Воскресенье, 4 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
Би-58 новый - помощник для елей: светодиодные елки купить . Оптиковолоконные светящиеся елки.
masterded.ru
Имплантация зубов
denta-keller.ru
№34 (706) 31 августа 2009 г. Последнее слово

«Это сколько надо выпить, чтобы такое сочинить?»

31.08.2009
 


Письма из зоны

Уважаемый Игорь Валерьевич!

В связи с имеющей место на страницах «БелГазеты» полемикой по вопросу законности общественного контроля над деятельностью судов, рассматривающих уголовные дела, прошу вас опубликовать мое открытое письмо, адресованное заместителю председателя Верховного суда Республики Беларусь В.Л. Калинковичу. С глубоким уважением, Пекер Ф.Л.

Уважаемый господин Калинкович!

Не так давно в «БелГазете» было опубликовано интервью с вами, в котором вы высказали свою точку зрения на вопрос законности общественного контроля за работой судов, рассматривающих уголовные дела. Как было вами отмечено, такой контроль является вмешательством в деятельность судей, отправляющих правосудие. Это противоречит Конституции, а потому является недопустимым.

Я как гражданин, признанный судом виновным в совершении тяжкого преступления и, соответственно, находящийся в местах лишения свободы (иными словами, зэк), целиком и полностью поддерживаю вашу точку зрения. (Еще бы, я ее не поддержал! А к кому же тогда апеллировать по поводу незаконности приговора?) Общественный контроль за судебной властью - глупое изобретение демократии, он создает ненужные проблемы всем - начиная от попавших в жернова судебной машины простых смертных, в которых вселяет какие-то призрачные надежды на справедливое рассмотрение уголовных дел, и заканчивая судьями, которые уже не смогут написать нечто, выдаваемое за правосудное судебное решение.

Я не буду приводить вам множество примеров, которыми сегодня располагаю, а на одном-единственном примере - собственном уголовном деле - покажу «деятельность» судей, хорошо понимающих прежде всего то, что за свою подпись отвечать не придется. По крайней мере, сегодня.

Начну с суда первой инстанции.

Судьей суда Гомельского района я был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.210 УК («Хищение должностным лицом в крупном размере путем злоупотребления служебным положением»). О том, какое было судебное рассмотрение дела, можно понять из заголовка моего последнего слова. Оно называлось «Рецензия на спектакль «Суд над Пекером» (размещено на одном из интернет-сайтов).

К сожалению, председательствующий лишил радости присутствия на этом спектакле свидетелей по делу - последних он по одному запускал в зал суда, а после допроса немедленно выгонял. Судебные же заседания больше напоминали некое странное общение между мной и председательствующим. В ходе этого общения я добивался рассмотрения дела в строгом соответствии с законом, на что судья резонно реагировал репликами типа: «Пекер в своем амплуа». Можно представить, насколько труднее было бы председательствующему вести судебные заседания, если бы в зале суда находились какие-то общественные контролеры. Но зачем для судьи создавать ненужные проблемы во время священнодействия?

Кстати, один из эпизодов, имевших место в ходе судебного разбирательства, вам будет особенно интересен - как пример действий председательствующего, несомненно, достойный для включения в учебник для начинающих судей.

На мой вопрос одному из свидетелей, сколько я ему был должен за некую проделанную работу (а я ему ничего не был должен - по той простой причине, что никаких расчетов с этим свидетелем не вел), данный свидетель растерялся. Ведь в случае подтверждения того, что никакого моего долга нет, дело рассыпалось как карточный домик. Но в этот момент молниеносно последовал вопрос от председательствующего свидетелю: «Так Пекер вам должен процент от сделки или $10 тыс.?»

«Десять тысяч долларов»
, - с облегчением выдохнул свидетель, и эта цифра вошла в приговор. Браво председательствующему, который спас процесс! О каком общественном контроле здесь вообще уместно говорить?

О том, как судья разобрался в уголовном деле, можно судить по протоколу судебного заседания, который, кстати, является единственным документом, отражающим ход судебного разбирательства. В качестве примера того, как оформлялся протокол, приведу лишь одну цитату из этого замечательного документа - фрагмент якобы имевших место т.н. «показаний» одного из свидетелей: «По решению судьи Плотниковой все дела нужно было передать Соловьеву, как директору компании. Горелько [один из свидетелей. - Пекер Ф.Л.] на судебный процесс не явился по Готинезу. Сразу 3 директора пришли и потребовали документы предприятия, о чем было написано заявление в высший суд».

Комментируя данную цитату, считаю необходимым отметить следующее. Во-первых, «судью Плотникову» зовут Андрей Владимирович. Во-вторых, мне не известно, что такое «Готинез», я предполагаю, это то же, что и «нофелет» из известного кинофильма. И в-третьих, для меня осталось непонятным, что собой представляет «высший суд» - я очень надеюсь, что не небесный.

Судья попросту переписал в протокол т.н. «показания» свидетелей (в том числе и сбежавших!), полученные органами предварительного расследования, дополнил словесной чепухой, отдал девочке-машинистке, а затем, даже не прочитав, подписал. И на основании этого вынес приговор!

Честно говоря, я, подавая замечания на протокол судебного заседания, устал перелопачивать эту ложь с начала и до конца. Причем мои замечания были отклонены судом как необоснованные. И таких примеров можно привести множество!

Добиться же установки в зале суда диктофона (по смыслу являющегося судебным) мне не удалось ни в суде, ни в областном управлении юстиции. К слову, сотрудница этого управления, выступая в суде по гражданскому делу о незаконности действий своего начальника в отношении меня (а мне удалось возбудить это дело), договорилась до того, что средство аудиозаписи установить в зале суда невозможно по финансовой причине - это обойдется свыше Br4 млн. Интересно, кому идет «откат» с такой суммы, если самый дорогой диктофон продается в магазине за Br400 тыс.?

Но главным для меня был вопрос: а чего же боялся председательствующий во время процесса надо мной? Отчет, я считаю, лежит на поверхности. Огласки дела! Ведь тогда всем стало бы ясно, что я получил семилетний срок за то, чего не совершал и не мог совершить. Почему не мог? Интересующиеся легко узнают об этом из упомянутой «Рецензии на спектакль».

Однако настоящие «шедевры творчества» появились уже в областном суде после вынесения приговора. Первое, с чем я столкнулся после подачи кассационной жалобы, - это принятие судебной коллегией по уголовным делам областного суда кассационного процессуального решения о возврате дела в районный суд (и к тому же судье) без отмены приговора, хотя закон этого просто не допускает. Как пояснила на мой запрос председатель областного суда - для устранения недостатков. На что я могу резонно возразить: верните меня на завод, на прежнюю должность, для устранения недостатков - и не будет заказного уголовного дела. Но на завод меня никто не возвращает, весьма странно, не правда ли?

Уже следующее кассационное определение, вынесенное областным судом (после «устранения недостатков»), представляет собой весьма объемный документ, почти полностью переписанный из приговора, но содержащий своего рода изюминку, достойную того, чтобы ее процитировать. «…Несмотря на это, Пекер Ф.Л. после этого еще имел контакты с представителем ООО «Техинкомсервис», по которым с целью сокрытия следов хищения своих прав в корыстных целях, а также за заключение убыточных и не приносящих прибыли сделок». Подчеркну, это - дословная цитата из судебного решения областного суда.

Учитывая, что процитированное выше является одним из доказательств моей вины, в надзорной жалобе на имя председателя Гомельского областного суда г-жи Михальковой я прямо написал: «Это сколько надо выпить, чтобы такое сочинить, и тем более под этим поставить свою подпись?»



Ничем не могу объяснить тот факт, что в ответе на мою надзорную жалобу г-жи Михальковой (естественно, отказавшей принести протест на вынесенные в отношении меня судебные решения) в качестве «доказательства» моей вины фигурирует та же фраза, а именно: «…Несмотря на это, Пекер Ф.Л. после этого еще имел контакты с представителем ООО «Техинкомсервис», по которым с целью скрытия следов хищения своих прав в корыстных целях, а также за заключение убыточных и не приносящих прибыли сделок».

А кто-то говорит: «Общественный контроль, общественный контроль!» Да зачем он нужен, этот общественный контроль, ведь достаточно просто внимательно прочитать то, что написано в судебных решениях, чтобы без всякого общественного контроля понять, каким образом тебе выписывают немалый срок, причем за то, что ты не совершал!

Кстати, я посчитал необходимым обратиться к главе администрации президента Республики Беларусь с просьбой поручить уполномоченным на то лицам провести служебное расследование и сообщить мне, кем из должностных лиц Гомельского областного суда готовился ответ от 13.04.2009г. за подписью г-жи Михальковой. Родина должна знать своих героев!

Я очень надеюсь, что убедил вас в своей поддержке изложенной вами точки зрения в ранее опубликованном «БелГазетой»интервью.

С уважением, Пекер Ф.Л.

СПРАВКА «БелГазеты». Феликс Пекер родился в 1958г. в Минске. В 1979г. закончил Белорусский политехнический институт (БПИ). В 1979-1994гг. работал в БПИ, в т.ч. на преподавательских должностях. Кандидат технических наук, доцент. С 1994г. - в коммерческих структурах. В 2000-03гг. - замдиректора по производству ООО BST Ltd. В августе 2008г. судом Гомельского района признан виновным «в завладении имуществом, совершенным должностным лицом с использованием своих служебных полномочий, совершенном в крупном размере». На основании ст.210 ч.3 УК РБ ему назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 7 лет с конфискацией имущества.
Добавить комментарий
Проверочный код