Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Обеспечит ли работой 500 тыс. граждан, официально зарегистрированных как безработные, обновленная версия декрета N3 «о тунеядцах»?
нет, скрытая безработица гораздо выше
нет, пока не будут проведены структурные реформы в экономике
нет, все закончится очередными акциями протеста
да, если президент приказал
нет, пятая колонна в Совмине преднамеренно дезинформирует президента
№05 (728) 08 февраля 2010 г. Общество

Сухой вагон

08.02.2010
«Будут в супницах алкоголь возить»

Василиса ГЛИНСКАЯ

С запретом на распитие пива в общественных местах придется смириться и любителям скоротать долгое железнодорожное путешествие: пить в поездах с 23 февраля можно будет только в вагоне-ресторане. Накануне решающего часа пассажиры усердно предаются пока еще законным порокам, чтобы приятных воспоминаний хватило на весь срок действия сухого закона.

Как отметил в интервью «Комсомольской правде» в Белоруссии» замначальника управления охраны правопорядка и профилактики УВД на транспорте МВД Геннадий ВОРСО, «так как поезда, электрички, вокзалы, станции и остановочные пункты являются общественными местами, то на этих объектах запрещается пить пиво и слабоалкогольные напитки. За данное нарушение грозит штраф до 8 БВ».

…В поезде Барановичи-Челябинск рядом с купе проводников висел прайс-лист, почетное место в котором сразу после комплекта для унитаза «Нолик» и халвой в шоколаде было отведено для пива «Премиум» за Br3410. «А мы пока не знаем, что будет после 23 февраля, - развела руками проводница. - Пока пьют! Нас еще ни о чем не известили, ждем инструкций. Ну пьют - и пусть пьют, зачем им запрещать? Народу запретишь - он извернется как-нибудь, будет в термосах алкоголь возить, в супницах».

Посреди вагона образовалось скопление картежников в «пижамах», у некоторых из-за плеча азартно торчали жены, вытягивающие шеи в направлении карт соперников. Игроки сохраняли трезвость памяти, только один из них время от времени ненадолго уединялся в своем купе, где на столе возвышалась двухлитровая бутыль из тонированной пластмассы. Точь-в-точь такая бутыль имелась практически в каждом купе и играла роль консолидирующего центра, очага, костра племени, трибуны - вокруг нее велись всяческие дебаты философского характера.

В купе N2 ехала громогласная ипэшница весьма незаурядного ума. Она взахлеб рассказывала о мафии Ульяновска («Там с 12 лет все детишки знают наперечет всех «отцов» города, всех воров в законе!») и сетовала на то, что нынче в отечестве уже нет качественных товаров: «Уже десять лет все с надписью «made in Japan» делают в Подмосковье, ничего из Японии нет! Москва или Китай. Раньше из Греции хорошая шуба шла, теперь - д…мо, Китай такие шубы за копейки делает». Дама особо отметила зловредность натуры отдельных белорусов: «Возили мы тогда на Россию и из России баулы, под Оршей таможня проверяла. И вот села бабушка-одуванчик, я ей помогла все ее 10 кошелок расставить, растолкать по полкам, место ей нашла. А как зашел таможенник, она ему пальчиком своим сухоньким в меня тычет: сыночек, а проверь-ка во-он ту! Он мне - открывай баул. Я ему - сыночек, я если открою, то уже не закрою, а тебе это зачем, у меня друг генерал, думаешь, блефую? Давай не будем экспериментировать, на тебе лучше $10, ступай с миром. Его устроил последний вариант. Часто баулы в туалете запирали и там провозили, проводники по шапке получали». Воспоминания дамы становились все более невероятными по мере опустошения бутыли.

Купе N3 уже принялось за вторую бутыль и умилялось, выглядывая в окна: «Как же в Белоруссии-то чисто! Совсем другое дело, как границу переезжаешь, так все опрятненько. Зачем же, как у нас, жить и под себя с…ть, извиняюсь?» Мужчины этого же купе, прильнув к консолидирующему центру, тоже грустили. «Я в 1985г. хотел уехать в город Припять из-за квартиры, уже все подписал, - рассказывал почтенный старец. - На АЭС анархия была полная - сама станция за забором, но шныряли там все, кому не лень, в заборе куча тайных лазов образовалась. В конце концов мой институт меня туда не отпустил, свинью подложил один товарищ и уехал вместо меня. Я зол был на него. Он жив до сих пор, но только потому, что попал в группу людей-«кроликов» - на них потом испытывали вакцины. Они все подписались, что согласны. Говорил, после иной вакцины дней пять трупом лежишь. Зато жив. Облысел только и опухоль на шее, но врачи говорят - не мешает, значит, лучше не трогать ее».

В последнем купе мужчина с признаками вырождения на физиономии шляхтича, разорившегося как минимум три поколения назад, потягивал пиво из такой же сакральной бутыли. «Да что тут запрещать! - пояснил он корреспонденту «БелГазеты». - Толку? Пили и пить будут. Я сам сейчас редко и по чутку, а раньше бывали истории. Как-то возвращался из Москвы в Оршу. Жене в тот день аппендицит вырезали, срочно надо было в больницу. А билетов уже не было в плацкартные вагоны, я взял в общий, он забит, забрался я аж на третью полку, а на второй лежал какой-то громадный кавказец. Ну и наливал всем желающим. Я беспокоюсь: мужик, я ж забуду выйти. Он говорит - спи, разбужу. Просыпаюсь, смотрю - огни какие-то удаляются. Говорю - что за город? Орша, отвечает. «А почему не разбудил?!» - «А я два жэнсчина разбудил, а тебя забыл». Соскочил я в Борисове, денег нет. Прыгаю в почтово-багажный вагон другого поезда, там какие-то ящики, посылки, посреди барахла мужики квасят. Налили и мне, ложись и спи, говорят, разбудим в Орше. Просыпаюсь, поезд стоит - Орша! Мужики все вповалочку спят. Я в чем спал, в том босиком и выскочил на ходу на перрон».

Одна из оргий доставила немало неприятностей ж/д-персоналу: «Знакомый экспедитор Капитанов тогда колбасу в Москву возил, ехал с друзьями поездом в тот раз. Я их на вокзале встречал. Проводница орет: забирай их быстрей, чтоб духу тут не было! Захожу в вагон, а они три дня пили и уже никуда не спешат. Та бесится, ей же надо успеть по магазинам побегать. Я их вывел, пошли в кафе на вокзале, оно закрыто, только уборщицы внутри. Капитанов говорит уборщице: мы тебя хорошо угостим, пусти. Сели за столики. Достает он полбутылки водки, так посмотрел задумчиво и говорит: ай, нех… тут тебе уже давать, лучше мы тебе колбасы дадим! Достал шматок домашней, нарезал, говорит: ай, нех… тут тебе давать! И вручил ей луковицу».

В другой раз «мы с Леоном ехали из Москвы, там бутылку вина красного сухого купили, на стол поставили. А к нам в купе мужик зашел, его жена провожала. Она глядь на нас и как вскричит: опять к алкоголикам попал! И увела его в другое купе». Он припомнил времена сухого закона и предположил, что с введением запрета первое время будет происходить нечто подобное, пока все не закроют глаза на неистребимую тягу человеческой натуры к источнику вдохновения: «Был сухой закон, мы с Баранкиным в ту же Москву ехали. И зашел милиционер - он правительственные дачи охранял, как мы потом узнали. Как подпольщик - шторы задергивает, двери защелкивает. Только потом бутылку достал. Так боялся погореть на этом деле».

* * *

Слабоалкогольные напитки к этому времени породнили весь вагон: железнодорожные ораторы хаотично перемещались от одного очага к другому и продолжали беседы, начатые их предшественниками, уже мигрировавшими в другое купе в поисках свежей аудитории. В воздухе витало предчувствие грядущего 23 февраля, когда этой буйной задушевности будет законодательно положен конец. Некоторые даже предавались оккультным забавам: болтливый мужичок гадал всем желающим, таскал карты таро из потрепанной колоды, глазел на них с многомудрым видом, затем выуживал инструкцию из кармана и тайком разыскивал там толкование. Другие вслух отмечали, что такое массовое братание больше характерно для поездов, следующих в Россию: «белорусские» вагоны отличаются большей сдержанностью и «зацятасцю». Впрочем, с введением железнодорожного сухого закона все поездки внутри страны обещают стать куда более чинными.
Добавить комментарий
Проверочный код