, той же блогосферы все это воспринимать. А это обычно выясняется постфактум - как и в бизнесе, в общем-то.

- Что мешает блестящим революционным проектам из социальных сетей перекочевывать в реал?

- Один из демпферов, который существует в Интернете, хорошо описан в книге Евгения Морозова «Сетевые иллюзии»: Интернет в силу своей интерактивности и т.д. отчасти даже демотивирует людей, которые активно участвуют в блогосферной игре. Активность внутри блогосферы настолько удовлетворяет их, что они не видят смысла выходить оттуда в реал. Поэтому все-таки процесс, который начался в Интернете, становится социальным явлением только тогда, когда он, говоря словами Писания, затрагивает «людей простых и не книжных» . Когда в Египте в первые дни выходили студенты и блогеры - это было еще не страшно. Но когда эта волна подняла пролетариев и молодежь (может быть, не слишком замысловатую, но с пудовыми кулаками), вопрос стал куда более проблематичным.

- Может, наша проблема еще и в недостаточной авторитетности топовых персон белорусской блогосферы?

- Вопрос не в том, что внутри блогосферы люди придумывают какую-то классную штуку и ее потом продвигают. Когда ситуация спокойна, когда проблема не имеет очень большого национального оснащения, блогосфера варится в собственной сети: она все знает, все обсуждает, там же что-то виртуальное и происходит. Даже лидеры мнений, которые там имеются, - они лидеры только внутри блогосферы. А вот когда проблема затрагивает более широкий круг лиц, то в игру уже включаются настоящие лидеры мнений, которые, может быть, даже и не присутствуют в Интернете.

Я был недавно во Вроцлаве на награждении той самой блогерши, которая одна из первых погнала протестную волну в Египте. И в ее выступлении прозвучала такая фраза: «Мы не ожидали такого эффекта. Мы думали, придет несколько десятков человек».

- Почему же тогда Александр Лукашенко так осторожно относится к тому, что происходит в Интернете?

- Отчасти потому, что это трудно контролировать. Эти сайты, анонимайзеры, какие-то социальные сети для него - немного новая реальность. Читает он газеты, а в них пишут: там революция, там еще что-то… Вот он и думает, наверное: «Черт его знает, может, и у нас такое случится?» Ну и напишут что-то в Интернете, ему принесут, положат на стол - вот он и расстраивается.

Справка «БелГазеты». Юрий Дракохруст родился в 1960г. в Хабаровске (Россия). В 1982г. окончил мехмат БГУ. Кандидат физико-математических наук. С 1982г. по 1991г. работал научным сотрудником Института математики АН БССР; 1991-93г. - старший научный сотрудник Института экономики НАН; 1990-91гг. - секретарь управы БНФ «Адраджэньне». В 1992г. пришел в журналистику. Работал сотрудником газеты «Белорусский рынок», политобозревателем «Белорусской деловой газеты». Являлся руководителем Центра документации Независимого института социально-экономических и политисследований. С 1993г. - корреспондент, с 2000г. - сотрудник русской и белорусской редакции пражского бюро «Радио Свобода».

Беседовал Максим ИВАЩЕНКО



Дмитрий ГАЛКО (Budzimir): «Сетевые призывы не потянут за собой народ»

- Политика - это удел профессионалов или любителей?

- Сам являясь в политике дилетантом, я считаю, что это дело дилетантов. От них, по крайней мере, можно ждать каких-то новаций, чего-то действительно интересного. На протяжении многих лет профессионалы от политики, те, кто себя ими считает, до сих пор ничего достигнуть не смогли. И сейчас надежда только на дилетантов - слабая, но она есть.

- То есть блогеры вмешиваются в политический процесс в надежде быть оригинальными и изменить реальность?

- Да. Но пока это вмешательство и все эти акции, которые мы видели в последние дни, имеют, скорее, терапевтический эффект. Народ таким образом справляется с депрессией, в которую впал после 19 декабря 2010г.

Власть сама создала ситуацию, в которой стали возможны более или менее массовые протесты, спонтанные или организованные. Люди почувствовали, что уже можно, что, выходя на какие-то акции, они не будут кучкой «отморозков». Они почувствовали, что в обществе изменилось настроение, и стало возможным протестовать. А социальные сети стали просто подспорьем. Это хороший, удобный инструмент, а не причина протестов, и даже не их катализатор.

До выборов я думал, что социальные сети - это пустое место. Они не оправдывают надежд, которые многие на них возлагали. Сразу после выборов с помощью социальных сетей организовывались акции солидарности, собирались вещи, деньги - это работало. Но дело, повторюсь, не в самих социальных сетях - просто менялась ситуация, и этот инструмент был полезен и удобен.

- А вот политолог Юрий Шевцов считает, что «социальные сети являются реальным, серьезным мобилизующим фактором для протестных настроений в стране. Если такими же темпами будут нарастать приходы людей на площади, то к осени это может созреть к ситуации, подобной в Египте».

- Вы цитируете не все слова Шевцова. Он же говорит о том, что плохо поставлена работа с интеллектуальным классом, и таким образом больше себя продает, как противоядие от протестных настроений. Он считает, что мог бы с этим поработать и на этот класс как-то повлиять. Это такой ход. А так… Именно в таком формате - прийти потопать, похлопать - сетевые призывы не потянут за собой народ никак. Это исчерпаемый ресурс - все быстро увянет, если как-то не изменится.

А вообще, давайте по осени цыплят считать. Пока у меня только одно позитивное впечатление - что вышли люди в провинции. Этого не было очень давно, и это случилось именно благодаря социальным сетям.

- В Ливии и Египте революция действительно была сделана через социальные сети?

- Думаю, нет. У них другой инструмент коммуникации и самоорганизации - мечети, где люди разных классов и уровня образования встречаются безотносительно к религиозному фактору. Роль социальных сетей там преувеличена. Там же другая ситуация: арабы стали недавно массово выходить в Сеть, социальные сети просто расширили им сознание. Блогеры могли быть зачинщиками, но основную массу потянули мечети - протестовать на площади люди шли после молитв.

У нас тоже первыми вышли блогеры. Посмотрим, потянут они за собой кого-нибудь или нет.

- Сколько людей, по-вашему, можно вывести на улицу с помощью соцсетей?

- Если блогеры, которые пишут комменты и призывы в сетях, потратят это время на создание листовок и их распространение in real life , придумают что-то более интересное, тогда можно будет прогнозировать какое-то количество. Нынешний терапевтический формат работает на довольно узкую целевую аудиторию. Я не представляю парней с Автозавода, Чижовки или Шабанов, которые бы под это дело подписались.

- Может, дело не в формате, а в людях? Толпа воспринимает информацию от лидеров мнений. Остальное для нее - просто шум. Достаточно ли авторитетны наши блогеры?

- В белорусской блогосфере нет лидеров мнений. Есть более популярные и заметные, есть менее, но ярко выраженных, как в той же российской среде, нет. У нас нет самого феномена и понятия. И уж тем более кто-то в Сети не является лидером мнения для улицы. Так что с этим беда.

- Зачем тогда так громко заявлять - «Революция через социальную сеть»?

- Ну людям нравятся громкие названия и выдавать желаемое за действительное. Все бы хотели что-то поменять, но заявка звучит действительно слишком громко и не соответствует реальности.

- Почему в Беларуси так и не появилась собственная национальная социальная сеть?

- Де-факто она существует. Несмотря на то что мы пользуемся российскими, американскими и прочими сетями. Это такое очень белорусское, довольно замкнутое комьюнити, отделенное от остального мира, в т.ч. российской блогосферы. С характерными особенностями. Она является вещью в себе настолько, насколько вещью в себе является Беларусь. Беларусь - тоже такое довольно странное образование, не похожее ни на Европу, ни на Россию. Какая страна, такая и сеть.

- Изменили ли вы что-то, голодая и подробно описывая свою голодовку в своем блоге?

- В очень локальном масштабе, касающемся самого Никиты Лиховида (активист движения «За Свободу», осужденный по делу о беспорядках 19 декабря . - «БелГазета»), который уже четвертый раз попадает в карцер. В этом смысле моя голодовка была для него поддержкой и придавала ему сил. Некоторые люди говорили, что каждый раз, когда они пили кофе с булочкой, кусок им не лез в горло, когда они вспоминали обо мне и политзаключенных.

- Как думаете, администрация президента читает ваш блог?

- Не знаю, как насчет конкретно моего блога, но livejournal они точно читают. В некоторых своих выступлениях они реагируют на конкретные цитаты из блогов. Милиция точно мониторит.

- Как вы относитесь к идее, что социальные сети - это разработка спецслужб, позволяющая держать под контролем людей?

- Паранойя мне не свойственна. С таким же успехом создать соцсети с целью сбора информации о нас могли инопланетяне. Есть и другие инструменты контроля.

- В лидерах запросов поисковикам по-прежнему порно. О какой революции может идти речь?

- Интернет и социальные сети - это не одно и то же. Социальные сети позитивнее - это аналог площади в Греции, Афинах, где люди собирались, обменивались мнениями, принимали решения. Вот, может, если все эти разговоры в твиттерах и вконтактиках прикроют, тогда революция и случится.

Справка «БелГазеты». Дмитрий Галко родился в Минске в 1979г. Учился в ЕГУ на философском факультете и в Институте журналистики и литературного творчества в Москве, но «полного высшего образования так и не получил» . Начинал с ученика столяра. Был грузчиком, сторожем и в итоге журналистом «Радио Свобода», откуда ушел «по разным причинам» . В данный момент - вольный художник.

Беседовала Ольга БАРДИЯН
Добавить комментарий
Проверочный код