Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№47 (770) 29 ноября 2010 г. Мнения

Братья по ненастью

29.11.2010
«В Бобруйск!»
Давеча ко мне друг из Москвы приезжал - историк, публицист, человек широких взглядов и знаний обширных. Больно уж хотел по Бобруйской крепости побродить. Ну, и повёл я его на бастионы… А по дороге музей нам попался местный. Как же историку в музей не заглянуть!
Дмитрий РАСТАЕВ



Короче, ведет гид моего друга по залам, бормочет себе что-то под нос... Внезапно мой друг и спрашивает: «Сударыня, вы сейчас рассказали мне про XVII век и ни слова не обронили о «кровавом потопе» - разве Бобруйск это бедствие минуло?» «Сударыня» словно от сновидений очнулась: «Ой, так вы не россиянин? Простите... Я решила, что вы из России. Мы с россиянами в этот период обычно не углубляемся...»

«Кровавый потоп» - война 1654-67гг. для жителей Беларуси, тогда еще ВКЛ, - стала самой опустошительной за всю историю. По числу жертв с ней не сравнятся и войны ХХ в. Военщиной Царства Русского, явившейся к нам «защищать православие», был уничтожен каждый второй: из 2,9 млн. жителей Великого Княжества в живых осталось лишь 1,35 млн. И верно, потоп…

«Слушайте, а почему вы решили, что я не россиянин?» - удивился мой друг. «Ну, вы… слова такие знаете… «кровавый потоп» и вообще…» - растерялась гид. «А россияне, по-вашему, их не знают?» - прищурился он. «Как вам сказать… - улыбнулась дама. - Не только не знают, но и злятся, когда начинаешь рассказывать. Вы, говорят, националисты, всю историю переврали: Россия никогда не была агрессором - только освободителем…»

Всю дорогу от музея до крепости мой друг негодовал: «Нет, ну я еще понимаю наших болванчиков: им в головы вбили, что русский солдат - освободитель на все времена, так они с этой клепкой в башке и ходят. Но вы почему идете на поводу у болванчиков? Что это за подход - одним рассказывать, другим - нет?»

Я усмехнулся. Я пояснил, что «сударыня» лукавит: всем у нас говорят одно и то же - и тамошним, и тутэйшым. И о том, что в истории нашего края был такой эпизод, как «кровавый потоп», в Беларуси знают лишь те, кто очень хочет знать. А ведь «потопом» история не ограничилась - был еще Петр I, устроивший в Софийском соборе Полоцка пороховой склад, был Суворов с его карательными экспедициями…

Ладно, россияне отказываются верить в кровавые оргии своих прадедов - это еще понятно, это объяснимо: имперскому мышлению противопоказано чувство вины. Но что мы, белорусы, после всех ран и унижений наших предков являем историческое равнодушие - это просто чудно.

Социолог Олег Манаев как-то заметил, что у рядового белоруса отношение к России и русским «глубоко встроено в психологию, культуру, и оно - положительное». Учитывая мартиролог, изрядно распухший за века белорусско-русских узаемаадносін, такой положительный тренд удивляет вдвойне. Впрочем, набирая эти строки, больше всего я удивляюсь самому себе - родившись в Беларуси, зная ее историю и ужасаясь ее кошмарам, я все равно чувствую тягу к русской культуре, русскому обществу, русской душе. Парадокс?

Можно, конечно, ворчать, что из нас веками вытряхивали национальную идентичность. Что в 90-х гг. был шанс ее возродить, но история нам подсунула чэснага фаната российского газа и нефти. Только что-то мне подсказывает: даже если не станет чэснага и свядомыя каждую березу в Дроздах пометят «Пагоней», а на «Беларусьфильме» снимут бульбахоррор «Крывавыя справы Масквы», отношение к русским у рядового белоруса всё равно останется прежним.

И ключ к этому парадоксу, возможно, в следующем: мы, «рядовые белорусы», сегодня страдаем той же немощью, что на протяжении почти всей истории страдали рядовые россияне - невозможностью влиять на власть. Какие бы дикие выкрутасы эта власть ни изображала, мы - по большому счету - никогда не были ей помехой. Засим даже самые трэшевые эпизоды истории изучаются нами сквозь призму обоюдной беспомощности: кровь - это власть, это ее лапы в крови, а мы - простые люди, что мы могли сделать и что можем?

«Власть в России и сама Россия - это два мира, враждебных друг другу. Та же картина и у нас, в Беларуси. Поэтому мы, «рядовые», на вас, «рядовых», и не держим зла», - похлопал я по плечу историка из Москвы. «Братья по несчастью?» - усмехнулся он, глядя на унылые руины бастионов. В лицо дул холодный, безнадежно холодный ветер осени и истории... «По ненастью», - вздохнул я и вздёрнул воротник.

Всем у нас говорят одно и то же - и тамошним, и тутэйшым. И о том, что в истории нашего края был такой эпизод, как «кровавый потоп», в Беларуси знают лишь те, кто очень хочет знать. А ведь «потопом» история не ограничилась - был еще Петр I, устроивший в Софийском соборе Полоцка пороховой склад, был Суворов с его карательными экспедициями…
Добавить комментарий
Проверочный код