Воскресенье, 4 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№4 (778) 31 января 2011 г. Последнее слово

«Для красоты статистики»

31.01.2011
Смотрящий за письмами Феликс Пекер
Редакция «БелГазеты» регулярно получает письма от лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, а также от граждан, содержащихся в условиях временной изоляции (СИЗО, тюрьмы). Не имея возможности в полном объеме опубликовать все письма, редакция, тем не менее, не может обойти вниманием наиболее важные и значимые.


А БЫЛО ЛИ ПРЕСТУПЛЕНИЕ?

В редакцию «БелГазеты» с сопроводительным письмом, подписанным начальником ИК-19 УДИН по Могилевской области, поступило обращение осужденного Соловья И.В. Как пишет автор письма, он отбывает наказание в местах лишения свободы за преступление, которого не совершал.

Соловей в 2007г. осужден судом Светлогорского района Гомельской области к 9 годам лишения свободы по ст.207 УК («Разбой»). В письме автор приводит ряд доводов, подтверждающих, как он считает, невиновность в инкриминируемом ему преступлении (фрагменты писем публикуются с сохранением авторского стиля, орфографии и пунктуации): «В основу моего обвинения судом были положены доказательства: протокол явки с повинной гражданина А. и показания свидетеля Н. Из дела следует, что 9.12.2006 года А. была написана явка с повинной, в которой он указал - что совместно со мной совершил разбойное нападение в отношении гражданина Ю. В данной явке А. так-же указал - каким способом осуществлялось данное преступление, тем самым полностью подтвердил показания свидетеля Н. Протокол данной явки был сфабрикован, так-как на момент написания этой явки, по данному уголовному делу А. уже являлся подозреваемым. Тем более в протоколе допроса подозреваемого от 7.12.2006г. следует - что А. полностью отрицает предъявленное ему подозрение…Оперуполномоченный К. составивший протокол данной явки, мало того, что ее сфабриковал, будучи в составе группы дознания по этому уголовному делу, по данному делу являлся свидетелем ... Но данное обстоятельство можно считать мелочью по сравнению с тем, что потерпевший Ю. и свидетель С. полностью опровергают - как обстоятельства написанные в явке с повинной так и показания свидетеля Н., но тем не менее показания всех перечисленных свидетелей с показаниями потерпевшего лежат в основе обвинения. У меня возникает вопрос - как человек, будучи в здравом уме, может утверждать, что все это правильно?»

Если автор письма убежден, что одно из доказательств по делу - протокол явки с повинной - является сфабрикованным документом, что мешает ему направить в прокуратуру заявление о проведении проверки в соответствии со ст.174 УПК («Решения, принимаемые по заявлениям или сообщениям о преступлении и возбуждении уголовного дела») в отношении работника правоохранительных органов, сфабриковавшего этот протокол? Маловероятно, чтобы администрация исправительного учреждения препятствовала Соловью добиться правды, ведь его письмо в газету отправлено из колонии, как говорится, не «по зеленой» (т.е. минуя цензуру), а совершенно официально, причем безо всяких препятствий.

В ЧЁМ ВОПРОС?

Осужденный Язенок А.В., отбывающий наказание в тюрьме N8 в Жодино, обращается в редакцию с вопросом, «какие есть льготы по смягчению режима, когда человек заболел тяжёлой болезнью».

Ответ прост. Законодательством предусмотрено смягчение условий режима содержания в местах лишения свободы лицам, имеющим инвалидность. В частности, человек может быть освобожден от работы, ему окажут необходимую медицинскую помощь, проведут освидетельствование, требуемое для оформления инвалидности. Из письма не ясно, о какой «тяжелой болезни» осужденного идет речь, - дать аргументированный ответ позволит конкретизация.

РЕШАЕТ ЗАКОНОДАТЕЛЬ

В редакцию поступило письмо из ИК-20 в Мозыре от Росолько Д.В., осужденного по ч.3 ст.328 УК («Незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров»). Автор письма, в частности, пишет: «По уг. делу я уличен в сбыте марихуаны. Вину свою я признал, раскаялся, помогал следствию, показывая, где сорвал данное растение, на иждивении имею 4-х летнюю дочь, но тем не менее суд не счел возможным вынести приговор более мягкий. Все понятно, закон, суров. «НО». Я неоднократно указывал на то обстоятельство, что продал я беларусскую коноплю, которая при употреблении не оказывает никакого наркотического воздействия, сколько ее никури. По сути, целью моей была не продажа наркотика, а обман; продать так называемую «куклу» и выдать желаемое за действительное. Я сам раньше употреблял марихуану и знаю, что я продал. Тем не менее экспертиза признала проданную мной «травку» растением, принадлежащим к роду «каннабис», наркотическим веществам. Уже после вынесения мне приговора я обратился в суд, чтобы мне прислали копии экспертиз, из которых я увидел, что исследование изъятого у меня вещества производилось путем сравнивания с опытным образцом. В результате чего количество каннабиоидов в изъятой у меня «травке» и количество каннабиоидов в «опытном образце» совпало. Я написал письмо Начальнику ЭКЦ с просьбой разъяснить мне, как возможно, что в разных веществах, пусть даже одного рода «каннабис», одинаковое количество каннабиоидов? На что я получил ответ, что экспертиза не проводилась на качество марихуаны, т.е. на одурманивающий ее эффект, а всего лишь на отношение к роду «каннабис». Вот в этом и заключается мой вопрос. Неужели наши правоохранительные органы не интересует тот факт, что судить только за то, что это конопля - абсурд. Наркотическое вещество - это то, что приводит к опьянению или какому-нибудь другому одурманивающему воздействию. Отсюда у нас и получается, что один продал кг. героина или 0,5 кг качественной (Южной или Чуйсткой) марихуаны, а другой, как я беларусской, а получили наказание одинаковое, а порой тот, кто продал больше, получают меньше. Как в моем случае 8л. 6м. за 27 гр. бел. - конопли, а есть примеры когда дают по 8 лет за героин, метадон и др. особо опасные наркотики».

Автор письма затронул весьма серьезную тему. По сути, сегодня законодателем установлена одна и та же уголовная ответственность за сбыт как тяжелых, так и легких наркотиков. На наш взгляд, давно назрели изменения в уголовный закон, касающиеся санкций за сбыт наркотических средств различного «калибра».

И еще. Автор письма сетует на то, что за 27 г т.н. «белорусской» конопли он получил 8,5 года лишения свободы. А между тем хорошо известны случаи, когда за 0,5 г конопли получали 8 лет. Как и ситуации, когда продавались не наркотики, а т.н. «закупщику» подсовывалась та самая «кукла». А затем экспертиза «устанавливала» в проданном образце метадон или героин. Впрочем, попытка доказать сегодня, что это был не наркотик, осужденным уже вряд ли удастся. Ведь после вступления приговора в законную силу такие «доказательства» уничтожаются, причем решение об этом принимает суд.

Действительно, для тех, кто строит свою карьеру на раскрытии таких «преступлений», открыты необъятные перспективы. Что до вопроса, заданного автором письма, то эксперт не должен заниматься исследованием, насколько сильнее «вставляет» одна разновидность марихуаны по сравнению с другой. Здесь начальник экспертного учреждения дал вам исчерпывающий ответ.

ДВОЙНОЕ НАКАЗАНИЕ

Из ИК-5 (Ивацевичи) в редакцию поступило письмо от Ластовского Е.О. В письме автор рассуждает о законности его осуждения по ст.411 («Злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы»): «Судом Борисовского района Минской области я был признан виновным в совершении преступления, предусмотренным ч.1 ст.411 УК РБ за следующие нарушения…» (далее следует их список). Но суть письма не в этом, а в том, что эти нарушения повлекли за собой применение к Ластовскому дисциплинарных взысканий. Которые, в свою очередь, не были приняты во внимание судом Борисовского района, когда за те же нарушения обвиняемый Ластовский был признан виновным уже в совершенном преступлении, предусмотренным ч.1 ст.411 УК. По сути, как считает автор письма, он был дважды наказан за одно и то же - злостное неповиновение законным требованиям администрации исправительного учреждения.

Возмущение автора письма вполне понятно. За отказ от уборки карантина он мало того что провел свыше четырех месяцев в ШИЗО и ПКТ ИК-14 (в поселке Новосады под Борисовом), так еще и получил судимость по ч.1 ст.411. Соответственно, ему увеличен срок отбывания наказания в местах лишения свободы.

Что посоветовать автору письма? Прежде всего, изложить те же доводы, которые он привел в письме в редакцию, в надзорной жалобе на приговор суда Борисовского района. Далее, направив жалобу в прокуратуру, дождаться ответа. А затем полученный ответ, подписанный не третьеразрядным клерком из прокуратуры, а областным прокурором, прислать по нашему адресу для последующего комментария.

КОГО СУДИЛИ?

Следующее письмо редакция получила из Гродненской тюрьмы. Вот что пишет его автор, кстати, не являющийся, как он утверждает, гражданином Республики Беларусь: «Я Мулькин Игорь Витальевич 27.10.1963г.р., уроженец г. Киева, гр-н Украины, но меня содержут под псевдонимом Никитин, уроженец г. Харькова, гр-н России. Никого не смущает тот факт, что один и тот человек родился в разных городах, у разных родителей, имеющие разных детей и жен. Прокуратура, следователь написали, что Мулькин изменил фамилию, чтоб скрыватся на Никитин. Я предоставил документы, что фамилию не изменял, что гр-н Украины и т.д., но это не помогло... Я писал и за 174 ст. УПК, но даже ответ не получал, просто со мной прекращалась переписка. На мой запрос Украинская сторона прислала ответ ЗАКС Ленинского р-н г. Гродно, видя, что я прав. Мне этот ответ не дают, даже не ознакамливают с ним, хотя он пришел на мое имя, для меня и я оплатил пошлину, что Вы можете проверить. Меня судили в 2006 году за преступление 1993 г., суд даже судимость 1982 года посчитал непогашеной, хотя Украина ответила, что судимость погашена. Фабрикация дела очевидна, но не это главное, я считаю, что Закон должен соблюдатся в полной мере, но на Закон и Конституцию плюют те, кто его должен защищать. Но эти люди нагло и ценично его нарушают. Тот факт, что меня зделали другим человеком вопреки Закона говорит о многом…»

Далее автор пишет: «Я обращался … к Президенту Р.Б. как к гаранту Конституции Закона. Но письмо отослано тем на кого я жаловался и результат меня отправили в тюрьму до конца срока … Надеюсь, что Президент не знает, что творится такое беззаконие и произвол. Даже судив на тюремный режим мне отказали в адвокате, а в протокол записали, что ходотайств я не заявлял, не смотря, что сам суд дал ответ на мое заявление, что защитника я могу попросить в процессе суда. Беззаконие во всем и оно потому, что знают наказание их менет из-за должности, и что я без прав».

Тут возникает несколько вопросов. Во-первых, известно ли консульскому отделу посольства Украины о том, что в Гродненской тюрьме находится гражданин Украины Мулькин И.В.? И посещался ли он кем-либо из уполномоченных на то работников консульской службы? И вообще, интересуют ли посольство Украины судьбы собственных граждан, отбывающих наказание на территории РБ?

Во-вторых, если все написанное Мулькиным И.В. соответствует действительности, непонятно, почему его заявление, поданное в порядке ст.174 УПК, полностью проигнорировано, а переписка с ним прекращена. Или кому-то действительно, как говорится, море по колено? Если даже человек нарушил закон, то это не значит, что он в дальнейшем лишается права обращения в правоохранительные органы и права получения ответа на поставленные вопросы.

И последнее. Непонятно, кто все-таки отбывает наказание - гражданин Мулькин или гражданин Никитин? И кто за кого?

МЫ ПО ДЕЛУ - НИКТО!

«БелГазета» уже писала о деле бывшего сотрудника УДФР КГК по Могилевской области Наумовича В.И., осужденного на длительный срок наказания по т.н. коррупционной статье - получение взятки (см. «БелГазету» от 31.08.2009г.). Редакция вновь получила письмо, на этот раз от родной тети Наумовича - Шлеменковой Р.Т. Вот что пишет автор письма, рассказывая о переписке родственников осужденного: «Наши многочисленные обращения (более 50 раз) в различные инстанции никакого результата не дали. Ни в Генпрокуратуре, ни в Верховном суде не видят (или не хотят) нарушений Закона (а это 20 статей). Видимо, у них какие-то свои особенные сборники Закона, которыми они руководствуются. И основная из них: «Вы по делу никто (имеются ввиду родители)».

Сегодня это «фирменный стиль» работы некоторых судей и прокурорских работников - отвечать родственникам осужденных на поставленные вопросы коротко и ясно: мол, вы не являетесь стороной по делу, и соответственно, с вами переписку вести мы не будем! Но, подписывая такие ответы, должностные лица забывают, что, помимо УК и УПК, существует еще и закон «Об обращениях граждан», а также указ президента «О дополнительных мерах по работе с обращениями граждан и юридических лиц». На наш взгляд, нет разницы, кто пишет в прокуратуру либо в суд - сам осужденный или, к примеру, его мать. Разберитесь и дайте ответ по существу, а не формальную отписку! Или чиновникам от закона надо плодить множество обращений в администрацию президента и Совбез?

«ГРОМКОЕ» ДЕЛО

В письме в редакцию житель Речицы Бурдинский В.П., отец осужденного по громкому делу о торговле людьми в составе организованной преступной группы, пишет: «27 апреля 2007г. был арестован мой сын Бурдинский Руслан Валерьевич. Ему, и группе лиц, Гомельской областной прокуратурой … были инкриминированы статьи Уголовного Кодекса Р.Б. 285 - 181 ч.3 - 182 ч.3 В процессе слушания, в закрытом заседании Гомельского областного суда, от 24 апреля 2009г. статья 285 была снята. По ст.181 ч.3 суд вынес оправдательный приговор. По ст.182 ч.2 суд назначил семь лет усиленного режима».

Следует сказать, что на данный приговор были поданы кассационные жалобы, а также принесен протест прокурором Гомельской области. Впоследствии приговор от 23.01.2009г. был отменен, а дело направлено на новое судебное разбирательство. Далее: «Повторное заседание Гомельского областного суда было открытым и всё или почти всё, что происходило в суде, мы слушали с удивлением и недоумением, как проводилось дознание, и как писались заявления т.н. «потерпевших» и свидетелей, какую ложь и оговор подписывали т.н. «потерпевшие» не читая, доверяя следователю и оперативным работникам, а на суде не знали как сказать что, действительно, правда, а где откровенная ложь…»

Результатом судебного разбирательства в Гомельском областном суде, как суде первой инстанции, явился приговор от 11.02.2010г. Как пишет отец осужденного, по данному приговору его сын был признан виновным в совершении преступлений, квалифицируемых ч.3 ст.181 и ч.2 ст.182 УК («Похищение человека») и ему было назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 13 лет. По сути - за вывоз людей для работы на строительных объектах в Москве.

Цитируем далее: «Видя всю несправедливость судебного разбирательства, которое рассматривала только одну сторону обвинения и надеясь что верховный суд Р.Б. проявит надлежащим образом рассмотрения настоящего дела и даст правильную оценку, адвокаты и осужденные подали повторную жалобу. Но верховный суд РБ после нескольких дней раздумья, поддержал мнение прокурора управления Генеральной прокуратуры РБ … и оставил срок заключения 13 лет, сняв один год по амнистии».

На наш взгляд, ничего удивительного в этом нет. Автор этих строк хорошо знаком со специфическими стилем и методами работы Гомельского облсуда, который давно уже работает по известному принципу - «чего изволите?». Понятно, чего изволят те, кто уголовное дело усиленно проталкивает через суд.

Объем газетной полосы не позволяет процитировать все вопросы, поставленные Бурдинским В.П. Но, прежде всего, выделяется вопрос законности получения доказательной базы по делу в ходе досудебного производства. Впрочем, после прочтения приговора возникает ряд других, причем не менее важных, вопросов.

Во-первых, почему во втором приговоре суда в качестве «доказательств» по делу фигурируют «показания» неких отсутствовавших в суде «потерпевших», причем эти показания взяты из протокола первого судебного заседания? Или судья не знает элементарной истины: если приговор отменен, то протокол суда является юридически ничтожным документом?

Во-вторых, если в ходе суда выясняется, что некий «потерпевший», имея работу на строительном объекте в другом городе, будучи «завербован» обвиняемыми и привезен в Москву, сманивает целую бригаду к себе на объект, то почему данный человек и уехавшие вместе с ним рабочие являются потерпевшими? Их в кандалах на стройке удерживали? А может, они себе место потеплее искали? И где здесь работорговля?

В-третьих, если одна из обвиняемых прямо в суде рассказывает, как работники милиции принуждали ее оклеветать других людей, почему суд уходит от принципиальной оценки данного факта и в основу приговора кладет именно показания этой обвиняемой?

Впрочем, эти же вопросы, как и ряд других, поднимает в письме в редакцию и мать еще одного осужденного по данному делу - Сергея Ямова. Женщина, в частности, пишет: «Считаю, кому то в верхах очень нужно, чтобы была … организованная группа. По-видимому, для красоты статистики. А судьба человека никого не интересует». Точнее не скажешь.

Впрочем, вернемся к письму Бурдинского. В заключение он пишет: «Многие другие вопросы по каждому «потерпевшему» проходящих по делу моего сына звучавшие в суде дают неутешительную картину… Указания сверху воспринимаются как разрешение к действию, даже если это противоречит закону, морали и совести. Нам удалось слышать как один из судей на свой же вопрос, а это что за люди, в отношении родственников, ответил; «а, это зрители!». Оказывается, мы, родственники три с половиной года ходили на спектакль, где обремененные «опасной работой» работники прокуратуры и УБОПа, вели непримиримую борьбу с организованной преступностью, такое «Реалити-Шоу». Большего цинизма…мне слышать не доводилось». Без комментариев…
Добавить комментарий
Проверочный код