Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№26 (698) 06 июля 2009 г. Радости жизни

Ел ли Бах суп, причмокивая?

06.07.2009
 
Марина ГУЛЯЕВА

Суп с тимьяном, устрицы, морской язык и шампанское. Там хорошо, где есть Гендель. Гендель считает, что там, где Бах. В конце июня по вине драматурга Пауля Барца и режиссера Геннадия Мушперта никогда не встречавшиеся в жизни Гендель и Бах поужинали на Малой сцене театра им. Янки Купалы.

Было опасение, как перед встречей с людьми, с которыми виделся страшно давно и мельком. Вряд ли курс музыкальной школы можно считать полноценным знакомством. Ты и тогда сомневался в их существовании - их клавиры, кантаты и оперы не в счет - они как бы живут сами по себе. Кажется, что к людям, их создавшим, эти произведения не имеют никакого отношения. Да и вообще, классика - это что-то из серии путешествия в космос, билет куда достается не всем.

А тут вдруг билет, космос и Бах с Генделем, неожиданно свалившиеся из своего XVIII в. на сцену Купаловского театра в пьесе «ГендельБах» - живые и ужасно достоверные. Дело не в точном соответствии историческим и биографическим деталям: ел или не ел Бах (Сергей Кравченко) суп, оглушительно причмокивая? А Гендель (Александр Подобед) в минуту невозможного отчаяния и тоски сидел, сжав между коленями нервные руки? Потом режиссер спектакля Геннадий Мушперт, сердясь и волнуясь, объяснит: ну конечно, именно они, Бах и Гендель! Потому что, вот это, происходящее между ними на сцене, и есть правда, необыкновенно актуальная для белорусской действительности.

Пока же горят свечи в канделябрах, накрыт стол и падает виноград из рук Генделя - успешного, признанного, лощеного композитора, знающего толк в устрицах и коммерции («музыка - это коммерция!»). Он ждет Баха, ненавидя, насмехаясь и проклиная его, но с жадным, сжигающим любопытством. Кто он, этот человек, которого слушают так, как уже не слушают его, а главное - как он это создает?

Но ответа нет, поэтому нужно уничтожить Баха роскошью приема, блестящим обедом - растоптать если не равноценным талантом, то супом с тимьяном, рецепт которого придумал он сам. Пусть не навсегда, хотя бы на один вечер любыми средствами убедить себя в том, что в чем-то ты лучший. И главное, твой выбор был сделан правильно.

Гендель все время ищет подтверждения тому, что не совершил ошибки, когда осознал, что для публики, любого вельможи, короля нужно быть «куском мяса» и как-то так изловчаться всю жизнь, чтобы тебя хотели съесть.

Появляется Бах - коренастый, плотный, очень простоватый на фоне изысканного Генделя. Он не умеет обращаться с устрицами, некультурно ест суп и вообще все делает, как невоспитанный человек - видимо, со сладострастием отмечает про себя Гендель. Цель достигнута: вот он сидит, жалкий музыкантишка, у которого в жизни всего-то и есть, что место церковного музыканта, жена и выводок детей. А эта его музыка… «Где она звучит?» - высокомерно спрашивает Гендель. «Тут», - показывает на сердце Бах. Гендель не удерживается от ядовитейшего замечания: маленькая аудитория!

«Зато хорошо заполняется», - смиренно отвечает Бах. Но «музыка должна обнимать власть, а власть музыку, - учит Баха Гендель, - мы все продажные». В этот момент появляется слуга Генделя (Сергей Ковальский), который с удовольствием рассказывает, как Гендель униженно добивался внимания короля. Слуга очень хорош и абсолютно на своем месте - обидчивый, знающий все слабости хозяина и сам почти композитор за долгие годы службы.

Постепенно с Генделя слетает высокомерие, а Бах становится все более раскованным. Он прихлебывает вино прямо из бутылки, снимает парик и камзол. «Слишком громкая музыка», - благодушно говорит он Генделю. «А ваша слишком сложная», - отбивается Гендель. На жалобы Генделя о том, как ему приходится приспосабливаться, выслушивать оскорбления, а нередко и быть посмешищем, Бах со спокойной уверенностью рассказывает, как он счастлив в своем непризнанном мирке.

Как звучит музыка в его доме и в его сердце, как смеются дети и как прекрасно поет жена. Как ему не нужно добиваться внимания власти, потому что таков его выбор - ему хорошо там, где он есть. Может, удастся получить новое место, может, нет. Счастье ли это? Да, с ужасом осознает Гендель, счастье. Потому что если слепнущий Бах умрет, то в окружении семьи, тогда как он, тоже уже слепнущий, останется один. Кусок мяса нужен тогда, когда он нужен: «Боже, если бы я был Бах…»

Если бы я был Гендель, в бешенстве вторит Бах. Почему такая посредственность и бездарность имеет такой успех? Почему он пьет шампанское каждый день, а я никогда его не пил? Если Гендель ослепнет, то он хотя бы видел весь мир, а что видел я? Как будто бы счастливая жизнь Баха, его музыка оказываются на самом деле «смехотворной игрой», в которую он прячется, чтобы не сойти с ума от нытья детей и осточертевшей ему одной и той же песни жены.

Может ли быть иначе и как для этого нужно сыграть: слишком громко или слишком сложно? Они пьют за успех друг друга - два великих композитора, которые в реальности никогда не встречались друг с другом. Но ведь все это, как сказал режиссер спектакля Геннадий Мушперт, игра.

ГЕННАДИЙ МУШПЕРТ: «ЭТО ОЧЕНЬ РАЗДРАЖАЕТ!»

- Эта пьеса о таланте, который в наше время не очень ценится. На самом деле это романтическая история про двух старых мушкетеров от искусства, которые не сдаются и не сдадутся никогда. Сегодня модно по телевидению и в кино показывать людей искусства. Но, как мне кажется, там нет ни правды, ни серьезного взгляда - это очень раздражает! Потому что это какие-то картонные фигуры. Очень редко встречается пьеса, где правдиво показана артистическая среда. А вот эта пьеса - она как раз о самом главном, о проблеме выбора: художник и власть, художник и признание, художник и публика. Все это вместе является главным конфликтом творческого человека.

- Кто вам лично больше симпатичен, Гендель или Бах?

- Мы же специально изменили название пьесы (пьеса Пауля Барца называется «Возможная встреча». - М.Г.), чтобы получилась одна неделимая фигура. Мы не стремились придумывать какую-то идеологию, а просто хотели поиграть в игру и вовлечь в нее зрителя. В любом случае это гораздо интереснее, чем подавляющее большинство пьес - и в современной белорусской драматургии, и в мировой.

Потом, я думаю, что эта пьеса очень важна для Беларуси, ведь она о выборе, который делают талантливые люди. А у нас и с талантом, и с выбором проблемы.
Добавить комментарий
Проверочный код