Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№40 (712) 12 октября 2009 г. Визави

Каска без политокраски

12.10.2009
 
Евгений КЕЧКО

8 октября Палата представителей в первом чтении приняла Закон «О статусе военнослужащих». В действующем законе прописано: «…Военнослужащие не могут быть членами политических партий и общественных объединений, преследующих политические цели». В ст.9 нового закона это положение конкретизируется: «…Граждане, поступившие на военную службу по контракту и призываемые на военную службу, обязаны приостановить свое членство в политических партиях». Кто-то уже высказал мнение, что поправки связаны с нынешним прохождением службы многими бывшими студентами, отчисленными из вузов по политическим мотивам.

Для чего необходима такая мера и сможет ли она существенно изменить ситуацию, корреспонденту «БелГазеты» рассказали отслуживший в белорусской армии, ныне студент одного из голландских вузов Дмитрий ЖЕЛЕЗНИЧЕНКО и офицер запаса Виктор ГЕРАСИМЧИК.

Дмитрий ЖЕЛЕЗНИЧЕНКО: «О КАКОЙ АГИТРАБОТЕ МОЖНО ГОВОРИТЬ, ЕСЛИ СЕРЖАНТЫ ТОЛКОМ ЧИТАТЬ НЕ УМЕЮТ?»

- В уставе внутренней службы есть пункт, что военнослужащий не имеет права быть членом политической партии. Это входит в обязанности всех военных, не только срочников. Так что, по сути, ничего не изменилось, и не думаю, что у кого-то могут возникнуть дополнительные проблемы. Что, к примеру, нарушает солдат, когда просит, чтобы ему отдавали приказы на белорусском языке?

Раньше такие условия были выдвинуты для того, чтобы офицеры не занимались политической деятельностью, не проповедовали свои политические взгляды. Солдат - он бесправный, он все равно ничем серьезным заниматься не сможет.

- Что вам запрещали делать командиры?

- Никто ничего мне не мог запретить, тем более у меня не было особого желания заниматься в армии серьезной политической деятельностью. Я в первую очередь занимался собой, учился. А сотрудничество с командирами было простым: я не нужен был им, а они - мне. Мы пытались не создавать друг другу конфликтов, но не всегда это получалось. Но в целом жили мирно.

- Из-за чего конфликтовали?

- Из-за существующей системы - в армии все всего боятся. Никогда не видел таких напуганных офицеров: они держатся за свою работу, боятся потерять выслугу. Когда к нам приезжали журналисты, это вызывало у руководства сильный резонанс. У нас в части прорвало трубу теплотрассы, мы ее выкопали, но не успели поменять, и в определенный момент было достаточно холодно. Про это написали в СМИ, хотя лично я ничего не рассказывал, журналисты сами об этом узнали. В результате командир ездил в Минск к начальнику департамента транспортных войск, тот, возможно, дошел до министра обороны. Хотя это абсолютно надуманные конфликтные ситуации, которые мне хотели приписать.

Возникали определенные проблемы, связанные с белорусским языком. Нам приносили странные словари, разработанные в советское время, и, к примеру, команда «Смирно!» переводилась там калькой, но это абсолютно не белорусское слово, к тому же с приниженным смыслом. В белорусском языке есть хороший аналог - «Зважай!» («Спадарства, звярніце ўвагу на тое, што вам зараз будуць казаць»). Также нашему лейтенанту не нравилось, что я при обращении называл его «спадар лейтэнант». Я не требовал, чтобы мне отдавали приказы на белорусском, но сам при случае этим пользовался. Командир кричал, бил кулаком по столу и даже угрожал: «Я тебе буду отдавать письменные приказы, чтобы ты делал все, как надо». Я только улыбнулся: «Пишите, потом с этого весь Интернет смеяться будет». После этого меня не трогали.

- Из каких соображений молодежные активисты не выполняют команды, отданные на русском языке? Внутренний протест, желание что-то доказать или другие причины?

- Это нормальный белорусский патриотизм. Нас часто призывают к сознанию: «Ты же белорус, патриот, поэтому должен служить!» Но наша армия - не белорусская, она может быть российской или советской. Если говорим о патриотизме, национальное в этом вопросе должно быть приоритетным. И желание получать команды на родном языке - нормальный здоровый патриотизм. То, что ребята пытаются изменить ситуацию к лучшему, вызывает большое уважение.

- Как у вас складывались отношения со старослужащими? Ваше желание делать все по-своему не приводило к дедовщине, к попыткам, например, отправить вас чистить унитаз зубной щеткой?

- На это нужна была команда командира роты. Возможно, если бы он сказал, меня бы отправили. Но резонанс, связанный с моим призывом в армию, был большой - деды обходили меня стороной, не втягивали в свои дела. К тому, что я разговариваю на белорусском языке, все быстро привыкли, не будут же каждый день на меня пальцем показывать. Если были какие-то недоразумения, то не из-за языка или политики, а сугубо из-за моральных соображений. Не в моих принципах кому-то чай или кофе делать, и политика тут ни при чем.

- Физическому наказанию ни разу не подвергались?

- В части, в которой я служил, такие методы вообще не применялись. Может, где-то это существует, но в Жлобине такое абсолютно невозможно. К тому же меня немного опасались. Возможно, думали, если кто ударит, на следующий день сюда приедет 20 журналистов, и бедного солдатика повезут в дисбат или вовсе в тюрьму отправят. На самом деле, если бы даже меня ударили, я бы никуда не побежал жаловаться. Но сослуживцы этого не знали.

- Агитработа в армии проводилась?

- О какой агитработе можно говорить, если сержанты толком читать не умеют? Берет на занятиях газету и читает по слогам, с ошибками. Чтобы вести разговор о каких-то ценностях, надо иметь определенную базу. Какая-то идеологическая работа проводилась - нам рассказывали про БРСМ, про выступления президента, но какого-то влияния на солдат это не оказывало, ведь все были заняты своими делами. Однажды нам показали фильм «Молодой фронт». Киднеппинг» - прошел приказ по Вооруженным силам, и мы смотрели фильм после отбоя. Некоторые смеялись на определенных моментах, но после просмотра никто особо впечатлениями не делился, пошли спать. Хотя были сослуживцы, которые потом подходили и говорили: «Что бы там ни показывали, мы с тобой служим и видим, что ты абсолютно не такой». Было приятно.

- Госпрессу заставляли читать?

- Не заставляли, но подшивка в роте была. Я сам читал, мне интересно было сравнить приемы, используемые журналистами официальной прессы. Ребята в основном просматривали спортивные новости, ни разу не видел, чтобы кто-то внимательно изучал первые страницы газет, на которых публиковалась общественно-политическая информация.

- Какое отношение армии к БРСМ? У этой общественной организации ярко очерченная политическая составляющая, может, стоит призывникам запретить членство и в этом официальном союзе молодежи?

- Это риторика чистой воды. Поскольку в уставе БРСМ прописано, что это не занимающаяся политической деятельностью общественная организация, им все сходит с рук. В армии существует какая-то договоренность с организацией, а некая воинская структура напрямую контактирует с БРСМ. У нас проводилась агитация, солдат водили на специальные мероприятия, в каждой комнате досуга и информирования был стенд БРСМ. Многие к этому относились с определенным пренебрежением, могли издеваться над тем, кто цеплял значки организации. Солдаты понимали, что это никому не нужная профанация.

- Перед увольнением или отпуском давали какие-то специальные рекомендации?

- Поскольку присягу я так и не принял, в увольнение за 18 месяцев ни разу не сходил. Зато был в 10-дневном отпуске, перед которым давали общие рекомендации, что нельзя делать. Нельзя купаться одному, вернуться в часть нужно своевременно и т.д.

- Вы согласны с термином «политический призыв»? Можно им охарактеризовать временную изоляцию оппозиционно настроенной молодежи?

- Я не считал и не считаю себя белорусским лидером. Так, проводил небольшие концерты, социальные акции, но много людей за мной не стояло. Забрав меня в армию, какую-то сильную структуру никто не разрушил. Если говорить о других ребятах, может, и изолировали с такой целью. К тому же призыв на службу многих молодежных активистов должен стать уроком для остальных. Чтобы молодежь не повторяла чужих ошибок, а спокойно училась в своих школах и университетах.

СПРАВКА «БелГазеты». Дмитрий Железниченко родился в 1988г. в Гомеле. В 2005г. закончил гимназию с физико-математическим уклоном, поступил в Гомельский госуниверситет на матфак. Закончил два курса с общим баллом 9,3. В 2007г. исключен из вуза за политическую активность, но спустя некоторое время восстановлен. После повторного исключения отправлен на службу в Вооруженные силы, где отслужил полный срок в 18 месяцев. Сейчас учится в Голландии по специальности «информационные технологии».

Виктор ГЕРАСИМЧИК: «АРМИЯ НЕ МОЖЕТ ПРЕДСТАВЛЯТЬ ТОЧКУ ЗРЕНИЯ, ПРОТИВОПОЛОЖНУЮ ГОСУДАРСТВЕННОЙ»

- Вы одобряете внесенные изменения в Закон «О статусе военнослужащих»?

- Правильно, что военнослужащие срочной службы будут отдалены от партийной деятельности. В армии строгая дисциплина обязательна, а присутствие в подразделениях представителей разных партий и политических взглядов не будет способствовать выполнению боевой задачи. В целом в обществе у нас довольно ровные отношения между членами различных политических партий, но сплоченному армейскому коллективу это будет только вредить. Никто не заставляет призывников менять свои взгляды, они просто на время приостанавливают свое членство в партиях. Если после срока службы у них останется желание работать в этом направлении, они без проблем восстановятся - никто им не будет мешать.

- Вам на практике доводилось сталкиваться со случаями, когда военнослужащим запрещалось заниматься агитацией и пропагандой?

- Я служил в Закавказье, еще до парада суверенитетов. Когда в конце 1980-х гг. начали постепенно обостряться национальные конфликты, темпераментные кавказцы за это цеплялись. К примеру, срочники из Азербайджана были подвержены националистическим идеям, поэтому нам, офицерам, для поддержания дисциплины и порядка приходилось ограничивать контакты подчиненных с внешним миром, контролировать поступление всевозможной литературы на территорию нашего подразделения.

Подобные меры актуальны и сейчас. Хотя не исключаю возможности проведения в армии круглых столов, во время которых можно знакомить военнослужащих с существующими в стране политическими и общественными организациями. Но это должно быть исключительно в рамках общего развития, без какой-либо агитации. В стране зарегистрировано 17 политических партий, и представьте, что будет, если все они пойдут в подразделения. Армейским коллективам часто приписывают дедовщину и принципы землячества, а тут еще начнутся разговоры о стычках по политическим вопросам.

- Армия и политика должны быть полностью отделены друг от друга?

- Это невозможно по объективным причинам. У любого государства есть обязательные атрибуты, в т.ч. армия. Армия - часть политики, она не может быть вне государства и представлять точку зрения, противоположную государственной.

- Существует мнение, что офицеры в белорусской армии сильно запуганы. Они боятся чего-то нового, ведь появляется риск потерять работу и выслугу лет…

- Я общаюсь с бывшими коллегами, которые либо продолжают служить, либо только что ушли из армии. Они придерживаются другого мнения - никто не боится потерять работу, тем более существует определенная кадровая нехватка. Наоборот, военных хорошо стимулируют - государство предоставляет им возможность для обучения в специализированных вузах с вариантами повышения квалификации в российских академиях. Тот, кто говорит о какой-то боязни, возможно, путает страхи с добросовестным выполнением прямых обязанностей. Жизнь военного расписана по часам, и, если подъем положен в шесть утра, так оно и будет.

- Как вы относитесь к мнению, что армия - это репрессивный институт для неугодных?

- У нас, как и прежде, существует всеобщая воинская обязанность, но отношение к ней почему-то изменилось коренным образом. Когда-то службу в армии воспринимали как почетную обязанность и школу жизни, сейчас же все хотят стать бизнесменами, поэтому престиж службы мал. Но армия дает хорошее воспитание и понимание жизни. Меня в свое время удивляло, когда солдаты при просмотре боевиков в стиле «Рэмбо» с умилением смотрели, как поднимается американский флаг. У нас почему-то не принято испытывать похожие чувства при поднятии своего национального флага.

- В Беларуси много разговоров ведется об укреплении суверенитета, но подавляющее большинство офицеров косо смотрят на подчиненных, разговаривающих на белорусском языке. Может, для поддержания патриотизма стоит утвердить белорусский язык официальным языком нашей армии?

- У нас не все гражданские институты перешли на белорусский язык, для этого должна быть проведена большая работа. Пока мы не можем брать пример с Украины, в которой с начала 1990-х гг. на родном языке стали говорить все госучреждения и институты. Неудивительно, что там и в армии общаются на языке, принятом обществом. Хотя было бы неплохо, чтобы белорусский офицер мог без проблем общаться на двух государственных языках.

- А может ли солдат заставить офицера отдавать ему приказы на белорусском языке?

- Офицеры подчиняются уставу внутренней службы, а он, насколько я знаю, издан только на русском. Поэтому и приказы должны отдаваться так, как это прописано в уставе. И, если со временем в переведенном уставе появится норма «таварыш лейтэнант», а не «спадар лейтэнант», значит, только так и можно будет обращаться к командиру. Но пока не стоит ставить телегу впереди лошади.

- Один из нынешних «политсолдат» умудрился вести в армии собственный интернет-блог, публиковал информацию о своих буднях, в т.ч. делал замечания о поведении командиров своей части. Имеет ли солдат право на свой блог в Интернете?

- Я критично отношусь к этой идее. В любом подразделении есть информация, которая не должна выноситься за пределы части, она может представлять какой-то интерес для противника. Этому солдату можно посоветовать немного умерить свой пыл, ведь это может быть расценено по-разному, и есть много статей, по которым можно привлечь человека к ответственности.

- Нынешние солдаты говорят об обязательном наличии в комнатах досуга и информирования стендов БРСМ. Имеет ли эта организация право на агитацию в рамках установленного закона?

- Общественные организации, в отличие от политических партий, могут существовать в трудовых и воинских коллективах. Я - член Белорусского союза офицеров, и в частях есть первичные организации союза. Согласно нашему уставу, членами союза могут быть не только офицеры запаса, но и действующие военнослужащие. Считаю, это вполне нормальная практика.

- Министр обороны отметил, что военнослужащие, которые откажутся придерживаться норм Закона «О статусе военнослужащих», будут подвергнуты наказанию. Каким, на ваш взгляд, оно может быть?

- Мне сложно додумывать, но есть дисциплинарная ответственность, и правом наказания пользуются исключительно командиры. Возможно, провинившимся будет отказано в увольнении или в отпуске, но из армии ж его не уволят. Степень наказания наверняка будет зависеть от проступка.

СПРАВКА «БелГазеты». Виктор Герасимчик родился в Слониме в 1962г. В 1983г. окончил Васильковское военное авиационно-техническое училище. Служил в Закавказье и на Южном Урале, прошел путь от техника самолета до начальника офицерского клуба полка. В 1992г. ушел со службы, капитан запаса. С 1997г. состоял в Союзе офицеров, с 2006г. - член Белорусского союза офицеров. Член Партии коммунистов Белорусской (ПКБ).
Добавить комментарий
Проверочный код