Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№51 (774) 27 декабря 2010 г. Последнее слово

Фейс-контроль не при делах

27.12.2010
Смотрящий за письмами Феликс ПЕКЕР
Редакция «БелГазеты» регулярно получает письма от лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, а также от граждан, содержащихся в условиях временной изоляции (СИЗО, тюрьмы). Не имея возможности в полном объеме опубликовать все письма, редакция, тем не менее, не может обойти вниманием наиболее важные и значимые.


 

ЗОНА - НЕ ДОМ ОТДЫХА

В редакцию поступило открытое письмо, адресованное министру внутренних дел, от отбывающего наказание в исправительном учреждении N5 (Ивацевичи) Алешкевича В.В. Автор, в частности, пишет (здесь и далее стиль, орфография и пунктуация оригиналов писем сохранены): «…Если взять даже отдельно взятое исправительное учереждение к примеру наше ИУ-5, то хочу Вам сказать что за три года, которые я отбыл в данном учереждении не было не столько «ЧП» как за последние несколько месяцев». Далее автор письма живописует нелицеприятные подробности этих самых ЧП: о попытке одного осужденного вскрыть себе вены и выпрыгнуть в окно, о переломанной челюсти другого и даже о какой-то попытке «поножовщины», после чего администрации колонии пришлось вывозить этого гражданина в вольную больницу.

Понятно, что зона есть зона. Это не дом отдыха, не профилакторий и даже не санаторно-курортное учреждение. Между тем факты, о которых сообщает автор письма, наверняка требуют скрупулезной проверки по линии Департамента исполнения наказаний. И прежде всего по причине того, что Алешкевич В.В. увязывает вышеуказанные факты с тем обстоятельством, что сегодня значительно ужесточены требования к осужденным, для которых по формальным признакам подошел срок замены режима наказания более мягким.

С автором письма трудно не согласиться. Если на рассмотрение административной комиссии представляются, к примеру, дела на 100 человек, то хорошо, если до суда доходят дела 15-20 осужденных. А может, и того меньше.

По существу, администрация мест лишения свободы намеренно или невольно лишает осужденных стимула вести в колонии правопослушный образ жизни. У любого будет крутиться в голове мысль: для чего быть «примерным зеком», если придется все равно сидеть «от звонка до звонка»? Это, на наш взгляд, тема для серьезного обсуждения…

ВОПРОС МАТЕРИ

Из поселка Самохваловичи Минского района в газету пишет Новик Т.В. О боли и отчаянии матери свидетельствует только одна фраза из ее письма: «Двенадцатый год вместе с моим сыном отбывает наказание вся наша семья…» Ее сын - Новик Александр - за лишение жизни человека приговорен к 18-летнему сроку наказания. Причем, как пишет Татьяна Новик, «каждый день я задаю себе один и тот же вопрос - почему одни прокуроры считали, что мой сын заслуживает наказания сроком два года, другие - двадцать пять, почему один судья приговорил сына к двум годам лишения свободы, второй - к двадцати пяти, третий - к восемнадцати».

На наш взгляд, вопрос, поставленный автором письма, совершенно справедлив. Очень жаль, что за 12 лет на него так никто и не ответил. Непонятна, прежде всего, позиция прокуратуры - следствие по уголовному делу проводилось именно прокурорскими работниками. К сожалению, редакции неизвестны обстоятельства событий, случившихся в 1998г. И весьма затруднительно дать матери осужденного ответ на вопрос, может ли она по прошествии стольких лет сегодня чего-либо добиться. Но в любом случае отчаиваться не следует. Просто надо убедить тех, кто по роду своей службы обязан в порядке надзора изучить уголовное дело, сделать это еще раз и более тщательно.

«НЕ БЫЛО У МЕНЯ ЦЕЛИ УБИВАТЬ ОТЦА»

Осужденный Скируха Д.Ч. (ИУ-22, Ивацевичи) поднимает в своем письме проблему натянутости обвинения. Вот что пишет автор письма, приговоренный к 14 годам лишения свободы за убийство родного отца: «…Не было у меня ни умысла, ни цели убивать отца, я лишь пытался защитить свою жизнь! То, что именно молоток попался мне под руку - это просто трагическая случайность! Как можно говорить об особой жестокости, если ранения, которые повлекли за собой смерть, я причинил в состоянии обороны? Эксперт подтвердил, что отец был в сознании и мог совершать активные действия еще 6 часов после получения травмы, что расположение ран соответствует моим показаниям. Подтвердил он и то, что происходила борьба. Но суд, к сожалению, уже выдвинул свою версию произошедшего и, придерживаясь ее, отверг все доказательства, свидетельствующие в мою пользу. На каком основании суд выдвигает версии, ничем не доказуемые? Почему отсеивает или перефразирует показания свидетелей, которые подтверждают мои слова? Разве это законно? Нет. Но суд продвигает свою версию, взятую буквально «с потолка». К чему такая предвзятость? Или в нашем суде действует не принцип законности и справедливости, а пресловутый «фэйс контроль», который я не прошел?»

Как правило, большинство лиц, осужденных по ст.139 УК, выражают свое несогласие с квалификацией их преступного деяния. Исходя из текста письма, можно было бы согласиться с доводами автора о натянутости обвинения, если бы не одно «но». В письме осужденный пишет, что после драки с отцом он «на какое-то время впал в полубессознательное состояние. А когда пришел в себя, то обнаружил, что отец умер. Позже экспертиза покажет, что смерть наступила вследствие черепно-мозговой травмы, причиненной молотком». И здесь возникает вопрос: а сколько же длилось это «полубессознательное состояние»? Шесть часов, в течение которых отец мог совершать активные действия? Или больше? Момент, честно говоря, не свидетельствующий в пользу автора письма. И заметим, «фэйс контроль» здесь «не при делах». Ведь письмо в редакцию написано автором лично, а не продиктовано прокурором. Впрочем, по нашему мнению, это не снимает поставленной автором письма проблемы неправильной квалификации обвинения.

И доказывать свою правоту следует, хотя бы разобравшись в порядке обжалования. В конце письма автор пишет: «Прошу обратить внимание, что мною в конце ноября была подана в Верховный суд жалоба в порядке надзора… Очень прошу Вас узнать, когда будет рассматриваться мое дело и поприсутствовать в зале суда…»

К большому сожалению, сотрудники «БелГазеты» в зале суда поприсутствовать не смогут. И не потому, что не хотят, а потому, что судебного заседания не будет. Ведь для того, чтобы заседание состоялось, надо добиться принесения протеста, а уже затем рассчитывать на возобновление производства по делу. Иначе не может быть. Таков закон.

И последнее. Автор письма указывает, что, по его мнению, совершенное им преступление должно быть квалифицировано как превышение пределов самообороны. Думается, что при серьезном подходе к делу у Скирухи Д.Ч. есть шанс добиться переквалификации инкриминированного ему преступного деяния на более мягкую статью УК, но это, как говорится, уже совсем другая история…

ПОДСТАВИЛИ?

В редакцию поступило обращение Анатолия Божка, 1970 г.р., отбывающего наказание в ИК-15 (Могилев). Обращение направлено на имя президента страны. Несмотря на довольно сумбурный текст письма, смысл изложенного понятен: автор, во-первых, пишет о том, что прокурорскими работниками игнорируется его заявление о привлечении к уголовной ответственности сотрудников милиции; во-вторых, в письме идет разговор о нарушении уголовно-процессуального закона со стороны суда Свислочского района Гродненской области и Гродненского областного суда.

Суть же имевших место событий довольно проста. Как следует из рассказа автора письма, в 2004г. при задержании сотрудниками милиции ему было предложено взять на себя вину в совершении преступления, которого он не совершал, - причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего. Результат «признания» - 12 лет лишения свободы. Искренне жаль автора письма, который 5 лет пытается добиться правды. И, думается, что он ее добьется, ведь в письме приводятся конкретные факты грубейшего нарушения закона.

Так, непонятно, каким образом прокуратура Свислочского района передала уголовное дело на рассмотрение в этот же районный суд, если, как уверяет в письме автор, один из начальников местной милиции якобы находился в родственных связях с судьей райсуда. Отметим, что более чем странной во всей этой истории выглядит позиция прокуратуры Гродненской области. Неужели так трудно провести проверку в порядке ст.174 УПК и дать заявителю Божку обоснованный ответ на поставленный им вопрос о законности действий сотрудников Свислочского РУВД? Кроме того, автору письма следует обратить внимание, что в соответствии с ч.2 ст.139 УПК им может быть подана жалоба на незаконное (по его мнению) постановление об отказе в возбуждении уголовного дела не только в прокуратуру, но и в суд. На наш взгляд, у автора письма остаются шансы доказать свою правоту. Даже не имея соответствующего юридического образования, о чем сетует в своем письме осужденный Божок.

ДОСТАТОЧНО ОДНОЙ ТАБЛЕТКИ

Практически ту же рекомендацию можно дать автору письма из ИУ-5 (Ивацевичи) Осипенко Р.Н. Из письма следует, что одним из доказательств по его уголовному делу выступает заключение судебно-медицинского эксперта, причем, как пишет автор, «…факт оформления заключения задним числом доказывается без вариантов». Уже этого момента вполне достаточно, чтобы в судебном порядке обязать орган дознания возбудить уголовное дело по факту фальсификации доказательств, хотя это кому-то и не очень хочется делать. Кроме того, автору следует иметь в виду, что тщательная проверка по его заявлению о незаконности экспертного заключения может быть проведена и службой судебно-медицинских экспертиз, находящейся в составе Генпрокуратуры. Причем установление заведомой подложности (либо незаконности) экспертизы приведет к отмене всего приговора. Как говорится, достаточно одной таблетки.

«ТОПОР ВЫПАЛ У МЕНЯ ИЗ РУК»

На наш взгляд, весьма серьезная тема поднята в письме Зыкова Г.В., находящегося в местах лишения свободы и отбывающего наказание в ИК-17 (Шклов). Автор пишет: «Покушение на убийство, инкрименированное мне, оправергается показаниями самого патерпевшего в которых он указал, что не видел в моих действиях угрозы на свою жизнь, а только стечение обстоятельств того, что когда я ремантировал двери он их аткрыл и удар пришёлся не по гвоздю а по его руке. При этом топор выпал у меня из рук. Он сам поднял его и с ним вошел в дом. Это ведь было им сказано на следствии и в суде, но грубо нарушив законодательство, меня всё равно обвинили и признали виновным в покушении на убийство».

Существует довольно большое количество приговоров, где действия обвиняемых квалифицированы по ч.1 ст.14, ч.2 ст.139 УК, т.е. покушение на убийство с квалифицирующими признаками. Однако при этом органы предварительного расследования и суды не утруждают себя сбором неопровержимых доказательств, что умысел обвиняемого (или обвиняемых) был направлен именно на лишение жизни потерпевшего.

После прочтения таких приговоров возникает вопрос: разве прокуроры и судьи уже научились читать мысли обвиняемых? Вряд ли. Тогда непонятно, для чего писать в предъявленных обвинениях (а затем переписывать в приговоры!) утверждение о наличии умысла на убийство - и это при отсутствии неоспоримых доказательств того, что это убийство обязательно бы имело место, однако преступление не доведено до конца по не зависящим от обвиняемого обстоятельствам. Так можно даже любой невинный подзатыльник квалифицировать как покушение на убийство. Есть над чем задуматься, не так ли?

Та же проблема поднята в письме Шиманского К.Э., содержащегося в СИЗО-1 (Минск) и обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст.139. Как следует из письма, событие инкриминированного ему преступления имело место 05.04.2010г., а смерть потерпевшего (уже после выписки 28.04.2010г. из больницы) наступила 06.05.2010г., когда тот был доставлен в больницу с диагнозом «тромбоз легкого». Если написанное автором письма соответствует действительности, то, очевидно, что квалификация инкриминируемого ему преступного деяния по ст.139 надуманна.

И еще один момент. Как пишет Шиманский, «18.11.2010г. в ходе судебного разбирательства было допущено грубейшее нарушение, где эксперт… обвинял меня по ст.139 УК РБ, хотя эксперт… должна определять только степень тяжести телесных повреждений».

Что можно посоветовать автору письма? Если вы не добьетесь результата в ходе судебного разбирательства в судах первой и второй инстанций, то смело заявляйте в прокуратуру о преступной халатности в действиях врачей, выписавших, по сути, больного человека - потерпевшего - из медучреждения 28.04.2010г., а также потребуйте проведения проверки по данному факту в порядке ст.174 УПК. Полученное же процессуальное решение, если на него опираться при подаче жалобы в порядке надзора, безусловно, вам пригодится.

Также, как следует из письма Шиманского К.Э., на руках у него еще нет приговора, вступившего в законную силу. Поэтому есть шанс доказать свою правоту, не прибегая к обращению в надзорную инстанцию.

КОЛЛЕКТИВНОЕ ТВОРЧЕСТВО

В редакцию поступило коллективное письмо из ИК-5 (Ивацевичи), подписанное Гольчиком А., Глушаком С., Михновцом И. и Осипенко Р. Осужденные не согласны с приговорами, по которым они признаны виновными в совершении преступлений, предусмотренных различными статьями УК, однако главный тезис письма - все вынесенные судебные решения построены на сфабрикованной доказательной базе. Вот, в частности, цитата из письма: «Руслан Осипенко и еще два человека признаны виновными в разбое и вымогательствах. Уголовное дело явно заказное, а приговор не выдерживает критики… Если же капнуть глубже, то легко доказывается недостоверность и искусственность формирования доказательств виновности… Вместе с тем, прокуратура уже во второй раз отказывает в возбуждении уголовного дела по факту легко доказываемой фабрикации такого доказательства виновности, как заключение суд. мед. эксперта. Надзорные жалобы как будто никто не читает… уже пятый год».

Этот фрагмент письма можно прокомментировать просто: Осипенко на сегодня не использовал все предоставленные ему законом возможности. Прокуратура дважды отказала в возбуждении уголовного дела? В суд! Уголовно-процессуальным законом это предусмотрено. И даже предусмотрено то, что Осипенко, как потерпевший от действий эксперта, вправе присутствовать на этом судебном разбирательстве. А вот если судебное разбирательство по каким-то причинам, не зависящим от гражданина Осипенко, не состоится, то любопытно, по каким причинам суд ему в этом законном требовании откажет.

Один из авторов письма, Михновец И., осужденный по ч.3 ст.209 УК, категорически не согласен с вынесенным судебным решением. Как сказано в письме, «можно критически относится к доводам осужденного, в статус которого пришел Игорь Михновец благодаря фальсификации, однако недопустимо игнорировать сообщение юриста, адвоката ЮК N2 Московского района г. Минска Китайкиной С.А., которая в принесенных ей замечаниях на протокол судебного заседания и в поступившей от нее кассационной жалобе… указала, что суд положил в основу приговора показания свидетелей, которые в судебном заседании данными свидетелями не давались».

Насколько можно понять из смысла этой фразы, речь идет о том, что в зале суда свидетелями говорилось одно, а в протоколе суда отражено нечто другое.

Здесь требует пояснения один существенный момент. Ссылка в письме на то, что адвокат в своей жалобе указал на фальсификацию протокола судебного заседания, совершенно не означает, что суд примет во внимание этот довод. Почти наверняка не примет, и будет прав. Чтобы суд установил фальсификацию протокола судебного заседания, в качестве доказательства в материалах дела должна присутствовать аудиозапись протокола судебного заседания, причем признанная судом доказательством как таковым. Иными словами, в зале суда должен был быть установлен судебный диктофон. Либо адвокат после записи всего происходящего в зале суда на свой диктофон должен был заявить ходатайство о приобщении данной записи к материалам дела, исследовании ее в установленном порядке и признании доказательством по делу. То, что, как пишет автор письма, «адвокат может быть честным и будет смело свидетельствовать о фальсификации протокола судебного заседания», для суда кассационной инстанции, по большому счету, значения не имеет. Ведь адвокат - не более чем представитель стороны по делу. Мало честности адвоката - важен и его профессионализм.

В этом же письме из ИК-5 речь идет также о трех незаконных приговорах, вынесенных по ст.328 УК в отношении Гольчика А., Шиллера А. и Глушака С. Насколько можно понять из письма, все приговоры построены на доказательствах, полученных путем т.н. «оперативного эксперимента». Однако без материалов этих уголовных дел сложно дать какую-либо оценку приведенным в письме доводам. Кроме того, совершенно непонятно, что препятствует авторам письма обратиться в Генпрокуратуру с заявлением о проведении проверки в порядке все той же ст.174 УПК и возбуждении уголовного дела по факту совершения преступления по ст.395 УК «фальсификация обстоятельств».

ТОЛЬКО БЕЗ ПАФОСА

И наконец, последнее письмо. Его направил в редакцию Александр Абрамчик, находящийся в ИК-10 (Новополоцк) и отбывающий 9-летний срок наказания по ч.4 ст.210 УК.

Автор, в частности, пишет: «Не боюсь заявлять, после общения с сотнями осужденных… Суды РБ - это переписчики обвинения. Следователи усвоили один урок, если их обвиняемый будет арестован во время следствия, то успех дела обеспечен на 100%, так как впереди эстафету примут переписчики обвинения, они даже при желании не могут поступить по справедливости, так как становятся заложниками поспешного, в большинстве незаконного ареста. А у следователей есть свой стимул, они фабрикуют дела, изворачиваются, не считаются ни с какой экономической целесообразностью для государства - их задача изобличить, «найти» коррупционные статьи, так как реальных преступлений они по своим способностям и возможностям найти не могут, да и их не хватает на их огромное количество…»

Следует отметить, что наличие обвинительного уклона в уголовном судопроизводстве сегодня ни для кого не является секретом. Впрочем, жаль, что автор письма излагает свои доводы без какой-либо серьезной аргументации. Так, в письме приводится следующий комментарий: «Моя ситуация из-за «престижности» статьи 210 УК РБ следователями смоделирована из банального хозяйственного отношения между Кредиторами и Дебиторами. Для полного расчета с Кредиторами мне нужно было 2-3 месяца, но упреждая это меня арестовали, а затем сработала круговая порука, в конце которой поставили точку переписчики обвинения». К сожалению, нам неизвестны ни причины возбуждения уголовного дела, ни характер его взаимоотношений с «Кредиторами» и «Дебиторами». Поэтому посоветовать что-либо конкретное автору письма невозможно, ведь суть уголовного дела осталась за «кадром».

Пафосная критика всей системы - вещь, возможно, и хорошая, но маловероятно, что она поможет Абрамчику быстро обрести свободу.

От редакции. В подавляющем большинстве письма, получаемые «БелГазетой» как от осужденных, так и от лиц, находящихся в условиях временной изоляции, не содержат никаких сведений о конкретных обстоятельствах дела, вследствие которых их авторы оказались за решеткой. Просим всех, кто намерен обращаться в редакцию, сообщать номера телефонов контактных лиц, у которых можно получить копии процессуальных решений по делу.

 

 

Уважаемые граждане, отбывающие наказание в местах лишения свободы и содержащиеся в условиях временной изоляции!

Напоминаем, что «БелГазету» - увлекательное чтение для лиц, имеющих массу свободного времени - вы теперь можете не только принимать с передачами от родных и близких, но и выписывать с доставкой на нары.

Получая «БелГазету», вы получаете достоверную информацию о политической, экономической и общественной жизни, а спецвыпуск «Последнее слово» станет ниточкой, связывающей вас с большой волей. С нашей газетой вы забудете, что слово «статья» - прокурорское слово. Тем более, цена подписки на «БелГазету» такая смешная, что, узнав ее, будет хохотать вся «зона».

Вместе с «БелГазетой» вы также можете выписать цветное приложение к ней - иллюстрированный журнал Sexus. В приятной и ненавязчивой манере он напомнит о тех милых вещах, которые ждут вас, когда вы выйдете на свободу с чистой совестью.

Подписной индекс «БелГазеты» в каталоге «Белпочты» - 63226. Стоимость подписки на 1 месяц - 7520 руб.

Подписной индекс журнала Sexus - 01482.

Стоимость подписки на 1 месяц - 1420 руб.
Добавить комментарий
Проверочный код