Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
«Нет в Беларуси того человека, который не знает о вас как о председателе великой страны» - сообщил Александр Лукашенко председателю КНР. А насколько хорошо вы знаете Си Цзиньпина?
давно на короткой ноге с товарищем Си
лично не знаком, но есть общие знакомые
пересекались пару раз на тусовках
тщательно отслеживаю каждый шаг товарища Си
не помню, кто это, но раз президент говорит, наверное, мы знакомы
№12 (786) 28 марта 2011 г. Мнения

Борец с крестоносцами

28.03.2011
Московский наблюдатель
Российский премьер Владимир Путин сделал одно из самых жестких заявлений в адрес Запада за всю свою политическую карьеру. Путин охарактеризовал акцию союзников против Ливии как «средневековый призыв к крестовому походу, когда кто-то призывал кого-то идти в определенное место и чего-то освобождать», а резолюцию Совета безопасности ООН - как «неполноценную и ущербную». Глава российского правительства обрушился с критикой на США, отметив их политику вмешательства во внутренние дела других стран как устойчивую тенденцию, в которой нет ни совести, ни логики.
Виталий ПОРТНИКОВ



Мнение самого Владимира Путина можно было бы критиковать не только с политической, но и с логической точки зрения. Если главе правительства России так не нравится резолюция Совбеза, то почему Москва не наложила на нее вето во время голосования в ООН? И почему Путин не выступил со своей резкой оценкой сразу же после принятия решения Совбезом, а ждал несколько дней?

Но размышления о высказываниях Путина отступили на второй план после того, как на них отреагировал президент Дмитрий Медведев. Не упоминая имени своего предшественника, он назвал недопустимыми выражения о «крестовых походах» по поводу ситуации в Ливии. И заявил, что Москва не считает резолюцию по Ливии неправильной. «Если сегодня пытаться бить себя крыльями по корпусу и говорить, что мы не понимали, что делали, это было бы неправильно, мы сознательно на это шли» - так Медведев объяснил решение Москвы воздержаться во время голосования в Совбезе.

Обсуждение неожиданного конфликта между Медведевым и Путиным стало главным сюжетом российской политической жизни. И естественно, никто не вспоминает больше, что именно сказал премьер и что ответил ему президент. Все обращают внимание на принципиальное расхождение между Медведевым и Путиным относительно операции союзников в Ливии. За все годы существования тандема такое резкое политическое расхождение наблюдается впервые. И теперь наблюдатели гадают, может ли Ближний Восток поссорить Путина и Медведева и сделать их настоящими политическими противниками и даже реальными конкурентами в борьбе за власть. Или всё же мы наблюдаем банальную пропагандистскую операцию, в которой один политик играет роль злого следователя, а другой - доброго. Роли давно расписаны и никакого отступления от них не произошло. Разве что акценты сегодня расставлены более четко, чем обычно.

Но я хотел бы вернуться к словам Путина - по-моему, они важнее, чем его конфликт с Медведевым. Путин выступал на встрече с рабочими Воткинского завода, выпускающего ракеты. И в связи с событиями в Ливии отметил правильность решения российских властей укреплять обороноспособность страны. А это означает, что после начала событий на Ближнем Востоке Путин - и не он один в российском руководстве - живет в иррациональном страхе. Многим из тех, кто построил современную Россию, кажется, что она может превратиться в Египет. А отказываться от власти очень не хочется. И события в Ливии, казалось, давали ответ на вопрос, как удержать власть. Но операция союзников показала, что это - не ответ. Путин боится, и он раздражен. Медведев не находится в таком страхе не потому, что он либеральнее, а потому, что Путин реалистичнее. Именно уровень страха заставил российских руководителей занять различные позиции по ливийскому вопросу. Но вовсе не стремление к конкуренции друг с другом.

Именно уровень страха заставил белорусского недоброжелателя Путина вдруг стать самым яростным его сторонником, а вовсе не вдруг вспыхнувшая любовь к российскому премьеру.
Добавить комментарий
Проверочный код