Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№22 (796) 06 июня 2011 г. Радости жизни

«Просто и с водкой»

06.06.2011
Шведско-белорусский литературный стол
На литературном мероприятии в рамках дней Швеции в Беларуси 2 июня случился очередной творческий бенефис Виктора Шалкевича, белорусы подавили шведов, а поэт Владимир Некляев так тихо пришел и ушел, что оставил всех в недоумении.
Татьяна ЗАМИРОВСКАЯ



Уже десятые по счету шведско-белорусские литературные чтения оказались еще и литературным марафоном предположительно полесского направления. После встречи в актовом зале филфака Белгосуниверситета нордическая компания в лице белорусских и шведских писателей-поэтов намеревается ехать в Пинск и Брест. Почему нордическая - вопрос сложный. Если накануне «імпрэзы» корреспонденту «БелГазеты» сумрачно представлялись жаркие летние танцы на сцене, шумный поэтический слэм с истериками и сальто-мортале, комические куплеты от Андрея Хадановича и смешные стихи про смерть Виктора Жыбуля - как оно часто бывает на литературных вечерах. Но здесь все было иначе. Возможно, стены храма филологии транслировали благопристойность. И белорусы, и трио почетных шведских гостей вели себя сдержанно и по-нордически благородно, никто не шумел и не театральничал, и даже Владимир Некляев, от которого некоторые опасливо ожидали громогласных стихотворных экспромтов, аккуратно сел у прохода и начал чертить пальцами задумчивые штрихи на тач-скрине своего телефона.

Разрядить прохладную северную обстановку, которая была как глоток воды в душный летний день, попытались только некоторые участники. Филипп Чмырь (группа Drum Ecstasy ), Дмитрий Плакс и звукорежиссер Андрей Жуков представили свою нойзово-поэтическую фантазию «Перашкоды и націскі» - точнее, небольшой фрагмент фонограммы, под звучание которого они пару минут постояли на сцене. Чмырь сообщил, что «остальное можно послушать на сайте «Будзьма» , а также отметил, что «вообще не знает белорусского языка и озвучивал, не понимая, о чем там в тексте» , но Плакс специально «ничего ему не переводил», поэтому проект получился «уникальным». «Как говорится, вы только что слушали произведения белорусских композиторов, а теперь послушаем музыку», - пошутил Шалкевич. Вдруг оказалось, что часть зала пришла «на Чмыря» и теперь сидит крайне смущенная, не понимая, нужно ли уже идти домой, и почему все продлилось так недолго, и откуда вообще что скачивать.

Вторым всплеском витальной энергии оказалась Оксана Спринчан, поэтесса и философ. Заплутав в экзистенциальной лирике, она вдруг будто из рукава вытащила бутылку водки и начала ритуально распивать ее вместе со шведским послом Стефаном Эрикссоном. Выпив по рюмочке, они презентовали оставшуюся водку Шалкевичу «за тяжкий труд». «Высоко же вы цените мой труд! - схватился за голову Шалкевич - Я думал, она будет читать что-то сложное, где любовь и соловьи, а вышло - просто и с водкой!»

Еще одним человеком, который пытался разрушить нордическое очарование праздника, оказался поэт и блогер Всеволод Стебурака: отметив, что атмосфера вечера пугающе серьезная, он начал давить на публику смешными стихами. Публика захихикала, и только после этого Всеволода немного отпустила нервозность.

На самом деле мероприятие получилось очень цельным - благодаря Виктору Шалкевичу, настоящему человеку ренессанса, творческому мастеру всех жанров. Любой вечер, где Шалкевич выступает в роли «тамады», так или иначе превращается в бенефис Виктора Шалкевича. Читая перевод чудесного детского шведского писателя Ульфа Старка, прочитавшего 2-3 стихотворения из своей книжки «Диктатор» («У каждого ребенка есть такой возраст, когда он немножко

диктатор. Но большинство людей из этого возраста выходят», - объяснил Старк, зал разразился многозначительными овациями), Шалкевич не удержался и «перевел» вообще все. Даже то, чего Старк не читал. Сам Ульф, добродушный седой швед, обожающий детей, смотрел на Шалкевича с нежностью, как на большого ребенка, дорвавшегося до микрофона.

Вообще, шведские гости вели себя скромно. Но наблюдали за тем, как звучат их тексты на белорусском, по меткому замечанию Шалкевича, «с огромным интересом» . Стихи Катарины Фростенсен на шведском языке звучали так сурово и нежно, что их можно было не переводить - тем более характерно, что только в интерпретации Дмитрия Плакса на белорусском они интонационно соответствовали оригиналу: видимо, Плакс-эмигрант полностью духовно ассимилировался в Швеции.

Писатель и глава шведского ПЭН-центра Уло Лашму прочитал отрывки из своей новеллы в жанре магического реализма, а потом с хитрым видом опять же слушал, как звучит перевод. Выглядело это вполне естественно: мероприятие получилось искренним, однако было лишено не только казенщины и надуманности, но и каких бы то ни было эмоций. Видимо, северные гости заразили белорусов заснеженной задумчивостью - даже Владимир Некляев, который, по мнению многих присутствовавших, невольно играл роль ружья, висящего на стене, исчез так тихо и деликатно, что никто ничего не заметил. «Так он что, ушел?» - шептались зрители. «Да, вроде ушел. Или все-таки не ушел, а пересел?» - «Нет, вроде ушел».

Финал вечера все-таки получился искрометным - Шалкевич выволок на сцену гитару. Введя публику в курс дела и прочитав небольшую лекцию о различии женского и мужского одиночества, Виктор исполнил несколько драматичнейших песен от лица белорусской женщины. Со Швецией эти романсы были связаны непосредственным образом: например, одна из песен была посвящена проблеме эмиграции («Голуб на сэквойі, галубка на пальме, з’ехаў мой міленькі ў шведскі горад Мальме!» ). Особенно задел зрителя жестокий романс про заезжего электрика - его лирическая героиня, родив «нового гражданина Советского Союза» от товарища, приехавшего в деревню устанавливать электричество, ищет его по всей Беларуси, но безуспешно. «Кастусь! Кастусь! Я гукаю - маўчыць Беларусь! Я гукаю - жыве Беларусь!» - завершил Шалкевич стон и плач женской души плачем более глобальным, общенациональным.

Почему-то очень захотелось стать жителем Пинска - именно он, житель Пинска, в ближайшие дни сможет увидеть все это неподготовленным, неискушенным взором жильца полесской глубинки, а не искушенного миром большой литературы столичного жителя.
Добавить комментарий
Проверочный код