Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№13 (634) 31 марта 2008 г. Тема недели

«Лучше не иметь фотографий, но иметь живого фотографа»

31.03.2008
 

Наталья ПРОВАЛИНСКАЯ

№ 13 [634] от 31.03.08 - «Так в Беларуси избивают журналистов» - под этой подписью интернет-ресурсы распространили на минувшей неделе фотоснимок, на котором изображен фотокорреспондент «Нашай Нівы» Андрей Ленкевич с разбитым носом.

Фотокорреспондент был задержан сотрудниками спецназа во время демонстрации 25 марта в Минске и следующую ночь провел в приемнике-распределителе на ул. Окрестина, 26 марта состоялось рассмотрение дела в суде, однако заседание было перенесено на 27 марта и закончилось возвращением дела в РУВД на доработку.

В интервью корреспонденту «БелГазеты» Андрей ЛЕНКЕВИЧ рассказал о легких побоях, галантном обращении омоновцев с девушками и судебном заседании продолжительностью в полторы минуты.

- По свидетельствам информагентств, 25 марта вы были «жестоко избиты» правоохранителями. Как это произошло?

- Я фотографировал и попал в эту передрягу, т.к. не среагировал вовремя. Спецназ выстроил оцепление, чтобы сжать манифестантов в очередное кольцо. Кольцо, которое образовалось сзади, прижало меня к стоящему впереди. Когда две колонны сомкнулись, в общей потасовке я несколько раз и получил по носу. Это не было избиение: спецназовцы - ребята крепкие, если бы они на самом деле били, от носа могло бы ничего не остаться! Ударили немножко… Видимо, рукой: край носа болел, ну и на лице было несколько ссадин, следы от перчаток. Все произошло в считанные доли секунды: они сошлись, митусня, шух-шух, и меня передали по рукам из этого котлована наружу.

Там два сотрудника взяли меня под руки и привели (или, скорее, принесли) в машину, зеленый автозак. Все это время я повторял, что я журналист. Коллеги бежали рядом, снимали и кричали: отпустите, это наш коллега! Да и фотоаппарат, висевший у меня на шее, говорил сам за себя. Вспышку к тому времени в этой митусне сбили. Возможности поднять ее не было, так она и осталась лежать где-то на площади.

В автозаке уже был один человек, так что я стал вторым. Далее стандартная процедура, судя по свидетельствам манифестантов: на колени, на пол, головой вниз, руки на голову. Потом других задержанных начали приводить интенсивно: видимо, снаружи начались очень активные действия. Когда людей закидывали, слышал, что кого-то подталкивали и ударили дубиной пару раз. После погрузки в целом все было лояльно и корректно.

Сначала спецназовцев в автозаке было четверо, но через какое-то время обстановка на улице накалилась: прибежал кто-то из старших и попросил, чтобы в автозаке осталось минимальное количество для наблюдения за нами, остальные ушли. Я поднял руку, попросил разрешения обратиться, сказал, что я журналист и меня задержали случайно. Мне ответили коротко: приедем - разберемся.

Повезли нас в Советское РУВД. Сначала все сидели на полу, потом нам сказали: если есть девушки, пусть сядут на лавки. Без привычки сидеть в такой позе очень неудобно, мужчины стали просить менять ноги, которые сильно затекали. Через какое-то время все уже сидели на лавках. Приехали в РУВД, где я обратился к подполковнику (видимо, начальнику РУВД). Он сказал: посиди, подожди. В четыре утра привезли на Окрестина и расселили по камерам.

- Вам оказали медпомощь?

- Я не просил медпомощи, она мне особо не нужна была. Удар был не такой сильный, просто лопнул сосуд - мужская травма. В РУВД я прощупал нос и убедился, что он не сломан, удар пришелся спереди: нос не двигался, кости не были сломаны.

- Вы не снимали побои?

- Нет, они были легкими.

- Случалось ли с вами подобное в ходе предыдущих уличных акций?

- Для меня это был новый опыт. Обычно силовые структуры без проблем пропускают через оцепление, понимая, что журналист находится на работе. Если честно, пока у меня не забрали шнурки из ботинок, не вырезали все мои шнурки даже из куртки и свитера, я верил, что меня отпустят. Но на этот раз действительно не отпустили, хотя на моем лице была кровь. До этого 25 марта слово «журналист» в 100% случаев действовало безотказно. Некоторых коллег уводили в автозак, но потом отпускали, видя технику и удостоверения. Я попытался показать журналистское удостоверение, но они ответили: не надо, вы задержаны.

- Что происходило в суде?

- Обвинение было стандартное: участие в несанкционированном митинге. Полтора часа судья пыталась выяснить, на каком расстоянии от митингующих я находился - в 5 или 15 м. Показания спецназовцев были абсолютно идентичны. Сказали, что им меня передали, мое лицо к тому моменту уже было разбито. Не было названо ни одного факта, доказывающего, что я проявлял себя как участник митинга: никакой атрибутики при мне не было. Обвинение строилось ни на чем.

Суд был открытый - пришли лидеры демсил и коллеги-журналисты, в то время как на судах многих других манифестантов присутствовал только адвокат и судья. Спецназовцы, которые меня привели с первого этажа на второй, вели себя нормально: никто не держал за руки, моя девушка пришла к дверям, мы обнялись, меня фотографировали, перед входом я спокойно разговаривал с Милинкевичем и коллегами. Все было спокойно.

В первый день суд не закончился, его перенесли на следующий день. Судья сказала, что не знает такой газеты «Наша Нiва» и попросила предоставить документы о ее регистрации. Также попросила моего главного редактора прийти в суд, пояснив, что хочет узнать, каким образом журналисты нашей газеты получают задания. К всеобщему удивлению, на следующий день суд длился ровно полторы минуты (мои коллеги засекли время). Судья спросила, есть ли у меня какие-то дополнения. Я ответил, что в МИДе сейчас находится несколько писем протеста от World Press Photo , ассоциации журналистов Австрии и т.д., после чего судья объявила, что дело направляется на доработку в Советское РУВД.

- Дело закроют?

- В таких случаях иногда находят новые факты, доказывающие виновность. В других случаях через два месяца дело закрывается за истечением срока давности.

- Корреспондент «КП» в Белоруссии» Олег Улевич, которому 2 марта 2006г. милиция сломала нос, после прекращения расследования по уголовному делу о его избиении обратился к прокурору Минска с просьбой возобновить расследование. Позже журналист попросил политубежища за пределами Беларуси. Не намерены ли вы последовать его примеру?

- Нет, не хочу. Улевичу досталось больше! Мне пока ничего не угрожает. Знаете, не только у нас бьют носы. В Китае тоже не сладко приходится, и т.д. Все нормально, будем продолжать работать. Каждый фотограф и журналист понимает, что такие акции носят хаотичный характер, и нужно быть готовым ко всему.

В ту ночь на Окрестина я не спал и много думал, почему же я не успел вырваться. Ведь коллеги, которые стояли передо мной несколько мгновений назад, смогли убежать. Видимо, замешкался: слишком много снимал и смотрел только вперед. Значит, нужно смотреть и назад. Есть такое выражение: лучше не иметь фотографий, но иметь живого фотографа.

СПРАВКА «БелГазеты». Андрей Ленкевич родился в 1981г. в Гродно. Окончил факультет радиофизики БГУ. В течение года учился по программе World Press Photo в Армении. Публиковался в New York Times, Spiegel, Stern, Le Figaro, Herald Tribune , Gazeta Wyborcza, «Огоньке». Большое количество выставок в Европе (Бельгия, Австрия, Польша, Эстония, Литва, Германия). Штатный фотокорреспондент газеты «Наша Нiва».
Добавить комментарий
Проверочный код