Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№34 (706) 31 августа 2009 г. Последнее слово

«Им подвернулись наши дети»

31.08.2009
 
Евгений КЕЧКО

В адрес «БелГазеты» поступили многочисленные обращения (в т.ч. открытое письмо президенту Беларуси) от матери осужденного Захара Гримашевича - Тамары Гримашевич. Спустя 5 лет после вынесения приговора она по-прежнему уверена, что несовершеннолетнего, на момент преступления, сына осудили так строго без веских оснований.

По ст.339 («Хулиганство») и ст.207 ч.2 и 3 («Разбой») УК РБ Захара Гримашевича приговорили к 8 годам и 2 месяцам лишения свободы с конфискацией имущества с отбыванием срока наказания в воспитательной колонии. Но затем производство по делу о хулиганстве было прекращено, а также отменено дополнительное наказание в виде конфискации имущества. Срок лишения свободы в итоге составил 8 лет.

Тамара Гримашевич (на фото) убеждена: дело по ст.207 в отношении ее сына «было шито белыми нитками», т.к. во время проведения следствия допущено много нарушений. Ее сына обвинили в том, что он вместе с товарищем 15 мая 2004г. в течение одной ночи в микрорайоне Молодежный в Светлогорске избил двух граждан и завладел их имуществом. Сам Захар причастность к преступлению отрицает, приводя ряд доказательств в свою пользу. Это послужило мотивом для написания многих жалоб, ни одна из которых пока не была удовлетворена.

В частности, из Верховного суда был получен ответ, из которого следовало, что наказание Гримашевичу в виде 8 лет лишения свободы «назначено в соответствии с требованиями уголовного закона, с учетом конкретных обстоятельств дела, характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, относящихся к категории особо тяжких. Учтены судом и данные о личности Гримашевича З.Н., в т.ч. несовершеннолетний возраст. Признать назначенное ему наказание чрезмерно суровым оснований не имеется».

Но Тамара ГРИМАШЕВИЧ по-прежнему свято верит в то, что пересмотр дела возможен, а в беседе с корреспондентом «БелГазеты» уставшая искать справедливости мать отметила: «Одна надежда на ваше издание».

- Почему вы обратились к президенту через пять лет после вынесения приговора?

- Я дважды обращалась в Верховный суд, где получила отказ. В прокуратуре Минска спросили, почему я обратилась к ним, минуя прокуратуру Гомеля. В Гомеле же все оставили без изменений. Получается замкнутый круг, из которого пока не получается выбраться. Поэтому и решилась на письмо президенту, добиваясь, чтобы дело передали на рассмотрение или доследование.

В деле очень много непонятных моментов. Как, к примеру, можно объяснить то, что мы только в зале суда на предъявлении приговора познакомились с потерпевшим Кужелевым. До этого на опознании присутствовал другой обвиняемый по этому делу - Кадолич, с которым мой сын познакомился за несколько месяцев до этой роковой ночи. Причем это опознание также заслуживает особого внимания - по настоянию следователя нападающий сам опознал потерпевшего, при этом при разборе дела не было проведено судмедэкспертизы. А Кадолич вынужден был написать три заявления. В первом он утверждал, что никаких противоправных действий вместе с моим сыном они не совершали, во втором написал, что бил только он, а в третьем - бил вместе с Захаром.

Мы были в шоке, когда прокурор предложил вынести наказание в виде 9 лет лишения свободы. После чего Захар схватился за голову и выбежал из здания суда. За четыре дня до второго заседания я прихожу домой и вижу, что сын не выпил, но глаза у него стеклянные и он начал заговариваться. Потом попросил: «Мама, посиди со мной рядом». Выяснилось, что он принял 13 таблеток димедрола, пытаясь таким способом решить проблему. В итоге ночью его отвезли в больницу, а 9 ноября, когда должно было состояться второе заседание, Захара положили в психлечебницу.

- Вашему сыну было предъявлено и обвинение по статье «Хулиганство», потом производство по делу было прекращено…

- Впоследствии он выхватил у пьяной женщины сумку. Когда я у него спросила, зачем он это сделал, он ответил: «Мама, мне же надо за что-то сидеть, так мне будет легче». Он на это пошел осознанно, после того как вернулся из больницы. Сейчас я понимаю, что, возможно, лучше бы его взяли под стражу, он бы этого не совершил, но ребенок был просто доведен до отчаяния.

После этого была еще одна попытка суицида - он пытался вскрыть себе вены, и я приняла смелое решение - увезла его к родственникам на Украину. Возможно, я поступила неправильно, но в тот момент я боролась за жизнь ребенка. В итоге в июне 2006г. его разыскал Интерпол, и он был доставлен на родину. Причем никакого дополнительного наказания в отношении сына не последовало.

- Вы не исключаете, что на приговор суда повлияло то, что в обществе весьма негативно относятся к нетрезвым подросткам, устраивающим ночные дебоши?

- Но мой-то сын ничего плохого не сделал! Сейчас я понимаю, что надо было упасть на колени перед следователем Рапецкой, унизиться, но не допустить этого произвола. На допросах постоянно были противоречивые показания, а потом я заметила, что исчез протокол опознания моего сына одним из потерпевших, Демидовым. Потом сказали, что потерпевший Демидов, который в ту ночь был сильно пьян, опознал моего сына по фотографии, которую взяли в паспортном столе. Но Захару тогда еще не исполнилось 16 лет, ему паспорт делали в 10 лет, когда мы выезжали за границу. И, если фотография действительно из паспортного стола, неужели в 10-летнем ребенке можно узнать юношу?

Вышеперечисленные примеры и многие другие факты приводят меня к мысли, что оперативникам просто подвернулись наши дети. Тот же Демидов показал, что очнулся на железобетонной плите, вниз головой. В ту ночь он был сильно пьян.

- В ответе Верховного cуда на жалобу вашего сына была фраза «характер и степень общественной опасности». Какой бы поступок вы отнесли под такую характеристику?

- Понятия не имею, но эта фраза один в один есть в каждом ответе. Это высокие слова, за которыми стоит то, что никто ничем не хочет заниматься.

- Ваш сын собирается встать на путь исправления?

- Когда я навещала его в тюрьме, спросила: «Сыночек, кем ты хочешь быть?» Он ответил горькой шуткой: «Я еще не думал, пока я - бандит». У него есть способности к музыке, к тому же в школе он единственный получил зачет на УПК по специальности «каменщик». Ему все дается очень легко. Он был настолько тихим, что даже соседи его не помнят.

- Может, стоит рассчитывать не на пересмотр дела, а на условно-досрочное освобождение за примерное поведение?

- Для этого надо отсидеть две трети срока, статья ведь серьезная. Но я верю, что, пересмотрев дело, с моим сыном поступят по справедливости.
Добавить комментарий
Проверочный код