Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№8 (782) 28 февраля 2011 г. Последнее слово

Почерк дел одинаков

28.02.2011
Смотрящий за письмами Феликс Пекер
Редакция «БелГазеты» регулярно получает письма от лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, а также от граждан, содержащихся в условиях временной изоляции (СИЗО, тюрьмы). Не имея возможности в полном объеме опубликовать все письма, редакция, тем не менее, не может обойти вниманием наиболее важные и значимые. 


Обзор писем начнем с коллективного обращения в редакцию из ИК-13 (Глубокое) осужденных по пресловутой ст.328 УК «Незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ и прекурсоров» Шаблова А.В., Бурмацкого С.С., Андропова Ю.С. и Турчиновича В.В. Авторы пишут (фрагменты писем публикуются с сохранением авторского стиля, орфографии и пунктуации): «Почему осужденные обращаются за помощью в газеты? Да потому, что все надзорные инстанции пройдены и остается только кричать на весь мир в поисках правды… А почему надзорные инстанции остаются глухи? Как мы считаем - основным фактором для неприятия отмены приговора, или вынесения оправдательного приговора является большая загруженность Верховного Суда надзорными жалобами. Такой объем не позволяет досконально и правдиво разобраться. Следует стандартная отписка: «без изменения». Еще один немаловажный фактор - судейская этика… Вынесение оправдательного приговора бьет по репутации того же судейского цеха и влечет за собой такую вещь, как компенсацию. Компенсацию моральную и материальную. А эта вещь внегласно непреемлемая. Тем более, что большинство из нас уже отсидело половину своего срока… Вопросы по уголовному делу, заданные в наших надзорных жалобах и ставящие надзорную инстанцию в тупик - попросту игнорируются. В основном ответе идут вышеупомянутые штампы и, как результат - без изменения…»

И даже привлечение к уголовной ответственности сотрудников правоохранительных органов за фабрикацию дел, о чем далее пишут заключенные, не влечет за собой пересмотр ранее вынесенных приговоров по этим уголовным делам. Конкретные примеры в письме иллюстрируют вышесказанное.

Далее авторы останавливаются на том, каким образом, по их мнению, фабрикуются дела именно по ч.3 ст.328 УК: «С 2007 года наркоотделам дано распоряжение работать в основе своей по третьим частям ст.328. Где же взять количество сбытчиков, чтобы работа была признана эффективной и целесообразной? Как обеспечить необходимые показатели? Решение было принято прозаически простое - истреблять наркоманов руками им же подобных. Применяется такая практика повсеместно. Попался, к примеру, наркоман с наркотиками. С употреблением или сбытом - неважно. Факт уголовно-наказуемый. Вот ему и предлагают сотрудники наркоотдела, дабы избежать ответственности, или получить самый возможный минимум, «сдать» пару тройку себе подобных. Шкурный интерес берет верх над этической стороной и, подавив угрызения совести, новоиспеченный вершитель судеб, войдя во вкус, отправляет на скамью подсудимых всех и вся».

Здесь, по мнению авторов письма, напрашивается вопрос: «Дайте, пожалуйста, точную трактовку закона о привлечении к проведению оперативно-розыскных мероприятий и контрольных закупок лиц, являющихся наркозависимыми. В законе о проведении ОРМ этот момент не прописан. В подавляющем большинстве приговоров по ст.328 действует добровольно-принудительный характер привлечения к ОРМ наркозависимых. Суды прикрываются ст.65 УПК, железным словосочетанием: «исходя из личности обвиняемого», как же - наркоману веры нет. И садят этих наркоманов пачками. В последнее время, в известных кругах, ст.328 стали называть народной. И, пусть она в количественной оценке применения немногим не дотягивает до ст.205 УК, то в качестве - в величине вкупе «отмеренных» лет не сравнится ни одна ст. УК … Какого размаха должна достигнуть проблема, если ныне существуют материнские комитеты тех матерей, сыновья которых осуждены по ст.328?... Вера - великая сила. Девочки купили башмачки сорок пятого размера и, они пришлись ей впору потому, что она верила. Вот и мы, свято верим, что в самое ближайшее время все изменится к лучшему: может повлияет публикация, может, на удивление, «надзорка» рассмотрится, может все-таки пересмотрят санкции и порядок применения «народной статьи» разделяющие корысть и желание-необходимость уколоться, делающие из наркоманов торговцев. А пока. Пока мы все прекрасно понимаем, что зависимость судов от власти не может принести кардинальных перемен. В лучшем случае, эти перемены будут носить эпизодический характер. Значит приговоры по-прежнему будут оставаться тяжеловесными и необоснованными».

Практически все письма, поступающие в редакцию от осужденных по ст.328 УК, затрагивают проблему законности собранной доказательной базы по составу преступления. Так, непонятно, каким образом «закупщик», являющийся в подавляющем большинстве случаев неизлечимым наркоманом, проходит по делу в качестве основного свидетеля обвинения. Суды особо не утруждают себя ответом на вопрос, может ли быть законным и обоснованным приговор, построенный на показаниях столь странного свидетеля. Но даже не это главное. Главный вопрос, возникающий при прочтении таких приговоров: почему суд свято верит показаниям оперативных сотрудников милиции, обычно утверждающих, что продавец наркотических средств буквально гонялся за «закупщиком», пытаясь всучить ему за деньги марихуану или метадон? Ведь, по сути, всё происходит иначе, и об этом говорят очень многие. Разумеется, бороться с наркотиками и их распространителями надо. Но при этом очень детально разбираясь, откуда проистекает основная угроза.

УИК - НЕ «РЕЗИНОВЫЙ»

Осужденный Каледа Д. (ИК-5, Ивацевичи) в своем письме рассуждает на тему совершенства уголовно-исполнительного законодательства: «Если у осужденного имеется иск, несколько нарушений, 73 статья (ранее не отбытое наказание и вновь совершенное преступление), то такой осужденный имеет право купить в магазине продуктов на 35 тысяч рублей. Представьте, в 21 веке в Европе существуют такие дискриминационные явления, как наказания едой! Что можно купить на 35 тысяч в месяц? Это каким нужно быть мизантропом (зэк-фобом, если хотите), иметь такой изощренный мозг, что бы такое придумать и пропихнуть в закон! Да, у нас свой путь! Вот сюда этих деятелей на пару месяцев, да на эту баланду дерьмовую, да на 35 тысяч белорусских рублей. … Или вот такой сюжет. Приехала мама, жена, сестра на длительное свидание раз в пол года или вообще раз в год, т.к. свидание не дешевое удовольствие. Привезли продукты, вещи, а ему (сыну, брату, мужу) не подписали заявление на вынос, потому что имеется иск, 73 статья, или нарушения, или с начальством отряда не сложились отношения и вместо 30 кг тебе подписали 5, т.к. заявления на вынос отдали на откуп администрации - хочу - подпишу, хочу - нет. И едет бедная мама в слезах назад. А то что в местном магазине сало продавали, которое рыбой воняет, так это нормально. (Это когда свиней кормят селедкой долгое время, получается уже не сало, а селедка в виде сала. Атомная вещь.) Зеки скушают…»

Приведенные примеры красноречивы. Не должен уголовно-исполнительный закон быть «резиновым», о чем уже неоднократно писалось в «Последнем слове».

ПРАВОВАЯ КАЗУИСТИКА

В редакцию газеты обратился осужденный и ранее неоднократно судимый Рытиков В.М., отбывающий наказание в ИК-8 (Орша). Как следует из письма, перед автором стоит большая проблема - у него нет паспорта гражданина Республики Беларусь, а администрация исправительного учреждения этот документ ему не оформляет. Вот как казус комментирует сам заключенный: «По прибытию в зону начал беспокоиться о паспорте, прошел год, я поинтересовался, что с документами, скоро на свободу, (у меня 12 мая этого года, конец срока), мне показали справку, которую выслали с Новосад, где я раньше сидел, в справке сказано, что я не являюсь гражданином Белоруссии. Справку выдал ОГиМ Борисовского РУВД. На основании этой бумажки мне не пытались делать паспорт, а по освобождению меня встретят сотрудники ОГиМ г.Орши, поместят меня в спецприемник и будут решать, что со мной делать. Вариантов этого решения, я не знаю сколько, но один из них депортация. Но куда? И вот в силу этих всех фактов я незнаю кому задать вопрос, что мне делать. У меня здесь дом, родня, в Славгороде живут 3 брата, в Костюковичах сестра. Но для чиновников, я никто. У меня один выход по освобождению, дорога назад. О какой свободе может идти речь. Кто я без документа? А сейчас вышел указ об усилении и надзором за такими как я. Кто со мной будет возиться? … Я прошел много лагерей и везде есть такие люди, и их много. И никому мы ненужны. Я не виню администрацию ИК - это не их проблема, они делают свое дело, отсылают, сообщают, беседуют, дают советы. Но кто-то получает деньги только за то, что присылает подобную справку, ведь решается судьба человека. Мне уже 50 лет, я не прошу Государство, дай мне хлеба, я сам его зарабатываю, дай возможность, ведь я родился здесь, жил здесь и умру здесь. Ты мне дай документ, я за него заплачу по закону».

Варианта у автора письма, кстати, по закону формально являющегося гражданином Российской Федерации, два. Первый - обратиться в консульскую службу посольства РФ в РБ с просьбой оформить паспорт гражданина России, ведь на дату принятия российского Закона «О гражданстве» (06.02.1992г.) осужденный отбывал наказание на территории РФ, где прежде и проживал. Второй - направить мотивированное заявление на имя президента Беларуси с просьбой предоставить гражданство РБ (приложив к заявлению ответ консульской службы посольства РФ в РБ с подтверждением отказа в оформлении российского общегражданского паспорта). В последнем случае администрация ИУ просто будет обязана следовать букве закона и оформить паспорт гражданина РБ.

А ЧТО ДЕЛАЛИ АДВОКАТЫ?

В редакцию газеты обратились мать и гражданская жена осужденного по ч.2 ст.207 УК («Разбой») Хроловича Александра Леонидовича, отбывающего наказание в колонии в Ивацевичах. Мать осужденного пишет: «Прошу Вас помочь разобраться законно ли дали моему сыну ст.207 ч.2 (разбой) т.к. оружия у него небыло, никаких подручных средств небыло, потерпевшему не угрожал расправой, за что вменили ему разбой. Очень надеюсь на вашу помощь в моей беде».

К сожалению, редакция газеты не располагает ни копией приговора, ни материалами уголовного дела Хроловича А.Л. и, соответственно, не может дать обстоятельный ответ. Между тем для квалификации действий обвиняемого по ст.207 УК совсем необязательно, чтобы у него в руках было оружие или иные подручные средства. Также не столь важно, угрожал либо не угрожал обвиняемый потерпевшему расправой. Есть иные обстоятельства дела, по которым квалификация преступления по этой статье правомерна. Так, например, если потерпевший в ходе досудебного производства и судебного разбирательства уголовного дела утверждал, что реально ощущал опасность для своей жизни и здоровья, следствие и суд обоснованно могут квалифицировать преступное деяние по указанной выше статье. Но, повторим, дать исчерпывающий ответ редакция может только после ознакомления с приговором, а возможно, и со всем уголовным делом.

С аналогичной просьбой - помочь разобраться, на каком основании ему вменена ч.2 ст.207 УК, - в редакцию обратился осужденный Бойша В.В. (ИК-5, Ивацевичи): «Я получил срок, который не заслужил, и считал и знаю - что к данному делу отношения не имею… То есть, с 13-14.07.2001 года, с 24.00 до 3.00 при случайной встрече и затем беседе с крепким олкогольным пивом «Аливария» я провел время у магазина …в г.Гродно, с 24 - до 3.00 ночи совместной беседы и распития пива. Человек, мне неизвестный тогда подошел попросил попить пива, так как ему неважно, беседа продолжалась почти 3 часа, но при этом подходили двое, они были … с теми в тот день и вечер. Все … ушли по домам, потерпевший оказался инвалидом 2-ой группы, по опорно двигательной системе но был пьян, отходя раз упал, но не сильно, поднялся и пошел, я решил домой. Все происходило … на глазах у всех, после всего этого я узнаю при моем задержании почти через пол года, о том что я в розыске, о «Грабеже» вначале этого дела, данного человека. Я был очень удивлен - такого небыло. Затем, показания его резко поменялись но на следствии, следователь не стала ему перечить и избрала его версию новую. Взяв во внимание его показания, без его свидетельских показаний в данном деле. Обвинили и дали срок 8 лет усил. режима ст.207 ч.2».

Редакция также не располагает копией приговора по данному делу и не может обстоятельно прокомментировать обращение Бойши В.В. Однако первое впечатление от прочитанного - кому-то просто надо было «закрыть вопрос», а самый удобный объект для этого - ранее судимый гражданин, который «хочет уйти от ответственности».

К сожалению, это далеко не единичный случай. Об этом свидетельствует и письмо Балицкого Л.Л. (ИК-12, Орша), осужденного по той же ст.207 (ч.2) УК. Автор пишет: «…Если кому-нибудь из работников МВД. РБ надо чтобы человек находился в местах не столь отдаленных, за особо тяжкое преступление, то оно так и будет, и всё будет по Закону УК. РБ, а вот каким образом? Этот закон УК РБ, был применен, и разбираться не будут».

Это письмо, судя по последним его строкам, вообще больше напоминает крик отчаяния: «Я понимаю, что после этого обращения у меня могут начаться неприятности, но не могу больше терпеть».

Честно говоря, непонятно, о каких «неприятностях» говорит автор. Маловероятно, чтобы за обращение в газету его начала «прессовать» администрация ИУ. Но если такое случится, заключенному следует немедленно обратиться в ДИН МВД и в Генпрокуратуру. Это право как осужденных, так и лиц, находящихся под стражей, - обращаться в органы государственной власти и СМИ.

Обращаясь к последним трем письмам, отметим, что во многих случаях орган предварительного расследования квалифицирует действия обвиняемых не по ст.206 («Грабеж»), а по ст.207 УК, по сути, «натягивая» обвинение. Здесь большое значение имеет работа грамотного адвоката, который может добиться переквалификации действий лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, на ст.206 (если преступление имело место).

На аргументированные доводы стороны защиты обвинение и суд адекватным образом отреагируют - в этом сомнения нет. Впрочем, остается последний вопрос: работали ли адвокаты по трем последним уголовным делам? Или, сидя в зале суда, «охраняли кукурузу»?

НЮАНСЫ «ПРЕВЕНТИВНОГО НАДЗОРА»

В письме из ИУ-5 (Ивацевичи) осужденный Сухотерин Б. задает вопрос: «Почему является составом преступления, предусмотренного ст.421 УК Республики Беларусь (несоблюдение требований превентивного надзора), связанным с лишением свободы - опоздание три раза домой?». Далее автор поясняет «для несведущих читателей», что «лица освободившиеся из МЛС, которые нежелали - чистить картошку в колонии, или отказались три раза выполнить хоз.работы по благоустройству колонии, переходили в разряд злостных нарушителей режима содержания и не подлежали условно-досрочному освобождению. Соответственно, если к ним, по счастливой случайности не была применена ст.411 УК РБ и не продлен срок лишения свободы, то в обязательном порядке при освобождении по отношении к данной категории лиц устанавливался превентивный надзор (дополнительное наказание в виде ограничения свободы), согласно которому, гражданин обязан находиться по месту проживания с 20.00 до 6.00 на срок от 6 месяцев и до 2 лет в этом ограничении. Три раза опоздав домой в установленное время, по отношению к нему образовывался состав преступления, связанный с очередным лишением свободы данного лица».

Превентивный надзор не является по уголовному закону наказанием. По сути, это надзор за освободившимся из мест лишения свободы лицом, которого администрация исправительного учреждения посчитала склонным к совершению противоправных действий после выхода на свободу. Впрочем, учитывая формальный характер исправительного процесса в колониях, ничего удивительного сегодня в этом нет. Уголовно-исполнительная система представляет собой механизм, не оставляющий человека, конфликтовавшего с администрацией исправучреждения, в покое даже после освобождения из мест лишения свободы. Сотрудники уголовно-исполнительной системы на местах, имея «маяк» из зоны, просто перестраховываются, составляя три акта о правонарушениях и отправляя человека обратно в места лишения свободы. Да и некоторые бывшие «сидельцы», освободившись, сами провоцируют против себя различные действия правоохранителей.

УСУГУБИЛОСЬ ЛИ «ПОЛОЖЕНИЕ»?

В редакцию поступило письмо осужденного Михновца И.В. из ИУ-5 (Ивацевичи): «Я обратился в порядке ст.174 УПК с заявлением к Министру внутренних дел на предмет завладения моими денежными средствами путем обмана, либо злоупотребления доверием, а именно: по моей жалобе в порядке надзора с оплатой гос. пошлины в размере 35.000 бел. рублей на Имя председателя Минского городского суда, мне был объявлен ответ Председателя Минского городского суда об оставлении моей жалобы без удовлетворения. Более того, на основании вывода председателя Мингорсуда я стал являться основным фигурантом вменяемого мне в вину преступления, вопреки исследованным доказательствам в суде первой инстанции. Надуманными выводами, председатель Мингорсуда усугубил мое положение, отводя мне основную роль, вопреки показаниям свидетелей и приговору суда первой инстанции. В своем заявлении на Имя Министра внутренних дел, я просил направить мое процессуальное решение о возбуждении либо отказе в возбуждении уголовного дела. В результате мне поступил ответ (для объявления осужденному) … из Министерства внутренних дел. Меня ставят в известность, что согласно ст.140 УПК жалобы на действия и решения органа, ведущего уг. процесс могут быть поданы в течение всего срока производства дознания, предварительного следствия. В соответствии со ст.404 УПК пересмотр в порядке судебного надзора вступивших в законную силу приговора, определения и постановления суд допускаются лишь по протесту вышестоящего суда и прокуратуры. Подпись - Заместитель начальника приемной граждан МВД».

На наш взгляд, подача Михновцом И.В. надзорной жалобы была явно преждевременной. Как результат - отказ в ее удовлетворении. Вывод председателя Мингорсуда о том, что осужденный стал основным фигурантом вменяемого ему преступления, и вывод самого Михновца И.В., что его положение усугубилось, прокомментируем следующим образом. Положение никоим образом не усугубилось, ведь ответ за подписью председателя Мингорсуда не является процессуальным решением и представляет собой личную точку зрения лица, подписавшего ответ. Не более того. Есть иные должностные лица, наделенные законным правом принесения протеста.

Что же касается ответа из МВД, то, по сути, заявление Михновца И.В., поданное в порядке ст.174 УПК РБ, не рассмотрено. Почему так произошло, сказать трудно - редакция не располагает ни текстом заявления осужденного, поданного им в органы внутренних дел, ни текстом ответа (с указанием исполнителя и его номера телефона), поступившего в ИК-5 для объявления Михновцу И.В. Без этих документов дать аргументированный ответ автору письма невозможно.
Добавить комментарий
Проверочный код