Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№47 (770) 29 ноября 2010 г. Последнее слово

«Нары трехъярусные, условия - нечеловеческие»

29.11.2010
 
«Последнее слово» открывает новую рубрику, в которой бывшие осужденные вспоминают перипетии своего пребывания в местах заключения.


Первый гость редакции - экс-директор УП «Ромен» Василий ХОМЕНКО, приговоренный в 2008г. к пяти годам колонии (кассационная инстанция увеличила срок до семи лет) за мошенничество в особо крупном размере. Определением коллегии по уголовным делам Мингорсуда в сентябре т.г. приговор был изменен. Действия осужденного переквалифицировали на статью УК «Причинение имущественного ущерба без признаков хищения», производство по делу прекратили - в связи с истечением срока давности. Из-под стражи Хоменко был освобожден.

- Большую часть времени, проведенного под стражей, - 2 года и 3 месяца - я провел в СИЗО N1 на «Володарке». Предъявив обвинение летом 2008г., следователь арестовал меня и четверо суток не сообщал родственникам, где я нахожусь. Даже на их предположение, будто меня нет в живых, не давал ответа. Только руководство следственного управления, куда они обратились, вынудило следователя открыть мое местонахождение.

Дорога в СИЗО лежала через камеру предварительного заключения (КПЗ) и изолятор временного содержания (ИВС). Контингент в КПЗ разношерстный - бомжи, преступники; обвиняемому по экономическим статьям находиться с ними сложно. Помещение грязное, вместо нар скамейка, полумрак, санитарные условия оставляют желать лучшего. Там никогда не кормят, независимо от времени пребывания. В ИВС бытовые условия лучше, хотя тоже нет постели, спать приходится на дощатых нарах, укрываться одеждой, а под голову класть пластиковую бутылку с водой. Моются в ИВС над унитазом, набирая воду из стоящего рядом умывальника.

Теплое время года в камере - это убийство, ведь вентиляция практически отсутствует. На окне решетка с «ресницами» - неподвижными металлическими заслонками типа жалюзи, закрепленными на наружной стороне здания, за ней - сетка-рабица. По логике администрации СИЗО это должно препятствовать тюремной переписке, но письмами все равно обмениваются, несмотря на преграды, хотя сегодня письма существенного значения не имеют, скорее, это дань традиции. Информацию можно получить и другими путями, к примеру во время выезда в судебное заседание.

Перед отправкой в суд заключенных рано утром - в 6.30-7.00 - собирают в «отстойнике» - помещении камерного типа. До 9.00 - времени отправки в суд - заключенные могут свободно переговариваться. Иногда из-за недосмотра конвоиров в камере находятся обвиняемые по одному делу, которым разговаривать запрещено. Общение идет постоянное, одни говорят, другие - слушают. Людей столько, что даже присесть нельзя, можно только стоять.

Перед поездкой в суд заключенного заставляют собрать все свои вещи, завернуть в матрас и сдать в камеру хранения. Делается это, видимо, потому, что обратно в камеру человек может и не вернуться, осужденного к лишению свободы направляют в «осужденку» - помещение, где собраны приговоренные. Свои вещи я таскал 162 раза - столько раз ездил в суд.

Все камеры «Володарки» перенаселены. Во время моего нахождения под стражей на 800 мест СИЗО приходилось 1,3 тыс. человек. В моей камере, предназначенной на 12 мест, находилось более 20 заключенных. Спали поочередно, в два яруса (есть камеры, где нары в три яруса). Время отдыха определяют смотрящие. Мне тоже предлагали быть смотрящим в камере несовершеннолетних - у меня же педагогическое образование. Но я отказался: малолетки - особый контингент, способный на всякое. Бывают совершенно дикие случаи, даже сексуального характера. Если узнают, что обвиняемый совершил изнасилование, его «опускают», кладут спать на полу возле санузла, не разрешают садиться за стол. Поэтому конвоиры отслеживают таких обвиняемых и содержат вместе.

Салаку, которую с картофельным пюре давали в СИЗО на ужин, не ел. Некоторые тоже отказывались - с посылками в СИЗО получше, чем в колонии, в месяц можно по 30 кг продуктов получать, это существенная поддержка. Кто имеет передачи, вообще старается не есть казенную еду, хотя первые блюда неплохие - гороховый суп, красный борщ…

Колбасу, которую передают из дома, в холодильник не положишь - его просто нет, обычно вешают на окно. Контролеры это не приветствуют, когда идет обход руководства, просят снять. Иногда на окно наведываются крысы и мыши.

В «осужденке» особенно тяжело. В камеру в полуподвальном помещении собирается по 40-50 человек. Нары трехъярусные, условия - нечеловеческие. По стенкам течет, все мокрое, одежда покрывается плесенью, человек все время потный. Люди теряют сознание. Учитывая тяжелые условия, таким заключенным позволяется написать заявление о переводе в колонию, несмотря на то что приговор не вступил в законную силу. Так делал и я, проведя несколько месяцев в ИК-2 Бобруйска. Когда дело передали на новое судебное рассмотрение, меня перевели в обычную камеру СИЗО.

Когда человек ездит в суд, он не получает т.н. «положнякового» питания - того, что ему положено. Сухой паек дают после 17.00 - кусочек формового хлеба в 15 мм толщиной, перерезанный пополам, в середине - две килечки. Можно взять в суд свою еду, но однажды конвойные потребовали, чтобы я сдал пищу вместе с вещами в камеру хранения. Хотя по правилам горячие обеды в суд обязаны привозить из СИЗО.

Из 162 поездок на судебные заседания меня кормили всего два раза. Слышал, что в суды других районов Минска возили еду, но я оставался голодным. Однажды попытался обратить на это внимание суда, предложив отведать хлеба и кильки, взвесив перед этим, но мне отказали, накричав на меня.
Добавить комментарий
Проверочный код