Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Ожидается, что декрет об обеспечительном депозите позволит бизнесменам не опасаться за свою свободу,если они выйдут за правовые рамки. Нужно просто заблаговременно положить не менее BYN50 тыс. на счет в Беларусбанке. От чего еще можно обезопасить граждан?
от призыва в армию
от бедных родственников
от оплаты коммунальных услуг
от вредных привычек
от прохождения флюрографии
№34 (706) 31 августа 2009 г. Тема недели

Искусством под «Дах»

31.08.2009
Имеются жертвы

Татьяна ЗАМИРОВСКАЯ

«Дах-9» - самый масштабный фестиваль подобного рода, который когда-либо случался в Беларуси: он включает в себя и музыкальные мероприятия, и художественные выставки, и мастер-классы, и даже фестиваль перформанс-арта «Навiнкi», который раньше проходил сам по себе, а сейчас попал под «Дах».

Значительная часть экспозиции - работы художников берлинского выставочного центра Tacheles, который любезно согласился поддержать идею огромного фестиваля альтернативного искусства. Белорусский союз художников также включился в процесс - в результате получилось что-то хаотичное, но отважное и революционное.

Экспозиция выставки постоянно меняется - пока значительная ее часть посвящена проекту «Жертвы искусства». Возможно, его суть - в попытке смешать все белорусское искусство в единый сплав. Это справедливо - искусства у нас так мало, что оно яростно идет на межвидовой контакт: музыка смешивается с театром, живопись - с литературой. Поэты устраивают «імпрэзы» с привлечением альтернативных музыкантов-нойзовиков, художественные выставки редко проходят без небольших, но содержательных сетов интуитивной импровизации от группы «Князь Мышкин». Да и вообще, если в Беларуси случается значимое культурное событие, например презентация книжки, тут же и небольшой концертик организовывается, и инсталляции по углам, и перформанс по-белорусски: артист-перформер обмазывается чем-то белым и непрозрачным, в крайнем случае обматывается скотчем, газетой или марлей, а потом швыряется в зрителей мясом. Впрочем, бывает и вегетарианский перформанс.

Подобные эклектичность и раскрепощенность присутствуют и на «Дахе-9»: вы натыкаетесь то на полотна мэтров из Белорусского союза художников, то на работы совсем молодых авторов. Каждый понимает идею проекта по-своему: например, поколение двадцатилетних все еще воспринимает искусство как эпатаж, украшая «нестандартные» фотографии цитатами из Чака Паланика. Даже распечатанные на матричном принтере портреты белорусских писателей, разложенные вдоль стен помещения, выглядят вызовом - и наверняка им и являются. Понять бы еще само сообщение!

«Ахвяры мастацтва» представляют быстрое, нервическое искусство - инсталляции, почему-то в основном сварганенные из антикварных предметов быта, очень небрежны, будто слеплены за пять-десять минут. Поэтому привлекают внимание объекты, на которые, очевидно, было затрачено много времени, - например, скульптура «Змагарка» (угрюмая девочка с металлическими косичками). Видимо, зрителя должна волновать нарочитая бесхитростность, случайность возникновения инсталляции, будто дуновением нездешнего ветра хаотично сложившейся из, допустим, старого веника, полуразрушенной прялки, ржавой мясорубки и чучела сыча. Однако при виде последнего корреспондент «БелГазеты» оскорбленно вскричала: «Вот в Нью-Йорке были работы настоящего Бойса, а это что?» - после чего была выведена друзьями из галереи, чтобы не огорошить ненароком художника-инсталлятора.

«Жертвы искусства» - это, скорее, жертвы Беларуси, жертвы белорусского искусства. В большинстве работ нет ни дизайна, ни четких линий: все разухабистое, броское и грубоватое - выглядит как крик о помощи. «Вечный двигатель» - огромные картонные колеса плюс фрагменты старых моторов. Белорусские молодые художники будто разграбили антикварный магазин или деревенскую хатку. Вероятно, такая концепция - новые арт-объекты из старых вещей. Правда, идеи не новые.

В маленькой комнатке, установленной прямо в павильоне, - старая кровать с металлическими ножками, дерматиновый чемодан и покосившийся стул, плюс ковер в эстетике «Иван-царевич верхом на Сером Волке». Илья Кабаков? Не совсем: Кабаков вкладывает в свои инсталляции-комнатки мощнейший эстетический и информационный заряд, его интерьеры - живые. Здесь же все ровное, спокойное, практически бездыханное. Смысла инсталляциям добавляют разве что пространные объяснения, которые бы лучше смотрелись в виде образчиков современной поэзии, нежели в качестве концептуальных «цетликов», объясняющих высший смысл заключенного в деревянную клетку плюшевого медведя, который безнадежно залит автомобильной краской, или воротника из лисы, выставляемого под видом эмоции сожаления по поводу отсутствия на выставке некоторых белорусских мастеров.

«Вы должны обязательно посмотреть в Синий Глаз!» - подбегает к нам восторженная девушка. К манекену с синими глазами - очередь. Все смотрят ему в глаза по полчаса. Уходят, будто пьяные, пошатываются: пережили откровение. Смотрим в Синий Глаз - видим собственное отражение, обрамленное маской бабочки-бражника. Что ж, иногда и от такого можно просветлиться. По потолку и стенам расползлись сшитые из черных упаковочных мешков мягкие человечки - они заняты чем-то тихим, но очень важным.

Общее впечатление: здесь что-то произошло. Восстановить события по этим знакам - невозможно. Но ощущение , что основной хэппенинг случился где-то по ту сторону видимого, не исчезает. Смотришь в микроскоп, венчающий собой сложную композицию из пластилина, стеклянных баночек и смятых газет (это что-то о жертвах масс-медиа и свиного гриппа), - там темно и пусто. Надо заглянуть в баночки - тут сидят пластилиновые вирусы. Нестерпимо хочется достать вирус и «перелепить» его. Или переставить элементы инсталляции из старых вещей. Все зыбкое, неполное - хочется все это дополнить. В крайнем случае, похитить заключенного в клетку плюшевого медведя или хорошенький советский автомобильчик для младенца - сейчас такой нигде не найдешь!

Со стены смотрит серия портретов Че Гевары - ярких и по-американски лубочных, будто их сделал Энди Уорхол. Что бы сказал старик Энди, попади он на эту выставку? Увидел ли бы он хоть что-нибудь? Поразился бы, посмотрев в Синий Глаз? Подумалось: насчет глаза неизвестно, но вот буйный панк-нойз от Влада Бубена ему бы наверняка пришелся по душе.

Через какое-то время скептицизм проходит, откуда-то выплывают работы Смоляка, Алеся Родина, Валерия Песина, а также потрясающе разнообразные картины авторов галереи Tacheles. По-новому воспринимаются картины Змитера Вишнева, постоянно изображающего дурацких козявок - отличные козявки, на самом деле!

В плане музыки на фестивале все куда более организованно, хотя музыканты тоже тянутся к хаосу и абсурду. Влад Бубен и его соратники шумят, издают странные звуки. Очень комфортно чувствует себя Леонид Нарушевич и его команда «Князь Мышкин», постоянно разбухающая от новых участников вроде девушки с ситаром. Поклонники нового белорусского фолка приходят послушать пожарный оркестр «Гаротнiца»; люди более прямолинейного склада ума находятся этажом ниже, аскетично танцуя под диджейские сеты. Те, кто вообще находится по ту сторону реальности, тихонечко крадут у дедушки старый радиоприемник и приносят его на выступление группы «Солнцецветы», устраивающей сюрреалистичное шоу радиоприемников, дружно настроенных на «белый шум». Сами участники перформанса сидят в палатках, установленных прямо в холле. Кто-то приносит не радиоприемник, а телевизор. Один из участников группы играет на собственноручно изобретенном инструменте: древний мегафон с привязанной к нему мучительно длинной струной. Помноженный сам на себя, белый шум дает такой мощный резонанс, что стены Дворца начинают сотрясаться. «Дворец закрыт! - кричит какая-то смотрительница, аккуратно выгоняя молодежь на улицу. - Все расходимся, время вышло, Дворец закрывается!» «Завтра еще пойду, - говорят на выходе, - может, что-то увижу совсем по-другому».

Возможно, проект в стиле «всё сразу» - единственная возможная форма презентации белорусского актуального искусства. Собрать все, что есть, и устроить мероприятие длиной в месяц - лучшее, что можно с ним сделать. Не исключено даже, что его вообще стоило бы запретить на весь год, кроме сентября. Белорусское современное искусство должно существовать максимально взрывоопасным образом и раз в году проноситься по стране, как шквал, как торнадо, как ураган, сметая все на своем пути. Ну, может, и сметет - времени еще достаточно.
Добавить комментарий
Проверочный код