Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№39 (660) 29 сентября 2008 г. Общество

«Руководители крупного предприятия должны быть запятнаны»

29.09.2008
 

Елена АНКУДО

Обвиняемые по «делу «Нафтана» - бывшие гендиректор Константин Чесновицкий, коммерческий директор Дмитрий Бондарчук и эксперт отдела маркетинга Сергей Мартынов - вышли на свободу. Хотя претензии следствия КГБ и отбытое наказание остались в прошлом, один из осужденных имеет собственное мнение о произошедшем.

Выйдя на свободу, коммерческий директор ОАО «Нафтан» Дмитрий БОНДАРЧУК связался с редакцией, пожелав рассказать, «что осталось за рамками дела». Осужденный экс-топ-менеджер подчеркнул: приговор Верховного суда, вынесенный 3 октября 2006г., признал его невиновным в совершении хищения, Мартынова - в мошенничестве.

Как следует из приговора суда, Чесновицкий и Мартынов осуществляли незаконную предпринимательскую деятельность, консультируя сотрудника литовского нефтетрейдера Trade Line LTD Яна Невойне - за деньги, поступавшие на счета швейцарских банков в Женеве и Цюрихе, открытые Чесновицким. Бондарчук злоупотреблял служебными полномочиями. Иск «Нафтана» к Бондарчуку на Br820 млн. подлежит удовлетворению; Чесновицкий должен вернуть государству Br3,9 млрд. (погасил $1,2 млн.), Мартынов - Br128,4 млн. (вернул Br800 тыс.).

Вспоминая в беседе с корреспондентом «БелГазеты» недавние события, Дмитрий Бондарчук рассказал, что увидел на зоне, почему Чесновицкий и Мартынов начали сотрудничать со следствием, а суд в частном определении крайне негативно оценил работу следствия - как проведенную «поверхностно, на низком профессиональном уровне, с многочисленными нарушениями закона».

УСЛОВНО-ДОСРОЧНО

- По приговору, вынесенному в октябре 2006г., суд определил вам пятилетний срок лишения свободы, но из мест заключения вы вышли месяц назад. Что произошло?

- В срок наказания вошли два года в СИЗО КГБ - «американке», где я находился во время следствия. Полтора года провел в новополоцкой колонии, затем три с половиной месяца в исправительном учреждении открытого типа - «химии» в Бегомле. Всего под стражей я провел 3 года 7 месяцев. Это больше, чем другие осужденные по такой же статье УК. От основного наказания освободился условно-досрочно; дополнительное наказание в виде лишения права занимать руководящие должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных обязанностей, и выплаты иска на Br814 млн. осталось в силе.

- В свое время приговор по «делу «Нафтана» произвел эффект разорвавшейся бомбы: признав всех троих виновными, Верховный суд существенно сократил обвинение. Ожидали такого приговора?

- Если в СИЗО проведено два года, понятно, что приговор будет обвинительным. Я лишь надеялся, что наказание будет небольшим и позволит выйти в ближайшее время на свободу. К сожалению, заключение продлилось несколько дольше, чем ожидал: выйти на свободу я должен был еще в прошлом году.

- С чем была связана задержка?

- Связываю ее с попыткой сотрудников КГБ, работавших по делу, реабилитироваться. Не имея доказательной базы преступной деятельности, следствие руководствовалось простой логикой: руководители крупного предприятия должны быть запятнаны. Но на запросы в страны Европы и СНГ о наличии у обвиняемых недвижимости и банковских счетов приходили отрицательные ответы. О том, что работать на свой карман нельзя, Чесновицкий предупреждал, еще принимая на работу. На заводе была самая прозрачная система торгов, шли аукционы. «Нафтан» считался локомотивом внешнеэкономической деятельности. Проверка коммерческой деятельности «Нафтана», проведенная Комитетом госконтроля по запросу КГБ, так и не нашла доказательств преступлений. На суде председатель этой комиссии ответил четко: «Ущерба нет». Мы надеялись на оправдание. Обвинительный приговор связываю с жесткой и предвзятой позицией следствия, негативно оцененной судом.

- Суд вынес частное определение в адрес следствия КГБ, признав его работу «некачественной»

- За два года следствия меня допросили не более трех раз - по пять минут на допрос. Вопросы задавали формальные: где работал, какие обязанности выполнял. В неформальных беседах предлагали выплатить деньги. «Если ты адекватный, - наставлял следователь, - выбирай вариант Журавковой (экс-управделами президента РБ. - Е.А.), если нет - Рыбакова (экс-руководитель Белтелерадиокомпании. - Е.А.)». Позже руководители компаний-посредников, работавших с заводом, признались: им тоже делали такое предложение, угрожая возбуждением новых уголовных дел. Насколько мне известно, следователь и оперативник, работавшие по «делу «Нафтана», уволены, в отношении них было возбуждено уголовное дело.

«ПРИЗНАВАТЬСЯ БЫЛО НЕ В ЧЕМ»

- Поддерживаете ли вы связь с другими обвиняемыми - бывшим гендиректором «Нафтана» Чесновицким и экспертом отдела маркетинга Мартыновым?

- С Чесновицким встречался в Новополоцке. Он заслуживает высших наград за то, что не позволил в тяжелое время остановить «Нафтан». Завод перевооружался, наращивал объемы производства. Но бывший руководитель, которому пошел седьмой десяток, стал никем. Что с Мартыновым, освободившимся в один день с Чесновицким, мне неизвестно: контактов мы не поддерживаем.

- Ваше отношение к Мартынову связано с частичным признанием им вины и последующим переводом его под домашний арест?

- Признаваться было не в чем. Как видно, не выдержав тюремного заключения, Мартынов пошел на компромисс. По иронии судьбы, все сказанное им на суде на приговор не повлияло.

- Вы стали первым обвиняемым по «делу «Нафтана», арестованным за два месяца до Чесновицкого. Чуть позже в интервью «БелГазете» его адвокат подтвердил: коммерческий директор Бондарчук - главный обвиняемый по делу. Вы согласны с этим утверждением?

- За коммерческую деятельность действительно отвечал я, контракты подписаны мной. Чесновицкому на суде делать было нечего. Но на суде обвинение развалилось. Из 41 контракта, заключение которых вменялось нам в вину, остался один, да и то формально, т.к. оправдание, как я уже говорил, было недопустимо.

- Что скажете о признании Чесновицким факта получения денег от литовского бизнесмена Яна Невойне за консультации?

- Трейдер Невойне, один из крупнейших на то время, в консультациях не нуждался: у него большой опыт по части продаж и использования финансовых инструментов.

НА ЗОНЕ

- В каком из мест лишения свободы, где вам пришлось побывать, оказалось тяжелее всего?

- Психологически - в «американке». Телевизор в маленьких камерах - по 8-9 кв. м, рассчитанных на трех-четырех человек, можно было включить с 19.00 до 21.00, пользоваться розеткой - трижды в день. Удобств нет: в туалет выводят два раза в день - утром и вечером; из-за незначительного ремонта воду приходится набирать по дороге на прогулку.

- Как относились к вам конвоиры СИЗО КГБ?

- Первые полгода выполняли инструкции следственной группы. На определенном этапе в камере появился человек, целью которого было войти в доверие к обвиняемому и подтолкнуть его на определенные действия. Это был осужденный, по его словам, переведенный в «американку» для неких следственных действий. Пользуясь информацией, полученной у следствия, он искал общих знакомых, склонял к неким действиям.

Большая часть прапорщиков и сержантов приехали из провинции, как правило, это люди без образования. Многие чувствуют себя в СИЗО дискомфортно, и это отражается на заключенных.

- Проявляли жестокость?

- Ко мне - нет, с другими случалось. Но контролеры СИЗО - подневольные люди, за ними тоже наблюдают и, в случае чего, могут наказать. А работой, даже такой, здесь дорожат.

- Что скажете о других обвиняемых, с которыми удалось общаться в СИЗО?

- Это образованные люди, достигшие в жизни серьезных результатов. В подавляющем большинстве видел бывших руководителей, чиновников, силовиков, бизнесменов. Одним словом, контингент интересный, есть с кем пообщаться.

- В каких еще местах лишения свободы пришлось побывать?

- После «американки» меня с Чесновицким перевели в жодинскую тюрьму, затем в новополоцкую ИК-10. По части пребывания в колонии лучше, зато контингент контролеров и сотрудников более разношерстный и своеобразный. Ничем не примечательные граждане, они то и дело норовят задеть бывшего руководителя, надеются поиметь с него хоть что-то, начиная с пачки сигарет и заканчивая деньгами за лояльное отношение. Если они видят, что на свободе у тебя есть семья, близкие, что «не с теплотрассы тебя сняли», как говорят заключенные, обязательно попытаются использовать это в своих целях.

Сотрудники колонии часто вели себя грубо, обращались на «ты», через слово использовали тюремный жаргон и мат. Похожие на зеков, эти люди быстро становятся частью колонии. К счастью, попадались и другие сотрудники, которым благодарен за нормальное человеческое отношение.

На «химии», куда попал после колонии, оказался наилучший коллектив сотрудников. Таким, как я, рады, ведь на «химии» в основном дебоширы, воры и хулиганы, впавшие в беспробудное пьянство. Человек вышел в магазин, купил бутылку вина, выпил ее за оградой - и ходит по учреждению или поселку пьяным. Это грубейшее нарушение режима, за неоднократное пьянство полагается возвращение в колонию, но с такими мерками «химия» давно опустела бы.

- Тяжело было среди пьяниц и дебоширов?

- На «химии» ты почти свободен. У меня были книги и компьютер, к тому же я много работал: в качестве водителя возил директора совхоза и доярок. Зарплата в деревне - отдельная тема. При напряженном графике за июнь получил Br385 тыс. Многие зарабатывают только в уборочную пору, а это две-три недели. Оклад комбайнера - Br1,5-2 млн., у остальных - по Br400-600 тыс.

«ТУПЕЮТ И ДЕГРАДИРУЮТ»

- С кем из заключенных приходилось встречаться на зоне?

- С героями публикаций «БелГазеты» - бизнесменом Ладисом Каросасом, экс-гендиректором «Джем-банка» Александром Татаринцевым. Это образованные, умнейшие, интеллигентные люди, достигшие многого. Для меня нонсенс, что они осуждены. В колонии много хороших людей.

- Поддерживаете ли вы мнение о том, что лица, виновные в экономических преступлениях, не должны отбывать наказание в местах лишения свободы, так как для них достаточно наказания рублем?

- По крайней мере, они не должны сидеть столько. Люди, обладающие знаниями, в колонии тупеют и деградируют. Это не преступники, которых нужно изолировать от общества. Оптимальный вариант - места ограничения свободы, где осужденных можно использовать в сельском хозяйстве. Нужны водители, механизаторы, пастухи. На селе работать некому. Реалии сильно отличаются от картинки в телевизоре.

- Чем планируете заниматься на свободе?

- Пока провожу время с семьей, которую не видел четыре года. Помогаю родителям, провожу время с сыном, который родился в мое отсутствие. Следствие, кстати, не дало родственникам ни одного свидания, пока я находился в СИЗО в течение полутора лет.

Кем буду работать, пока вопрос: руководящие должности мне занимать запрещено.

СПРАВКА «БелГазеты». Дмитрий Бондарчук родился на Украине в 1969г. После окончания Ленинградского арктического училища (1989) и Государственной морской академии (1995) начал работать судомехаником в Балтийском морском пароходстве, затем в греческой судоходной компании. В 1997г. устроился в ПО «Нафтан» на должность машиниста технологических насосов; с 2002г. по апрель 2006г. - коммерческий директор ОАО «Нафтан».
Добавить комментарий
Проверочный код