Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
Количество проголосовавших: 79
это эксцесс исполнителя
 2.53%
после информобработки Украины настала очередь РБ
 31.65%
это заказ Кремля
 31.65%
атака СМИ - вымысел оппозиции
 12.66%
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
 7.59%
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
 13.92%
№14 (686) 13 апреля 2009 г. Sexus

Понты мимо

13.04.2009
 
Виктор МАРТИНОВИЧ

Я не люблю Париж. Я не люблю его за то, как торговцы жареными каштанами берут из твоих рук монеты. В Орлеане это сделали бы мягким извиняющимся жестом, подчеркивая необязательный, даже постыдный характер ритуала. В Париже их берут так, будто они всегда принадлежали им, парижанам, и по недоразумению попали тебе в карман. Тот же самый быстрый, хищный «денежный отбор» вы увидите в кафе, бутике - везде в этом городе. Парижем можно восхищаться, его можно даже полюбить… Но! О чудо! Это никак не будет связано с миром вещей, покупаемых за деньги.

Я не люблю Париж за обилие пожилых пар в брильянтах, целующихся на Елисейских полях. Нет, не за то, что они целуются, но за то, что они делают это в брильянтах, не воспринимая romance вне их. Я не люблю Париж за обилие понтов. И когда я рассказал об этом барышне, влюбленной в этот город, она рассмеялась и сказала, что в Париже действительно много понтов, целых 33 (позже я узнал, что мост по-французски le pont). Я не люблю Париж за то, что чашка кофе здесь стоит 6 евро. За то, что, выходя из гостиницы, сразу попадаешь в очередь на тротуаре, с ручейками, расходящимися к Лувру, Сен-Жермен, в ближайший Louis Vuitton. Я не люблю Париж за… Ах, да что тут говорить!

В Opеra Garnier рядом со мной сидела молодая парижанка, которая была одета в шелковое, ручной работы и ручной же росписи, кимоно. Такая милая прихоть на один вечер. С японской же прической, с японским макияжем. На все это было отдано… даже не знаю, сколько денег. Она была совершенно одна - человек просто вышел в свет. И вот я сидел и думал: ведь в оперу нельзя босиком, но, с другой стороны, кимоно без сабо - моветон, а сабо на чулки не наденешь. И тут случился антракт, я пошел за ней и обнаружил, что на ногах - сабо! Сабо! А под ними - шелковые чулки телесного цвета, с крохотной дырочкой для шнурка. Это до какой же степени нужно ценить внешнее, чтобы вот так вот… На один вечер... Совершенно одной…

Ты тратишь деньги, пытаясь купить кусочек счастья. Увидеть счастье с платформы Эйфелевой башни, заплатив за это кучу евро и выстояв очередь из таких же, толпящихся за счастьем. И ты поднимаешься и видишь… Обычный город. Вечерний. Немного уставший. Или, напротив, видишь чудесную россыпь бриллиантов, рубиновые огни машин внизу, крохотную Триумфальную арку, которую хочется взять на ладонь, как Наполеон хотел взять святую Анну в Вильно в 1812г.

И вот тут обнаруживается, что эта россыпь волшебных, таинственных, как в детстве, огней или, напротив, обычный пыльный и в общем-то чудовищно дорогой город являются тебе не в зависимости от суммы, которую заплатил за допуск на платформу, а от тебя - тебя самого, того, что внутри. Ты видишь вокруг несколько сотен совершенно счастливых людей и вдруг понимаешь, что ненавидел тех целующихся пенсионеров на Елисейских полях отнюдь не из-за их бриллиантов. Нет. Дело было, конечно, в их любви. В том, что они целовались и были счастливы. И вокруг них был такой огромный, чудесный, дышащий смыслом мир, а вокруг тебя - лишь шестиполосная проезжая часть.

Я не люблю Париж. Нет, наверное, не любил. Потому что однажды, уже после отъезда, я пришел на урок французского языка и скучно, с ошибками пересказывал тему Paris из учебника, а преподавательница, женщина лет сорока, заметила:«Вы не любите Париж?» Или нет, даже не так, без вопроса:«Вы не любите Париж». А я сказал, да, мол, не люблю. А она улыбнулась улыбкой сфинкса и рассказала про свой Париж. Урок был сорван, больше мы в этот день французским не занимались.

Она рассказывала о том, как хороши Елисейские поля (опять они!) ночью, о крохотной часовне-реликварии Сен-Шапель, которую очень трудно найти, еще труднее в нее попасть, но в которой хранились терновый венец и частичка креста, на котором был распят Христос, часовню, в которой практически нет стен - сплошные витражи, чудом уцелевшие с бог весть какого столетия. Она была торжественна и почти не интонировала, и я понимал, что мы с ней бывали совсем в разных городах, и этот ее Париж мне безумно нравился. Но, увы, прилететь туда обычным авиарейсом невозможно, зато можно побывать там, просто выслушав человека, влюбленного в этот город.

Мы, люди, человеки, жарящие друг для друга каштаны и целующиеся в брильянтах, наделены чем-то большим, неиспользуемым, недооцененным, забытым. Мы мерим друг друга деньгами, одеждой, сумками Louis Vuitton, мы мерим места, в которые приезжаем, ценой кофе, лазурностью моря, прозрачностью воды и красивостью вида на горы, в то время как одна человеческая улыбка, брошенная вполоборота, за секунду до того, как губы прикрыла ладошка из кимоно, может наполнить Париж, Брюссель, Львов или Оренбург таким смыслом, что будешь вспоминать о них всю оставшуюся жизнь.

И если парализовавший сейчас мир финансовый кризис - просто напоминание о тех богатствах, которые находятся у нас внутри, богатствах, способных сделать нас счастливыми, находясь здесь, у себя дома, то слава этому кризису!
Добавить комментарий
Проверочный код