Понедельник, 5 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№07 (730) 22 февраля 2010 г. Тема недели

Под серпом

22.02.2010
«У нас допишут за всех»

Наталья ПРОВАЛИНСКАЯ

Страна принялась энергично переосмыслять в т.ч. литературную спадчыну: народный артист Беларуси композитор Сергей Кортесобратился к творчеству Владимира Короткевичаи в данный период работает над оперойпо повести «Ладдзя роспачы». Кроме того, «Ладдзя роспачы» скоро выйдет в уникальном варианте - книга будет включать полную факсимильную копию рукописи, а также ранее не публиковавшиеся снимки Владимира Короткевича.

О литературном наследии легендарного писателя, «своих пацанах» в хрестоматиях и имперских способах унижения белорусов в интервью корреспонденту «БелГазеты» рассказал литератор и издатель Адам ГЛОБУС.

ХРЕСТОМАТИЯ ОБОЙДЁТСЯ

- Повесть Владимира Короткевича «Ладдзя роспачы» станет оперой. Значит ли это, что в стране наблюдается всплеск интереса к творчеству Короткевича, к тому же поощряемый государством?

- Интерес этот никогда не пропадал. Просто были периоды, когда государство не обращало на это внимания, работали сугубо частные инициативы. Ну а сейчас государство обратило. Оперный театр не может существовать на частные пожертвования, во всяком случае в нашей стране. Да и в любой стране - это проявление имперского монументального большого искусства, так что без государства тут не обойтись. Не первый раз Короткевич на оперной сцене.

К тому же сейчас идет разговор об экранизации романа «Каласы пад сярпом тваiм». Тоже государство собирается финансировать. Мне, правда, смешно: наверное, люди, собирающиеся экранизировать, не читали этого произведения. Там ведь не написана третья часть. Я не знаю, что сценаристы будут делать. Хотя они же все у нас там конгениальные. Они, наверное, допишут. У нас дописывают за всех - за Купалу, за Короткевича. Все зависит, конечно, от степени талантливости. Есть хорошие импровизации на тему, а есть не очень.

- Каким образом государство может внести свой вклад в популяризацию литератора?

- Государство всегда этим занимается. Нет такого государства, которое забивало бы на свою историю. Другое дело, как оно эту историю под себя корежит и искажает. А все государства только этим и занимаются, что переписывают свою историю. Надо им, чтобы было больше русскоязычных писателей в Беларуси, - они подтасуют. Завтра понадобятся белорусскоязычные, а послезавтра - англоязычные. Государство удушает - это Владимир Ильич некогда верно заметил. То, что сейчас возник вопрос с Короткевичем - ну, он у нас такой приятный, детский, вполне прозрачный писатель. Его поддерживают - значит, наше государство находится в таком юношеском состоянии. На более фундаментальных писателей у него пока еще не хватает сил.

Вот простой пример, что можно было бы сделать. Убрать из хрестоматий переводную литературу, включая Гусовского и Борщевского, и добавить больше текстов Короткевича. Составителям казалось, что мы очень сильно обогатим нашу хрестоматию за счет переводов: возьмем что-то у латинистов, что-то у поляков плохо лежит, а что-то у русских, переведем и оставим себе. Дошло до того, что начали в хрестоматию по белорусской литературе вставлять Брэдбери. Я не против Брэдбери, только при чем здесь хрестоматия по белорусской литературе? Она не безразмерная - 500 страниц.

Если кого-то вставляют, значит, кого-то выкидывают - таких людей, как Короткевич. А оставляют Гусовского. Человек писал на латинском языке - это прекрасно, его перевели на белорусский - тоже чудесно, но вставлять его в хрестоматию только потому, что он родственник Максима Танка? Абсурд. Мол, мы же свои пацаны! С этими «своими пацанами» надо кончать в хрестоматиях. Да и нет там никакого Гусовского, ребята! А есть текст, переведенный Язепом Семижоном. Но Семижон, извините, не классик белорусской литературы. И хрестоматия спокойно обойдется без него.

КОМИКС ПРОТИВ КРАСНОГО УГОЛКА

- Вы заметили признаки культурной амнистии в стране? Снятие запрета на фильм «Оккупация. Мистерии» Кудиненко, постер группы «Таварыш Маузер» в центре Минска…

- Давайте будем справедливы - нет у «Маузера» текстов настолько социально острых, чтобы их запрещать. Типа революционеры намбер ван? Да есть другие тексты, а те как раз не разрешили.

Я считаю - да, есть какие-то признаки культурной амнистии. Например, два союза писателей могут объединиться в один. Но это проблема только руководителей этих союзов, а не писателей вообще и Короткевича в частности. Государство обратило внимание на Короткевича? Это прекрасно. Но есть один нюанс. Скажем, в свое время государство не обращало внимания на Булгакова, но это не означало, что Булгакова нет.

Запретят пьесу Купалы «Тутэйшыя» к постановке или разрешат, вставят ее в хрестоматию или не вставят - она есть. Незачем делать бум из «А вы знаете, оказывается, разрешили!». Вот действительно событие - «Тутэйшых» перевели во Франции. Про это почему-то никто не говорит. А если в каком-то Ивенце какой-то спектакль запретили, ох какой будет шок.

- «Красные уголки» Короткевича в школах прививают молодым белорусам интерес к писателю или пора бы сменить подход?

- Я вообще боюсь формальных подходов. Честно говоря, когда я нарисовал первый вариант комикса по «Дикой охоте короля Стаха», он вышел в журнале «Бярозка» тиражом в 30 тыс. А потом он вышел в издательстве «Юнацтва» тиражом в 250 тыс. Сейчас последнее переиздание было всего лишь 5 тыс. Ну время такое. Государство всегда опаздывает. И в любви Короткевичу оно признается постфактум. А где вы раньше были? Займитесь делом - столько прекрасных молодых писателей. Подымайте вы их, помогайте им! А не гордитесь тем, что вспомнили хорошего писателя, которого когда-то не очень любили.

- А вы и вправду с Короткевичем жили по соседству?

- Да, были вечными соседями, сначала на ул. Чернышевского, а потом на ул. Карла Маркса. Когда переехали на Маркса, его мама была уже в уважаемом возрасте, так он на каждой лестничной площадке поставил по стулу и прикрутил их. Он жил на 5-м этаже. Эти стулья поражают - человек так заботился о другом человеке.

- Говорят, у него едва ли не сундуки неизданных, неизвестных вещей…

- Преувеличивают. Какие-то вещи еще могут отыскаться - письма, открытки, стихотворения. Но эпопеи в трех томах мы точно не найдем. На моих глазах все свои рукописи Короткевич отдал в литературный архив. Бывает, человек внезапно умер и все бросил. А тут все было заранее приведено в порядок. Так что чудес не будет. Не надо думать, что сенсационным образом в Орше найдется неизвестная рукопись.

НЕМНОЖКО В ЛАПТЯХ И СОЛОМЕ

- Насколько к Короткевичу было применимо определение «диссидент»?

- Ну сильно было применимо. Я недолюбливаю это слово - оно какое-то деструктивное, кухонное, подпольное. Вот диссидент и Оперный театр не совместимы. Вот самиздатовский сборник стихов - да. Какая-то научная работа полузакрытая. А вот в монументальном искусстве - большое полотно, опера, сериал - это уже невозможно. А меня всегда интересовали произведения социально значимые. Поэтому Короткевич - сначала да, на кухне, но потом он все равно выходил, снималось кино, он писал для толстых журналов.

- Есть ли у него незаслуженно забытые произведения или произведения, забытые с легкой руки государственных идеологов? Что еще стоило бы включить в хрестоматии?

- Мое личное мнение необязательно должно совпадать с мнением составителей хрестоматий. Для меня его важное произведение - роман «Нельга забыць». Но я там вычитываю то, что ни один школьник и посторонний человек не вычитает. Потому что мой взгляд на его творчество немного искажен бременем соседства. То, что он сам думал о своих произведениях, сильно отличается от того, что думают читатели, зрители его фильмов, слушатели опер.

И вообще, меня больше интересуют «провалы» писателя, когда он ставит задачу, которую в силу естественных своих возможностей не может решить. Была поставлена задача, с которой он не справился - написать глубокий, серьезный роман о любви, если хотите - женский. Оказалось, нет, Короткевич - писатель для юношества, не для женщин.

- Почему вы считаете, что его покоробило бы звание народного писателя?

- Люди, которые придумали это звание, внутри были очень подлые. Из Кремля нам навязывали: мол, вот у вас будут народные писатели. Смешно, например, сказать, что Пушкин народный - в лицее учился, вообще арап какой-то. А народный - это такой немножко фольклорный, немножко в лаптях, немножко с соломой в волосах. Русских народных писателей почему-то не было - были белорусские народные, украинские народные. Это такой циничный имперский способ унижения. Звание народного ему бы не понравилось. Колас и Купала отказаться от этого не могли, потому что жили в сложных условиях.
Добавить комментарий
Проверочный код