Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№12 (786) 28 марта 2011 г. Мнения

Борец с крестоносцами

28.03.2011
Московский наблюдатель
Российский премьер Владимир Путин сделал одно из самых жестких заявлений в адрес Запада за всю свою политическую карьеру. Путин охарактеризовал акцию союзников против Ливии как «средневековый призыв к крестовому походу, когда кто-то призывал кого-то идти в определенное место и чего-то освобождать», а резолюцию Совета безопасности ООН - как «неполноценную и ущербную». Глава российского правительства обрушился с критикой на США, отметив их политику вмешательства во внутренние дела других стран как устойчивую тенденцию, в которой нет ни совести, ни логики.
Виталий ПОРТНИКОВ



Мнение самого Владимира Путина можно было бы критиковать не только с политической, но и с логической точки зрения. Если главе правительства России так не нравится резолюция Совбеза, то почему Москва не наложила на нее вето во время голосования в ООН? И почему Путин не выступил со своей резкой оценкой сразу же после принятия решения Совбезом, а ждал несколько дней?

Но размышления о высказываниях Путина отступили на второй план после того, как на них отреагировал президент Дмитрий Медведев. Не упоминая имени своего предшественника, он назвал недопустимыми выражения о «крестовых походах» по поводу ситуации в Ливии. И заявил, что Москва не считает резолюцию по Ливии неправильной. «Если сегодня пытаться бить себя крыльями по корпусу и говорить, что мы не понимали, что делали, это было бы неправильно, мы сознательно на это шли» - так Медведев объяснил решение Москвы воздержаться во время голосования в Совбезе.

Обсуждение неожиданного конфликта между Медведевым и Путиным стало главным сюжетом российской политической жизни. И естественно, никто не вспоминает больше, что именно сказал премьер и что ответил ему президент. Все обращают внимание на принципиальное расхождение между Медведевым и Путиным относительно операции союзников в Ливии. За все годы существования тандема такое резкое политическое расхождение наблюдается впервые. И теперь наблюдатели гадают, может ли Ближний Восток поссорить Путина и Медведева и сделать их настоящими политическими противниками и даже реальными конкурентами в борьбе за власть. Или всё же мы наблюдаем банальную пропагандистскую операцию, в которой один политик играет роль злого следователя, а другой - доброго. Роли давно расписаны и никакого отступления от них не произошло. Разве что акценты сегодня расставлены более четко, чем обычно.

Но я хотел бы вернуться к словам Путина - по-моему, они важнее, чем его конфликт с Медведевым. Путин выступал на встрече с рабочими Воткинского завода, выпускающего ракеты. И в связи с событиями в Ливии отметил правильность решения российских властей укреплять обороноспособность страны. А это означает, что после начала событий на Ближнем Востоке Путин - и не он один в российском руководстве - живет в иррациональном страхе. Многим из тех, кто построил современную Россию, кажется, что она может превратиться в Египет. А отказываться от власти очень не хочется. И события в Ливии, казалось, давали ответ на вопрос, как удержать власть. Но операция союзников показала, что это - не ответ. Путин боится, и он раздражен. Медведев не находится в таком страхе не потому, что он либеральнее, а потому, что Путин реалистичнее. Именно уровень страха заставил российских руководителей занять различные позиции по ливийскому вопросу. Но вовсе не стремление к конкуренции друг с другом.

Именно уровень страха заставил белорусского недоброжелателя Путина вдруг стать самым яростным его сторонником, а вовсе не вдруг вспыхнувшая любовь к российскому премьеру.
Добавить комментарий
Проверочный код