Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№9 (630) 03 марта 2008 г. Тема недели

Евангелие от Александра

03.03.2008
Александр Козулин как фактор белорусской политики

Виктор МАРТИНОВИЧ

Чем дальше, тем больше его политическая биография становится похожей на апокриф. Он совершает поступки, которые в белорусских условиях всеми заранее объявляются невозможными. Он обходит капканы, расставленные на пути, и в итоге в них оказываются сами же расставлявшие. Он ведет себя, как чудотворец: сталкиваясь с очередной непробиваемой стеной, он называет как минимум три разных способа покончить с ней. В тронутых политикой кругах с 26 по 28 февраля об Александре Козулине говорили куда больше, чем о власти.

В рамках эфирного времени, предусмотренного белорусским избирательным законодательством, стать известным кандидатом в президенты невозможно. Александра Козулина именно потому и допустили к президентским выборам в 2006г., что были уверены в его неспособности заявить о себе: мол, сейчас обласканный властью дядя столкнется с жестокими реалиями и поймет, что зря полез. Но козулинские радио- и телевыступления до сих пор обсуждает и помнит вся страна.

Далее что ни поступок, то какая-то сплошная героика. Рукопашные доктора наук Козулина со спецназом во время официального мероприятия в ДК железнодорожников, шоу с элементами перфоманса на церемонии вручения удостоверений кандидатов в президенты во Дворце Республики, наконец, арест 25 марта 2006г. в батальных декорациях похода к спецприемнику-распределителю, овеянных слезоточивым газом. Причем шел он во главе колонны не проводить митинг, а освобождать задержанную молодежь. Находясь в тюрьме, он умудрился присутствовать в информационном ландшафте наравне с другими оппозиционными политиками, свободу которых никто не ограничивал.

Когда Козулин объявил голодовку с требованием вынесения «белорусского вопроса» на рассмотрение Совбеза ООН, на это событие по привычке никто не обратил внимания: мало ли кто в белорусских тюрьмах объявляет голодовку. Тем более с таким «дурацким» требованием. В странах Африки такие порядки, что Беларуси до них еще очень далеко, а Совбез ООН по этому поводу не заседает: у него много других дел. Но скоро оказалось, что Козулин обладает уникальным даром наделять истершиеся слова белорусского политического словаря реальным смыслом. И если он говорит «смерть», это и означает смерть, его собственную смерть, если требования не будут выполнены. Когда Козулин перешел порог, за которым сердце могло остановиться в любой момент, «белорусский вопрос» действительно вынесли на рассмотрение Совбеза ООН. Козулин предусмотрел, что для Запада и США даже одна человеческая жизнь стоит многого.

Ему предложили выйти из тюрьмы задолго до освобождения Артура Финькевича, Андрея Климова и др., еще в 2007г. Нужно было только написать на имя президента прошение о помиловании. Ирина Козулина сказала: если бы он написал прошение, он не был бы Александром Козулиным. Символическая битва в очередной раз была выиграна.

Когда началась амнистия, ему предложили уехать в Германию «лечить» неизлечимо больную жену, без права возвращения в Беларусь и права заниматься политикой. И он отказался, понимая, что речь идет не о лечении жены, а о его эмиграции по схеме Семена Шарецкого и Зянона Пазьняка. По телевизору сказали, что жена ему давно уже не нужна, он не заботится о ее здоровье. И умирающая Ирина Козулина вновь ответила телевизору, причем так, что у тех, кто слышал ответ, не осталось сомнений в том, кто остался в капкане. А Александр Козулин из тюрьмы поздравил ее с Днем всех влюбленных, вставив в послание многозначительную фразу о том, что у него «в этой жизни была, есть и всегда будет только одна, единственная, любимая жена».

Когда эта самая красивая love story белорусской политики закончилась смертью Ирины, он поставил себе задачу: присутствовать на ее похоронах. Задачу совершенно невыполнимую, что ему тотчас же компетентно разъяснили. Во-первых, у него есть дисциплинарные взыскания; во-вторых, формально Ирина не являлась ему женой: они развелись накануне президентской кампании. Козулин пожал плечами и объявил голодовку, заявив, что без него похорон не будет. Вопрос об отпуске превратился в вопрос о погребении. А поскольку с 26 февраля Козулин обещал сделать голодовку сухой, погребений могло стать сразу два, а всем к этому времени было понятно, что со словами этот доктор наук не шутит.

Оказавшись на свободе, Козулин выработал новую тактику, превратившись из уличного боевика в мудрого консолидатора. Его фразу о том, что теперь, после потери жены, «все белорусы являются моей семьей», можно вносить в учебники по конструированию имиджа. Он перестал критиковать оппозицию и стал стремительно набирать симпатии партий всех спектров и взглядов. Один из авторитетных национально ориентированных мыслителей признал, что Козулин больше не является «пророссийским политиком», т.к. благодарен Западу и США за участие в своей судьбе. Непонятно, что делать дальше Александру Милинкевичу, ведьв эти дни Козулин оперировал его же имиджем признанного, респектабельного переговорщика и окончательно утвердился в этой роли.

Ныне сам Козулин превращается для власти в ту самую непробиваемую стену, совладать с которой невозможно. Долго держать его в тюрьме не получится: это аннулирует итоги начавшейся политамнистии. Выпускать его тоже нельзя: он провозгласил 2008г. «годом БНР» и устроит свое «25 марта», празднование 90-й годовщины БНР хоть в июне, хоть в августе. То, что, собрав на улице толпу, он пойдет именно туда, куда захочет, а не на пл. Бангалор, ясно как божий день. А посадить опять будет уже невозможно, т.к. зачем тогда было выпускать?! И как же быть с амнистией?

Козулина невозможно уничтожить. Он стал слишком известен, его исчезновение или странная смерть вызовет такую бурю протеста, что похороны превратятся в последний для белорусской стабильности митинг.

Положение безвыходное. Вопрос в том, хватит ли у власти интеллектуальных ресурсов для того, чтобы предложить как минимум три разных способа совладания с ним.
Добавить комментарий
Проверочный код