Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№01 (724) 11 января 2010 г. Радости жизни

Помрём и посмотрим

11.01.2010
Пресс-проповедь Петра Мамонова

Татьяна ЗАМИРОВСКАЯ

Во время своего визита в Минск актер и музыкант Петр Мамонов провел чрезвычайно занимательную пресс-конференцию. Явился на нее он не сразу - после концерта плохо себя чувствовал. Пришел такой, как был на сцене - в безразмерном свитере, в стародавней барсетке на талии, непринужденно пожевывая ломтик булочки (который умудрился растянуть на целый час, по крошечке вкладывая себе в рот).

Журналисты нервничали, но Петр Николаевич был благодушен и открыт, даже рассказал веселую историю о том, как в сотрудницу радио «Радонеж» вселились бесы: «Она спросила: как вы, рок-музыкант, могли играть в кино святого человека! Брызгала слюной, кричала… ее молодые ребята вынесли на ручках. Бесы! Бесы же вокруг! Мы сейчас сидим, а вокруг - бесы, невидимый мир! Нашептывают нам всякое, каждому свое». Отвечать на вопросы, разумеется, он не хотел, потому что вопросы были не совсем о том, о чем Петр Николаевич хотел бы поведать народу - но сказал наверняка все. «Я вот почему с вами общаюсь, - объяснил он. - Потому что, может быть, вы хотя бы два слова запомните, людям донесете!» Что ж, запомнили и донесли.

НАДО ЗНАЧИТ НАДО

Петр Николаевич старался говорить о концертах, как о работе, но было заметно, что ему неудобно за свое плохое самочувствие: «Понимаете, был слабенький концерт, потому что сильно выпивал на Новый год. Видели бы вы, как утром меня поднимали! С капельницами!» Но подход у него суровый - «надо значит надо». Дальше Петр пустился в свои любимые рассуждения о невозможности усидеть на двух стульях: «Выпивали, закусывали, а потом всё - сил нет! Но есть опыт 26-летнего пребывания на сцене - вы смотрели внимательно, как я себя вел, чтобы не рухнуть вообще? Так и в любом деле, мне кажется. Вот мой отец, царствие ему небесное, был инженер по доменным печам - плазменная температура, все эти вычисления… На градус ошибешься - и черт знает что произойдет! Так и нам жить следует! Да и вообще, один раз сыграешь плохой концерт - яблоками закидают. Не имею я права плохо работать».

Одна журналистка поинтересовалась, не было ли Мамонову сложно играть некоторые сцены в фильме «Остров». Он сокрушительно покачал головой: «Просвистело все у тебя мимо ушей. Бывают радостные моменты в работе, бывают тяжелые. Вот я работал грузчиком в мясном отделе. Домой собираешься, вечер, выпил, идти пора - а мясо пришло без двадцати восемь, и пока не разгрузишь - не отпустят». Потом задумался и продолжил: «Христос ведь - он как? Он ведь вот он! Вот он, вот!» Журналистка попыталась его перебить: «Скажите, а вот в фильме «Царь»…» «Мама дорогая, да погоди ты! - обиженно махнул рукой Мамонов. - Ты понимаешь, Он пришел на Землю, а Ему даже поговорить не с кем! Никто не понимал вообще! Я не хочу тут агитку устраивать, но даже если это как книжку почитать: это же горе-беда! С Него кровавый пот, Он молится: Отче, пронеси эту чашу… а эти спят! Лучшие на всей земле, избранные, кровинушка Его, можно сказать, и они спят!.. Так и я, многогрешный Мамонов». Зал замер в восхищении.

О НАКАПАННОМ СВЕРХУ

К книжкам своим Мамонов относится трепетно, на музыку традиционно наговаривает: «Нет в сердце музыки. Тогда - ну, вякал что-то. Сейчас мне не очень нравится то, что я навякал. Как-то по просьбе друга собрал лучшие mp3 свои - всего лишь два часа. Вся жизнь - два часа. Ну и чё? Неплохо!» Книжки же у него получаются хорошие, потому что он их не сам пишет: «Сверху что-то капает». По его мнению, книжки могут просветить, например, юношество: «Кто-нибудь купит - о, Мамонов, знакомая фамилия. Почитает, например, про брак: «Сижу, смотрю в окно, как жена идет по тропинке, думаю - куда это я пошел?» Подумает - как это так бывает? А так, бывает: венчание - это же одна плоть. Человеку далеко, где-нибудь в Норильске, бывает плохо, а ты это чувствуешь».

Несмотря на пространные рассуждения, Мамонов становится четким и понятным, когда, например, хвастается тем, что его съемочный день стоит $10 тыс.: «Вот сколько я стою!» Отвечая на вопрос, на что тратит деньги, отмахивается: «Как все. То на кайф трачу, то на хорошее. Но говорить не буду, на что. Сберкнижка-то наша - там!» (показывает вверх).

О МЕСТЕ ДЛЯ ХРИСТА

Рассуждая о вопросах веры, Мамонов становится невыносимо трогательным. Пару раз довел сам себя до слез - например, когда с умилением рассказывал о том, что Господь все видит: «Как мы делаем - смотришь на жену, думаешь, 30 лет вместе, уже и не люблю ее, молоденькую бы мне. Будто Господь этого не видит! Ты налаживай в себе - и сразу глянешь: смотри, какая хорошенькая! Какая удивительная! Какая челочка! Аж слезы текут!» Вера в его понимании неотделима от любви, а любовь - в первую очередь «жертва». Петр Николаевич, улыбаясь, сообщил, что даже денег можно дать - и это будет добрый поступок. Например, недавно он решил домработнице, которая за его мамой ухаживает, подарить на Новый год RUR1 тыс.: «Она меня в щечку поцеловала! И так у нее глазки зажглись! Она же не ожидала!»

В остальном же Мамонов традиционно впечатлял прессу цельными монологами, где уже известные по прошлым, каноническим интервью моменты переплетались с новыми мыслями и идеями. «Дети не бывают лучше или хуже родителей. Каждый человек - это планета. Он родился - и уже не такой, как я. И не надо, дорогие родители, гнуть ребенка под то, что мы считаем правильным. Надо быть мудрыми и детей к правильным вещам подводить какими-то жизненными ситуациями. Но не делать так - я курю, а ты, сынок, не кури, это вредно. Что такое любовь? Это то, что ты можешь отдать. Вот и отдавай. Вот я тоже отдаю вам. Потому что вы напишете, кто-то почитает. Вам я нужен? Нет, конечно, вам текст в вашем журнале нужен! А любовь - это не чувство, а добродетель. Необязательно пылать чувством к бабке, которой ты уступаешь место в метро. Это заповедь: чти отца и мать! Надо не чувством пылать, надо встать, надо делать - до-бро-детель. Важно количество добра, которое мы делаем, невзирая на отдачу, просто так. И как это просто! Глядите вот - Господь нам все сказал: «Когда ты сделал одному из малых сих, ты сделал мне. То есть мы можем уступить место в метро Господу Иисусу Христу! Это же круче некуда!»

Как обычно, Мамонов напомнил про своего друга и духовного наставника - отца Дмитрия Смирнова, советовал качать в mp3 его проповеди. Рассказал, как Смирнов разрешил его мучения по поводу того, что Петра Николаевича пригласил на встречу Сергей Миронов, спикер Совета Федерации РФ и лидер партии «Справедливая Россия». «Ночь не спал, мучился, не хотел идти. Позвонил Дмитрию, а он говорит: с Серегой закорешаться срочно, в натуре, мы ж одним его звонком столько проблем решим!»

Его жизненное кредо сейчас выражается просто и противоречиво: «Гореть надо. А чтобы гореть, надо все отдать. А чтобы все отдать, надо все отдать! Вот она и дилемма - все отдать не получается по жизни. У меня лично не получается: то водочка, то друзья, туда-сюда. Не в том дело, что водочка, а в приоритетах дело, в пристрастиях. А приоритеты такие - в жизни самое главное, что умрешь. Не хихикайте, это вам не шуточки. Все умрем и перед Ним предстанем со всеми нашими пристрастиями - и что мы Ему скажем?»

О МАССКУЛЬТЕ, БОРИСУШКЕ И СПАСЕНИИ

С прессой Мамонов обычно общается строго, но в этот раз он разве что добродушно шутил. «О, защелкали! - машет он руками в объективы. - А почему? Потому что аффект, потому что жестикулирую! Ну ясно, ладно, работа у вас такая». Когда девушка-тележурналист задает ему длинный внятный вопрос о том, что Мамонову так и осталось непонятным в образе царя Грозного, он едко вопрошает: «Ты вопросы дома заготовила?», вызывая бурю хохота. «Что непонятно? - продолжает он. - А всё непонятно! Я не играл и не старался, все равно не показал бы ничего - невозможно глыбу такую разгрести. Это ж царь, он одну бровь поднял - и армии пошли!»

Когда одна из журналисток попыталась задать ему религиозный вопрос о том, насколько он трепетно относится к церковным традициям, Мамонов торжественно заявил: «Помрешь - посмотришь». Девушка замялась. Петр Николаевич сгладил картину: «Когда предстанешь перед Христом, в глаза ему глянешь, посмотришь сама, насколько там серьезно и трепетно. Чепуховый запрос, прости меня. Помрем все завтра! Вот эта мысль - она греет. Такие упования, такие надежды готовит Господь любящим его! Мы даже представить себе не можем, как хорошо это может быть! Но условие - всего себя отдать. Не частичку себе, а частичку внучкам, которых там не будет. Очухаешься там - вот он, Господь, ты его любила? Нет? Тогда отдыхай, что тебе там делать, иди на кухню свою, где все такие же. А? Прикинь?»

Отвечая на вопрос о том, не раздражает ли его массовая культура, Мамонов раздражался: «Массовая культура? Это не культура масс, а культура нас, мы же сами ее заказываем, сами нажимаем на кнопку и ругаемся. Можно выключить, а мы смотрим и ругаемся. А новости - вы не беспокойтесь, я все знаю, все равно в храме плечом толкнут и скажут: слышал, что где-то там, в зоопарке в Бангладеш, бело-рыжий медвежонок родился! Ладно, говорю, не отвлекай, литургия. Кстати, вот у всех так - у нее после церкви медвежонок, у меня - выпить. У всех свое. Но жить так нельзя».

Очень мудро уходил Мамонов от прямых ответов: «Я ничего не считаю. Когда начинается это «я считаю, это мое мнение» - всё, ты пропал. Спор - это не наш метод». Об отношении к Русской Православной Церкви не сказал: «Я, знаете, выпил височки сто грамм… Поэтому воздержусь от комментариев». Так же ответил и про новую книгу о «Звуках Му»: «Не читаю ее, дабы не впасть в грех осуждения». Про всех старается говорить доброе. Вопрос про Гребенщикова не дослушал, расплылся в улыбке: «Это же Борисушка мой! Ну что бы ни делал он - это же прекрасно все!» Так же перебил и вопрос про Андрея Макаревича: «Что я могу сказать, если это Андрюшенька мой, мы же с ним еще в 1975-м…»

Компания мрачных немолодых мужчин, по виду явно не журналистов, а скорее завсегдатаев «Клуба филофонистов», спросила, как Мамонов относится к зарубежной эстраде и коллективу Led Zeppelin (sic!). Мамонов даже оскорбился - мигом перестал говорить про религию, отметил, что выпивал с Джоном Пол Джонсом («Басист! - зарокотали филофонисты. - Это басист их! Он живой! А барабанщик - умер!»), а потом махнул рукой: «Я и с Питером Гэбриелом общался, и с Брайаном Ино тусовался, и с Дэвидом Бирном…» Филофонисты поинтересовались, как изменился Минск за 25 лет, и Мамонов обрадовался: «Вот это очень хороший вопрос!» - и начал рассказывать про веру и Господа Иисуса Христа.

Под конец пресс-конференции некий человек, внешне похожий на американского пастора, вскричал: «Как спастись?» «А чем ты слушал? - положил Мамонов в рот крошку булочки. - Я же уже сказал: спасение - это процесс, а не результат». «И как?» - был непреклонен пастор. «I don’t know!» - пожал Мамонов плечами. Потом добавил: «Я же весь вечер про это говорил. У тебя что, ушей нет?»
Добавить комментарий
Проверочный код