Воскресенье, 11 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№10 (682) 16 марта 2009 г. Портмоне

Ненавязчивый банкинг

16.03.2009
 
Александр СТУДЕНЦОВ

Одним из факторов потребительского благоденствия населения на протяжении ряда лет являлось долгосрочное кредитование, включая ипотечное. Однако естественное удорожание покупок нарастающим итогом за счет само собой разумеющегося начисления банковских процентов в 2009г. резко усугубилось. Форс-мажорная девальвация нацвалюты и ощутимый секвестр (урезание) трудовых доходов повергли в смятение многих заемщиков.

Кредитодателям тоже нелегко. Размещенная в розницу инвалюта тяготит невысокой оборачиваемостью ресурса, который в условиях «дедолларизации экономики» становится дефицитным. Безрадостна и перспектива обратной конвертации этих долгов. Надо же как-то остановить взвинчивание их рублевого эквивалента во избежание роста неплатежей. Притом реальная доходность кредитов в уцененных белорусских рублях уменьшилась сверх ожидаемого. Банки располагают кое-какими инструментами компенсации упавшей маржи и курсовых потерь. В частности, они вправе увеличивать в одностороннем порядке проценты на остатки задолженности. Между тем иметь право и реализовать право - это такие же неодинаковые понятия, как «жаждать» и «утолять».

В гражданском обороте проявляется бесконечное множество субъективных потребностей. Процесс их удовлетворения строго регламентирован. Например, весьма обнадеживающе звучит услаждающее слух: «А вот вода, холодная вода! Пейте воду, господа!» Истомленным жаждой может показаться, что наличие живительной влаги в пошаговой близости важнее всего прочего. Но, если этот товар принадлежит лицу, участливость и договороспособность которого оставляют желать лучшего, оптимистические ожидания не сбудутся.

Применительно к кредитам этот тезис можно проиллюстрировать с помощью нацбанковской инструкции о размещении денежных средств. Она зачем-то предписывает определять правоспособность заемщика, присущую всякому человеку от рождения до смерти. Пристального внимания заслуживает дееспособность: достижение гражданином 18 лет (или эмансипация несовершеннолетнего) и отсутствие у него глубоких душевных расстройств. Несомненно, ею наделены все кредитополучатели. Значит, следует считаться с их суверенными предпочтениями и чаяниями. Эти субъекты своими действиями приобретают и осуществляют права, создают для себя обязанности.

Правда, руководствуясь ст.145 Банковского кодекса, банк самостоятельно устанавливает проценты для каждого заемщика. Тем не менее кредитная сделка не относится к публичнымдоговорам вроде депозитных, стандартные условия которых определяет одна сторона единолично. Иначе применялась бы унификация процентов, но не «персонализация». Кроме того, хоть Банковский кодекс превалирует над универсальным ГК, именно последний регулирует процедуру возникновения/изменения обязательственных прав контрагентов.

В этом смысле специальные нормативные акты указывают лишь направление движения. Так, в соответствии с вышеназванной инструкцией изменение кредитного договора опосредуется допсоглашением к нему. Следом законодательство общего действия дает понять: данное соглашение - это «маленькая» гражданско-правовая сделка. Будучи приложением к основному договору, она обретает юридическую силу все-таки при согласованном волеизъявлении обеих сторон (ст.155 ГК), т.е. письмо банка «о планируемом изменении договора» обычно является предложением других условий кредитования (офертой).

Ответит получатель оферты согласием (иногда выраженным молчанием) - обновленный договор заключен. Если же отреагирует сакраментальным «Хочешь - хоти!» - сохраняется статус-кво. В этом состоит ключевое различие между первородной сделкой и ее последующими вариациями. Иными словами, можно «навязать» начальную процентную ставку кредита. Не хочешь - не бери! Но нельзя требовать от заемщика, вступившего в правоотношение на условиях банка, безусловного подписания «невесть чего незнамо когда», пользуясь его зависимым положением.

По крайней мере, требуется судебное вмешательство, чтобы понудить несговорчивого заемщика к пересмотру действующего соглашения. А чтобы подобный иск считался правомерным, следовало предварительно отразить в договоре причины его грядущих изменений. Допустим, колебание уровня региональной безработицы в корреспонденции с пересчетом средней зарплаты на душу населения либо изменение отношения валюты кредита к любой иной денежной единице или букету валют. Еще проще закрепить прогнозные параметры будущего допсоглашения (следствие) или хотя бы способ их определения. Скажем, повышение ставки по депозитам на 1 п.п. вызывает повышение платы по кредиту на 3 п.п. В общем, пригодны всевозможные переменные/постоянные, опосредующие дифференциальное исчисление денежных обязательств.

Де-юре эти вкрапления в договоре образуют так называемую сделку под отлагательным условием. Права/обязанности она порождает в зависимости от обстоятельств, о которых заранее неизвестно, наступят ли они. Но если наступят, кредитополучателям придется смириться с ухудшением своего положения. Вместе с тем такие императивы/алгоритмы в большинстве случаев не оговаривались сторонами. Банки доверились заемщикам, обязывая их сообщать по своему усмотрению о неких трендах, гипотетически влияющих на изменение/расторжение договора. В этой ситуации извлечь выгоду из одностороннего права вопреки воле второй стороны не получится. Тем более что такой лаконичностью договоров банки поставили себя в двусмысленное положение. Если в отсутствие критериев пересмотра процентной ставки одним заемщикам она повышается индивидуально, а другим - нет, могут возникнуть вопросы относительно природы преференций. Мало того, соответственно может быть признано неправомерным повышение в сравнимых условиях, согласно иску заинтересованного лица.

Итак, демонстрация активной стороной автономного права на «дополнительный договор» при несогласованности его условий является диктатом; нарушается принцип свободы договора. В самом деле, нельзя же принудительно отнимать сосуд, иногда с остатками содержимого, у водоносов, привлеченных на рынок зачастую назойливой рекламой. Да и надо ли банкам повышать требования к заемщикам на фоне понижения их платежеспособности, провоцируя увеличение сальдо счетов по учету просроченной задолженности? Вышеизложенным не исчерпывается юридическая проблематика кредитодателей. Однако это тема отдельной публикации.
Добавить комментарий
Проверочный код