Воскресенье, 11 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№5 (626) 04 февраля 2008 г. Радости жизни

«Шанс нужно всегда давать человеку»

04.02.2008
 

Анастасия КОСТЮКОВИЧ

№ 5 [626] от 04.02.08 - Итак, свершилось: лента Никиты Михалкова «12» вошла в пятерку претендентов на премию «Оскар» в категории «Лучший иностранный фильм» (в short-list попал и фильм Сергея Бодрова «Монгол», но от Казахстана). Если случится, то это будет уже второй «Оскар» Михалкова: в 1994г. он получил самую заветную в киномире статуэтку за фильм «Утомленные солнцем», чему предшествовала победа в Каннах. Ныне все идет по тому же счастливому сценарию: на Венецианском кинофестивале в 2007г. «12» были удостоены «Золотого льва». Теперь вопрос только в том, насколько близкой и понятной американским киноакадемикам будет задушевная беседа двенадцати разгневанных российских мужчин о русских бедах, которые ныне, увы, уже не вписываются в старинную формулу «дураки и дороги». Все стало много сложнее…

Одну из ключевых ролей в ленте «12» сыграл актер Сергей МАКОВЕЦКИЙ, с которым корреспондент «БелГазеты» говорила не только об этом фильме, но и вообще о последних работах актера в кино…

- О «12» я могу говорить бесконечно: обожаю этот фильм! И я ничуть не боюсь, что картина может оказаться непонятной западному зрителю. Я видел, как на Венецианском фестивале ленту принимала публика: пошли титры, и зал с криками «Браво! Брависсимо!» обернулся к нам. Аплодировали десять минут. Аплодисменты бывают разные: вежливые, редкие, а это был взрыв эмоций! Но жюри из выдающихся режиссеров разделилось: часть - за китайского режиссера Энга Ли (фильм «Вожделение»), другие - за Михалкова, в т.ч. председатель жюри Пол Верхувен и режиссер фильма «Пианино» Джейн Кэмпион. Они заседали десять часов. Пригласили президента фестиваля. И второй раз за всю историю фестиваля нарушили протокол - дали два «Золотых льва». В регламенте нет «специального» льва, так что это была полновесная награда за всё! Пол Верхувен зачитал: «За талант режиссуры, за актерский ансамбль, за эмоциональность и глубину…»

- Вы смотрели «первоисточник» - фильм Сидни Люмета «12 разгневанных мужчин»?

- Никогда. И сознательно не стал делать этого перед съемками. Но я бы не назвал фильм Михалкова римейком. Если я ставлю «Чайку» и вы ставите «Чайку», это же не значит, что вы ставите римейк моей «Чайки»! Так и с фильмом. Это скорее интерпретация, новое прочтение пьесы Реджинальда Роуза, которую Никита пытался ставить уже давно. В фильме заметна эта осознанная театральность, неторопливость повествования, эти длинные планы, когда камера пять минут едет вокруг стола, и все сразу в кадре. Всего работали четыре камеры, и мы никогда не знали, какая включена, и играли, как в театре: все время были в материале. У нас были репетиции до двух-трех часов ночи, а с утра опять начинали снимать, работали по двенадцать часов в сутки, иногда и больше.

- Вы сразу приняли предложение Михалкова на участие в съемках?

- Я принял сразу - он не сразу предложил! Никита Сергеевич пришел как-то к нам в театр на спектакль «Черный монах» в постановке Камы Гинкаса. После зашел за кулисы и сказал: «Сережа, у меня для тебя есть очень хорошее предложение!» Но не сказал, какое. И время идет, а он все не звонит, а самому мне звонить неприлично. А потом я так по-чистоплюйски подумал: «А почему неприлично? Я ведь не звание прошу - работу!» И когда узнаю, что это будет фильм «12», и что уже идут репетиции, и что мои партнеры по спектаклю «Лунный свет, медовый месяц» Гармаш и Водянов там заняты, а я - нет…

Я позвонил сам… «Серега, а мне сказали, ты занят…» (Бывает такое, что артиста могут не найти, ассистенты режиссера забудут позвонить, замотаются, потом соврут…) И мы с Никитой Сергеевичем решили: «Ну, ладно, значит, в следующий раз». И я спокойно поехал в Литву играть «Ревизора» в постановке Римаса Туминаса.

Был канун католического Рождества. Я думал остаться в Литве еще на пару дней, но позвонила жена: «Сережа, приезжай домой». И я приехал. Только вошел в дом - раздался телефонный звонок Михалкова:«Ты в Бога веруешь? Ответь мне… Да? Тебя услышали! Я хочу позвать тебя на роль в фильме «12». Сценарий тебе уже повезли. Нет-нет, это не программа «Розыгрыш»!»

На другой день я был уже на площадке, где собралась вся команда. Оказывается, Олег Меньшиков отказался от роли - не согласился с трактовкой. Это слова Михалкова. Олег хотел играть эдакого Эйнштейна, который один все переворачивает. Но тот вариант роли, который предложил Михалков, мне кажется интереснее. Хотя у меня тоже были вопросы: монолог моего героя единственный, снятый на общем плане. Мне как актеру было обидно. И я Никиту спросил: зачем так? почему? И получил гениальный ответ:«Кино - это искусство общих планов. Если монолог слушается на общем плане и доходит до публики, то крупного и не нужно. Крупный план - это всегда монолог». А мой герой на общем плане говорит о себе, но не ради себя. В этом суть.

- Ваш герой в «12» первым начинает сомневаться в виновности обвиняемого. Устами своего героя вы говорите, что каждому нужно давать шанс. Многие ли вам давали такой шанс?

- Умница, вы задали грандиозный вопрос! Всем нужен шанс. Моя мамочка, когда я сказал ей, что буду поступать в театральный (хотя мы как-то решили, что я буду поступать в медицинский, но вдруг резко изменил свое мнение), не сказала:«Нет». Она не сказала: «Да». Она промолчала… Она промолчала и дала мне шанс решить все самому. А если бы мама сказала категорическое «нет», я бы мог ее послушать, потому что сам не был уверен, что поступаю правильно.

То же самое с моими режиссерами, которые давали мне роли: ведь для актера роль - это шанс. Я пришел в кино благодаря встрече с Владимиром Хотиненко на «Патриотической комедии». И он дал мне шанс самому выбирать из двух ролей: Пиню или Ильина. Домовой Пиня такой - ах! - резкий, как брызги шампанского, очень выигрышная роль. А Ильин сидит и молча смотрит телевизор без звука. И я вдруг почувствовал, что мне хочется побыть именно таким. Мне захотелось рассказать эту историю без красок, без проявлений - и я угадал. Вдруг родился современный «Дядя Ваня». Это был мой шанс.

Шанс нужно всегда давать человеку. Если вы лишаете его шанса - даже на ошибку! - то вы, во-первых, не имеете на это права: Господь дает нам шанс. Сколько раз дает, а мы все отворачиваемся. Каждый раз он дает нам великий шанс на наше спасение. А мы почему-то считаем, что другому человеку больше дается. Кто мы такие, чтобы так считать?

Человек так устроен, что он только потом может понять, что это был шанс. А в тот момент пройдет мимо. О, сколько шансов, которые мы имели и не использовали, и жалеем, что не использовали!

- Михалков уже дал вам шанс снова сниматься в его фильмах?

- Да, я уже приглашен в «Утомленные солнцем-2», где у меня не большая, но значительная роль: я играю капитана СМЕРШа.

- Недавно прошел сериал «Ликвидация» Сергея Урсуляка, в котором вы играете роль Фимы, изначально отданную Андрею Краско. После его смерти на съемочной площадке вы без уговоров согласились войти в эту роль?

- Андрей успел сняться только в сцене смерти своего героя: когда Фиму мертвого везут в кузове грузовика. А через три дня произошла трагедия. Я только узнал о случившемся из теленовостей, как тут же раздался звонок режиссера: «Сережа, я хочу, чтобы ты вошел в картину». Я, даже не думая, сразу сказал «да», но потом пришла мысль: а хорошо ли это? На что я сам себе ответил: «Я же не отнял его работу». Потом Сергей Урсуляк говорил мне, что если бы Краско успел хоть что-то сыграть, то он бы его оставил, сократив роль. И это была бы последняя работа Андрея в кино.

- Есть роли, от которых вы все же отказываетесь? Вот Воланда сыграли бы?

- Хм… Я очень хотел бы сыграть Пилата. Сыграть человека, который прекрасно понимает, кого он отправляет на смерть…

Есть роли, которые все же не стоит играть, хоть я не чистюля и не чистоплюй. Возьмите хоть бы мою роль в «Про уродов и людей» Балабанова! Моя подружка, когда увидела меня в этом кино, буквально кричала: «Это не он! Не он! Он не мог это сыграть!» И правда, это был уже не я. Все в моем герое было придумано мной: походка, взгляд. Я придумал, просто почувствовал, что у Иоганна должны быть другие глаза, может быть, другого цвета. Мы пошли с Лешей Балабановым в оптику. Я попросил дать мне линзы… ну, минус 200, наверное. (Смеется.) Я надел их, и передо мной встала белая пелена. Голова закружилась. Нужно отдать должное Балабанову: он посмотрел в мои глаза с этим стеклянным взглядом в никуда и сказал: «Будем работать с линзами». И когда я теперь вижу с экрана эти черные немигающие глаза Иоганна, понимаю, что был прав, что настоял. И что спрятался за этим взглядом.

- Почему вы тогда отказались от роли в фильме Балабанова «Груз-200»?

- Скажу честно: я отказываюсь от роли только тогда, когда чувствую, что в самой истории заложено что-то черное. Это нужно сыграть, а как сыграть, если все вызывает у тебя сильное внутреннее неприятие. Когда ты это неприятие чувствуешь: «Нет, нет! Не хочу, не хочу!..» А чтобы сыграть убедительно, нужно зачерпнуть в глубине самого себя. Сыграть - значит куда-то заглянуть, открыть дверь в свое подсознание. Но кто знает, что тебя ждет за этой последней дверью, стоит ли туда заглядывать, какая рожа оттуда посмотрит?

В «Груз 200» я должен был играть атеиста, которого в итоге изобразил Леонид Громов. В тексте роли есть слова отрицания Бога… Я считаю, что актер имеет право на сомнение. Когда я прочитал сценарий, мне показалось, что он меня как-то внутри… царапнул. И эта первая реакция, может быть, была неверная, но я категорически не захотел в этом участвовать и даже отговаривал Лешу от съемок фильма. Хотя я прекрасно знаю Балабанова, его выдающиеся способности даже в самой жесткой ситуации пройти по лезвию ножа. Он еще ни разу не скатился в пошлость. Наверное, мой отказ был моим внутренним порывом. Не знаю, был ли я прав… Но когда Балабанов попросил меня эту роль переозвучить, я согласился. Ибо после просмотра фильма впечатления у меня были иные, чем от сценария. Я обрадовался тому, что Алексей сумел снова пройти по грани…

- А нужно ли ходить по этой грани?

- Режиссер имеет право на свой взгляд. Не лишайте его этого права! Режиссура - это эгоизм, и нельзя режиссеров в этом обвинять, иначе не будет кино.

Я знаю, что эту историю Алексей хотел снять очень давно. У него есть много сценариев, к которым он приступает, потом откладывает и снова возвращается. Так было с «Братом». История ведь была придумана давно, но только когда он встретил Сережу Бодрова, увидел эту личность, вдруг все сложилось: он нашел своего Данилу. Так было с фильмом «Про уродов и людей», где была придумана история, но только когда он встретил меня на съемках «Трофима», то сказал: «Тут же запускаемся с историей «Про уродов и людей».

Режиссура - это категорическое ощущение времени. Режиссер имеет право на взгляд, даже если он никому не нравится. Но это его взгляд на то время, это его, Алексея Балабанова, ощущения того времени, тех далеких 80-х, когда Черненко был у власти, был полный застой. Он жил в таких провинциальных мрачных городах. И это его, Балабанова, ощущение того времени. Оно такое. У кого-то другое, у другого режиссера это время будет категорически светлое, одни здравицы. У Алексея же очень жесткий взгляд. Он имеет на него право: он талантлив.

Сейчас Балабанов работает над «Морфием» по Булгакову, в котором предложил мне роль фельдшера. За основу взят незавершенный сценарий Сережи Бодрова-младшего, который Балабанов переделал. Я даже немного не согласен с его переделкой: в рассказе Булгакова фельдшер меняет баночки с морфием на калий, и когда обожженные люди попадают в больницу, им вместо морфия вкалывают калий, и они умирают. Леша изменил ход истории так, что это врач, подсевший на морфий, меняет содержимое пузырьков.

Я понимаю, почему Балабанов так сделал: ему нужно показать полное разложение гениальной личности, которая падает все ниже и ниже. Мне, конечно, было бы приятнее, если бы мой фельдшер жил так, как придумал Булгаков, тогда мне было бы что играть. Сейчас фельдшер стал слишком хорош. Значит, мне нужно что-то придумать…

- Вы не хотите сами попробовать себя в режиссуре?

- У меня есть внутри такой азарт. И уже не раз предлагали. На студии им. Горького Грамматиков предложил мне: «Сними водевиль! Я дам хорошего оператора». Но я помню, как Таня Догилева очень хотела поставить спектакль «Лунный свет, медовый месяц» - и поставила. А потом лежала в лежку, после того как журналисты наотмашь ее разгромили.

Это же чудо, когда человек чего-то хочет по-настоящему. Тогда все у него обязательно получится, пусть и не сразу. Потому что тогда включаются скрытые внутренние механизмы. Но только если очень хотеть. За старания Боженька помогает тем, кто искренне ждет и терпит. Вот и я жду…
Добавить комментарий
Проверочный код