Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№01 (724) 11 января 2010 г. Радости жизни

«Дедушка, не надо!»

11.01.2010
 
Татьяна ЗАМИРОВСКАЯ

Концерт Петра Мамонова в Минске пришелся на послепраздничный день - 5 января, между Новым годом и Рождеством - и задерживался на полчаса. Это не могло не смущать адептов позднего просветленного Мамонова, толпящихся в фойе КЗ «Минск».

«Наверное, он сейчас зал с батюшкой освящает», - предположил кто-то в толпе, бойко скупающей духовные книжки-малышки под названием «Закорючки», выпущенные издательством «Свет Православия». В этих книжечках собраны заметки, наблюдения и православные хокку, сложенные Петром Николаевичем в деревне, в глуши. Наблюдения меткие: «Гроб. Четыре невысоких стеночки, сверху крышка». Или: «Собачка. Зачем же так удивительно завернут черный хвостик и на конце белое пятнышко?»

Большинство минских зрителей, к сожалению, пришло не на автора этих чудесных заметок и не на лидера легендарнейшего коллектива «Звуки Му», а на дядечку из фильмов Лунгина. Кто-то пришел на «Царя», кто-то - на «Остров». Сверстники Петра Николаевича точно явились увидеть гениального актера, который, может быть, что-нибудь полезное им скажет, все-таки творческий вечер.

«Да, это у нас творческий вечер!» - подтвердил Мамонов, выпрыгнув на сцену нелепым, грациозным скачком. «Это Минск или что?» Вдруг он схватил гитару, заговорщицки ухмыльнулся и начал дребезжать на ней монотонную аккордовую прогрессию, на которую постепенно начало наслаиваться камлательное бормотание. В какой-то момент оно сложилось в тексты старых песен «Звуков Му», но песен странных, будто потусторонних, вытянутых из другого мира. Эта музыка была больше похожа на шаманские песнопения древних блюзовых негров, чем на коллективное бессознательное русского рока. Все классические песни с грохотом присоединялись друг к другу, превращаясь в хтонический музыкальный поезд, соединенный из вагонов разных эпох, и становясь единой тягучей, но довольно-таки энергичной метакомпозицией памяти музыкального коллектива «Звуки Му». Молодежь, как и положено, впала в транс - несмотря на то что «Муха - источник заразы» запросто превращалась в «Шуба-Дуба Блюз» и что-то еще. В зале даже образовался безумный танцор, в молельном экстазе стремящийся расколотить себе голову о сцену - то ли некий сгусток энергии, то ли поклонник, дождавшийся своего часа.

«То эта гитара, то та…» - улыбнулся всеми морщинками Мамонов, отставив одну гитару и схватив другую. На другой гитаре, в принципе, он продолжил играть все тот же многочастный психоблюз. Во всем этом было что-то неумолимо мамоновское: Петр танцевал, пинал ногой стул, снова присаживался - и его кинематографические черты сглаживались, морщины исчезали, лоб становился гладким и светящимся. Мамонов - настоящий артист; несмотря на то что упрямо утверждает, что у него «в сердце нет больше музыки», он отлично играет человека, сочинившего эти песни, и делает это мастерски и профессионально: так, как будто его самого нет, а этот человек - есть. Наверное, поэтому в некоторые моменты концерта он выглядел то на 10-20 лет моложе, а то и вовсе превращался в пятно света. Впрочем, иногда уставал. «Праздники хорошо отметил!» - с грустью признался он в какой-то момент.

Зрителям это не мешало расходиться. «Поет что-то и поет!» - пожимали плечами печальные тетушки, проходя мимо буфета. Народ пришел послушать что-то о православии, добре и зле, а попал на оголтелый панк-рок.

Через час панк-рок закончился: довольно улыбнувшись, Мамонов предположил, что все, кому стало не по себе, наверняка покинули зал, поэтому теперь можно расслабиться и продолжить творческий вечер по-человечески - стихами и рассказами. «Вот говорят: музыкант, актер, писатель… А я все-таки думаю, что да - я писатель!» - подтвердил он и вынес на сцену стопку белых листов бумаги. В этом было некоторое лукавство - как бы Петр Николаевич ни повторял, что музыка для него - банальная «работа», а текстики-«закорючки» - творчество, надиктовываемое свыше, в его глазах горело что-то странное, когда он, ухмыляясь, пообещал «напоследок все-таки спеть еще одну песенку». Возможно, его просто смущает реакция его новой публики на эти «песенки»? «Я вот когда это… - показал он жестом игру на гитаре, - так внучок мой маленький подходит. И мне - дедушка, не надо!» Зал захохотал. «Вот еще что меня смущает на таких творческих вечерах - это то, что я вызываю смех у пожилых женщин», - добавил он. И начал читать свои миниатюры, после каждой из них делая мятый комочек из листка бумаги и швыряя его в зал с криком: «Передавайте там, передавайте!»

К Мамонову, как тихие благодарные зомби, вытянув руки, пошла молодежь. «Оу е!» - кричал он, подфутболивая бумажку, а потом и стул с микрофонной стойкой. Панк-рок, судя по всему, продолжался. Зал тем не менее очень чувствительный - устраивал овации, когда Мамонов читал великолепное хокку-стихотворение «Доски мокрые - столбы - и мы». Похожую реакцию вызывали и другие тексты: «Смотрю на бабочку огромными глазами. Та крошечными смотрит на меня». «А вот еще хорошее! - спохватывался Мамонов, натягивая очки и всматриваясь в листки. - Я бы с большим удовольствием поставил варить цветную капусту, но мгла покрыла все руки». «Уау!» - заорал кто-то в зале. «Вот! - поднял Мамонов палец. - Лучшая реакция! Уау! Надо в конце это дописать». К выброшенному в зал листку бежали юноши, их останавливал охранник и начинал с ними говорить. «Эй! - ласково говорил Мамонов. - Если вам надо поговорить - это не здесь!»

Те, кто ждал православных проповедей от героя фильма «Остров» - о том, как нам всем нужно жить, так ничего и не дождались (разве что в конце Петр Николаевич все-таки сообщил, что злу надо сопротивляться собственной чистотой, а также процитировал несколько мудрых высказываний древних) - все это, как выяснилось, Мамонов традиционно приберег для пресс-конференции. Зато те, кто хотел попасть на концерт Мамонова, кажется, были счастливы. Выходя из зала, люди любовно разглаживали листочки с текстами: оказывается, это не принтер - каждый текст был напечатан на пишущей машинке.
Добавить комментарий
Проверочный код