Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№25 (646) 23 июня 2008 г. События. Оценки

«Я это всё произнёс незадумчиво»

23.06.2008
 

Василиса ГЛИНСКАЯ

Во второй день судебных слушаний по делу о «живом щите» был допрошен ряд свидетелей, которые заметно путались в показаниях.

Вслед за журналистами в зал суда стройными рядами вошли сотрудники милиции, сочувствующие обвиняемым. Именно эту публику подразумевала адвокат потерпевших Вера Стремковская, громогласно объявившая в первый день заседания перед толпой не допущенных на процесс репортеров, что не знает, «чем забили зал с самого утра».

Адвокат обратилась к подсудимому Алексею Лихторовичу: «Кто принял позывной сигнал о том, что нужно притормозить движение?» «Дорогокупец», - понуро ответил Лихторович, но время и место принятия сигнала назвать затруднился. «Так кто принял сигнал?» - переспросила Стремковская. «Не помню», - окончательно сник Лихторович. «Вы же только что сказали, что Дорогокупец», - изумилась адвокат. Однако обвиняемый упорствовал: «Не помню».

Вмешалась судья: «Тогда давайте начнем с того, сколько вообще сигналов было». «Два, - ответил обвиняемый. - Первый - оказать помощь в остановке машины. Второй - притормозить движение». Каким образом сотрудники ГАИ должны были притормозить движение, он ответить отказался: «Затрудняюсь ответить на этот вопрос». «Вы обсуждали с Дорогокупцом, как притормаживать?» - «Нет, не обсуждали». Стремковская попросила разрешения зачитать протокол предварительного допроса от 29 апреля, где Лихторович сообщил, что обсуждал с Геннадием Дорогокупцом варианты перекрытия дороги своей автомашиной: «Решение о перекрытии дороги автомашиной принимал Дорогокупец, т.к. он является командиром взвода». «Так обсуждали?» - «Затрудняюсь ответить».

Когда вопрос был переадресован Дорогокупцу, тот пробормотал довольно длинную фразу, которую никто не разобрал, но передумал откровенничать и, как и напарник, был предельно краток: «Затрудняюсь ответить».

Тогда адвокат огласила протокол очной ставки от 13 мая между Дорогокупцом и Лихторовичем, где Дорогокупец утверждал: «Да, мы обсуждали вариант перекрытия автодороги автомашиной ГАИ, и лично мной было принято такое решение». «Это правда?» - поинтересовалась адвокат. «Оставлю без ответа», - отреагировал он.

В качестве свидетеля в зал пригласили соседку Пашкевичей Ларису Колос, вызванную в тот роковой вечер на место происшествия по мобильному. Она поведала, что «сотрудники ГАИ улыбались и обсуждали разбитые милицейские машины: мол, придется списывать». На этой фразе присутствовавшие в зале сотрудники милиции раздраженно цокнули языками.

Члены экипажа, прибывшего на место уже после столкновения VW с авто потерпевших, из разряда подозреваемых перешли в разряд свидетелей. Инспектор ДПС ГАИ Октябрьского района Владимир Молочко 2 марта заступил на службу с водителем экипажа Кореневым. «В 21.30, находясь в автохозяйстве, услышали информацию о преследовании. Затем нас вызвал Дорогокупец: информацию слышали? Слышали, но находимся в автохозяйстве». Адвокат долго добивалась от Молочко, что значит фраза «находимся в автохозяйстве». «Что мы не можем выехать», - наконец сказал он. Тем не менее, экипаж выехал. На дороге свидетель видел «вибрацию фар двух автомобилей», из чего сделал вывод, что машины потерпевших в момент столкновения с VW были в движении. Адвокат спросила, на каком основании с Молочко и Коренева сняты все обвинения. «Не знаю», - ответил Молочко.

Он сообщил, что решение выехать на место происшествия они с Кореневым приняли «вдвоем и самостоятельно». Картина перед экипажем открылась следующая: «Во второй и третьей полосе движутся две автомашины, BMW и Toyota. Слева, на полосе торможения, стоит экипаж ГАИ. Лихторович отошел от машины, шел к авто, которое приближалось. Дорогокупец выходил из машины». После столкновения с авто Ментюка BMW понесло, и она врезалась в автомобиль Коренева. «Как Лихторович убегал в кусты, вы видели?» Поднялся Лихторович. «В какие кусты? - удивился он. - Там кустов нет». «Ну, к разделительному бордюру». «Да, в целях самосохранения», - ответил обвиняемый.

Позже выяснилось, что Молочко умудрился присутствовать в зале суда в первый день, хотя свидетелей попросили покинуть помещение.

Внушительный Коренев пояснил, почему после ДТП на авто ГАИ были выключены проблесковые маячки: «BMW, столкнувшись со служебной машиной ГАИ, работал на полных оборотах, я испугался, что это работает моя машина - вдруг замкнет. Потому и выключили зажигание с целью собственной безопасности. Мигалки же работают от зажигания». Отвечая на вопрос, в чем заключалась задача экипажа, Коренев разнервничался: «Мы должны были оказать помощь». «Что именно вы сделали для оказания помощи?» - спросила Стремковская. «Ничего, - ответил экс-подозреваемый. - Не успели доехать». «Все ли необходимые действия были предприняты обвиняемыми на трассе?» - уточнила адвокат. «На их месте мог быть я, - заключил Коренев. - Я считаю, что да».

Член экипажа, преследовавшего Ментюка, инспектор ДПС Слуцкого РОВД Александр Кондратеня, живо описал погоню: «Проехал мимо, не среагировав на требование остановиться и резко увеличил скорость.

Наше авто не могло развить большую скорость, он совершал резкие маневры, не давал приблизиться. Шел мелкий дождь. Оказалось, что все наряды района заняты на спецмероприятии, нам должны были выслать минский наряд ГАИ. Сообщалось, что он ожидает в районе деревни Сенница. Там поток транспорта был насыщенный, все полосы равномерно заняты, но Ментюк маневрировал, не сбрасывая скорость. Въезжая в Сенницу, поток транспорта начал снижать скорость, а Ментюк нет».

Адвокат зачитала протокол допроса от 18 марта, где этот инспектор заявлял, что экипаж должны были встречать два патрульных автомобиля ГАИ, а не один. Объяснить расхождения он не смог. Как признался свидетель Кондратеня, на месте происшествия они «говорили, что в ДТП крайними всегда остаются гаишники». В зале послышался нервный смех.

Его молодой напарник Дмитрий Сытько сообщил, что «зад авто Ментюка был немного подгружен, и мы не знали, пьян ли он или что-то везет». «На такой скорости он мог что-то худшее утворить», - добавил свидетель. «Большинство водителей в нетрезвом виде не останавливается: у кого бензин кончается, кто с чем-то сталкивается…» Он искренне ответил на вопрос, что обсуждалось на месте происшествия: «Как уехать побыстрее. На следующий день на работу в первую смену, к 7.00. Что нам за это будет. Выговор - как минимум». Он уточнил, что мигалки на милицейских машинах обычно работают независимо от зажигания.

Любопытен рапорт Сытько на имя руководства от 2 марта: «Автомобиль VW, не снижая скорости, совершил столкновение со стоящими на проезжей части автомобилями Toyota и BMW». «Откуда вам было известно, что автомобили стояли?» - атаковала адвокат. «Горели стоп-сигналы» - «Второго числа вам было известно, что машины стояли?» - «Я предположил» - «А как вы можете писать в рапорте предположения?» - «Затрудняюсь ответить, стояли они или ехали. В шоке был. У меня тряслись руки, у меня впервые такое в жизни» - «Вы не оценивали адекватно ситуацию?» - «Во всем остальном оценивал».

К трибуне вышел Александр Бужинский, дежурный инспектор ДПС, которому принадлежала фраза о том, что инспекторы Октябрьской ГАИ «работают там, перегораживают». «Слово «перегораживают» было сказано машинально», - оправдывался он. «Машинально вы могли бы сказать, что вы английская королева, однако не сказали», - съехидничала Стремковская. «Я это все произнес незадумчиво, - конкретизировал Бужинский. - Не задумывался».

Во время прослушивания аудиозаписей прозвучала сакраментальная фраза: «Ну ты ж движение перед развязкой там немножко притормози». Свидетель Бужинский узнал голос старшего дежурного инспектора ГАИ города Антоневича. Последний также был вызван в суд в качестве свидетеля на 20 июня, однако с 18 июня ушел в отпуск и отправился за границу.

Ввиду отсутствия Антоневича были оглашены его показания в ходе досудебного производства: «Не будучи на месте происшествия, трудно было предположить, какими методами воспользуются инспектора для остановки преследуемого транспортного средства. Давая указание «ты ж перед развязкой там движение немножко притормози», я имел в виду принятие ими мер по безопасности посторонних граждан, не допустить их к выезду на шоссе, где ведется преследование, постороннего транспорта со съездов с МКАД, Колядич и Сенницы. Я не мог предположить, что сотрудники ГАИ расценят мои указания по-иному».

Как отметил Антоневич, согласно инструкции,остановка непокорного авто «должна производиться с использованием транспортных средств оперативного назначения, выставляемых на автодороге с включенными проблесковыми маячками и звуковой сигнализацией. Затем автодорога с транспортными средствами оперативного назначения перекрывается спецтранспортом за исключением того, который перевозит опасные грузы. Также остановка может быть произведена автотранспортом ГАИ. Автомобили ГАИ двигаются впереди нарушителя в попутном направлении с включенными сигналами, постепенно притормаживая до полной остановки, избегая резкого наезда транспорта нарушителя».

Во время просмотра фотографий, снятых на камеру мобильного телефона Пашкевича, адвокат подсудимых предполагал в каждом блике отражение проблесковых маячков авто ГАИ, пока сами инспекторы не заверили его: на тот момент маячки уже были выключены. В это время с места поднялся Сытько и внезапно объявил, что сделал четыре фотоснимка места происшествия еще до приезда скорой. «Почему вы раньше не сказали?» - зал был явно огорошен.

Адвокат задал водителю BMW Пашкевичу неожиданный вопрос: «С учетом того, что длина спецсредства «Диана» составляет 5,5 м, каким образом сотрудники ГАИ должны были остановить VW на трассе шириной в 16,6 м?» Судья вопрос сняла, пояснив, что Пашкевич в нем некомпетентен: «А что 16 больше 5, мы и без него знаем».

Судья зачитала заключение по факту принудительной остановки машины Ментюка от 24 апреля, подписанное начальником ГАИ Минска Дмитрием Корзюком: «Сотрудниками ДПС Октябрьского района было принято решение о принудительной остановке указанного автомобиля с помощью специальных средств». Когда сотрудники ГАИ остановили собственную машину на полосе торможения,другие водители «начали снижать скорость и останавливаться. Инспектор Лихторович, выбежав из патрульного авто, двигался в направлении Сенницы, показывал жестами о продолжении движения, запрещал выходить из авто. Дорогокупец намеревался достать из багажника спецустройство «Диана» для принудительной остановки транспортного средства и перегородить им проезжую часть. Не успел этого сделать, т.к. услышал звук столкновения». «Вы согласны с заключением?» - спросила Стремковская у Дорогокупца. Тот помялся и вдруг пробормотал: «Н-нет... Не успели… Понимаете, это «не успели»… Тут он взглянул на адвоката и вдруг заявил: «Отказываюсь от дачи объяснений». Все принялись хором стыдить хитро прищурившегося адвоката. «А вы, Лихторович, будете отвечать?» - спросила Стремковская. «Я не могу ответить на ваши вопросы», - сказал тот.

Пока шло заседание, в редакцию «БелГазеты» позвонила Оксана Ментюк, сестра Романа, и сказала, что намерена судиться с журналистами СТВ: «Я прихожу домой, открываю квартиру, а дитенок с журналистами СТВ в квартире закрыт. А может, у меня деньги пропали? Попросили показать фотографии. Какое имели право без взрослых заходить в квартиру? Я зашла - они мне сразу камеру. Я им говорю: уберите, бо побью. Какое интервью? Парень вырос на улице, государство ему помогло? Вы все смеетесь с него, правильно: милицию вы не высмеете, потому что у них найдутся связи».
Добавить комментарий
Проверочный код