Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№15 (738) 19 апреля 2010 г. События. Оценки

Антракт для контракта

19.04.2010
Наниматель больше не надзиратель

Виктор МАРТИНОВИЧ

Совершенно незамеченной экспертами прошла, пожалуй, одна из главных внутриполитических новостей весны, рискующая по влиянию на климат в республике опередить даже выборы в местные советы. Президент подписал указ «О внесении изменения и дополнений в указ президента Республики Беларусь от 12 апреля 2000г. N180». Указом смягчается контрактная система. Выражение «не продлили контракт из-за участия в выборах» рискует стать анахронизмом.

Основной смысл документа - трудоустраивающая институция вправе выбирать, на каких условиях работать с тем или иным подчиненным: заключать годовой контракт или оформлять его бессрочным договором. Как заявила в интервью «КП» в Белоруссии» начальник юридического управления Минтруда и соцзащиты Инесса Чистякова, «возможность переходить с контракта на бессрочные трудовые отношения и до этого прописывалась в законодательстве, однако не было четкого механизма того, как это делать». Теперь же за месяц до истечения контракта руководитель может предложить работнику перейти на бессрочный договор. Если тот откажется, это не повод его увольнять: указ позволяет подписать с ним все тот же годовой контракт.

Таким образом, учителей и других бюджетников, в свое время с большим скрипом переведенных на контракт, отныне можно будет «отпускать» на бессрочные договоры. Напомним, что идея с контрактами представлялась как инициатива, направленная на улучшение соцзащиты граждан. Возможно, не просчитали потенциальных перегибов, которые тотчас же начались (СМИ описывали случаи, когда из-за контрактов лишались выплат, например, беременные женщины). Возможно, логику нововведения не поняла система, интерпретировав инструмент соцзащиты как инструмент контроля над работником. Возможно, наконец, что изначально, еще в момент ее генерирования, за благородной социально значимой инициативой было закреплено «двойное дно» в виде возможности отслеживания морального и политического облика трудящихся.

Так или иначе, угроза непродления годового контракта работнику превратилась в один из эффективных механизмов сбавления его оппозиционной прыти, если такая и проявлялась. В соседних странах заговорили о белорусском ноу-хау в области социального инжиниринга: это ж надо было все так загнуть, чтобы мероприятие, призванное гарантировать право на труд, де-факто, на этапе исполнения, обращалось мероприятием, гарантирующим отсутствие права на любой протест!

Как всегда случается в таких случаях, у полезного в целом для стабильности системы начинания была отдушка, заставившая роптать даже тех, кто расклеивать листовки или выходить на митинги не собирался. Каким-то образом, гарантируя право на труд в течение, скажем, года (заключившим контракт предусматривалось повышение тарифной ставки от 1 до 50%, дополнительный отпуск до пяти дней, право при расторжении контракта претендовать на компенсацию при определенных условиях), контракт начисто лишал уверенности в завтрашнем дне. Причем, как бы хорошо к тому или иному учителю ни относился завуч его школы, «подарить» уверенность в виде бессрочного договора завуч не мог: не позволяло законодательство. Постепенно народ научился видеть в контрактной системе исключительно минусы.

Ее отмена, никак, разумеется, не связанная с белорусско-европейским диалогом (ЕС об этом «поводке» просто не знал), вполне возможно, направлена на предоставление государством социальных бонусов на фоне отсутствия объективных возможностей для бонусов экономических. Тем временем впору задуматься о том, как поведут себя бюджетники, лишившиеся вдруг «поводка», к которому успели привыкнуть.

В указе есть попытка отделить добропорядочных граждан от «оппозиционных»: возможность заключения бессрочного договора предусмотрена только для «добросовестных» работников, проработавших на предприятии «не меньше пяти лет». Предполагается, что пяти лет наблюдения за морально-нравственным портретом подчиненного работодателю будет достаточно, чтобы оценить, насколько от того можно ожидать неконвенциональных демаршей. Чисто документальных критериев «добросовестности» нет, так что поле для интерпретации - широчайшее: по разъяснению Минтруда, к «добросовестным» можно отнести товарищей, не нарушающих трудовую и исполнительную дисциплину, не лишенных премий.
Добавить комментарий
Проверочный код