Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
«Нет в Беларуси того человека, который не знает о вас как о председателе великой страны» - сообщил Александр Лукашенко председателю КНР. А насколько хорошо вы знаете Си Цзиньпина?
давно на короткой ноге с товарищем Си
лично не знаком, но есть общие знакомые
пересекались пару раз на тусовках
тщательно отслеживаю каждый шаг товарища Си
не помню, кто это, но раз президент говорит, наверное, мы знакомы
№50 (620) 17 декабря 2007 г. Sexus

Есть только миг

17.12.2007
между блокбастерами

Кирилл ЖИВОЛОВИЧ

Жил-был в белорусской глубинке обыкновенный гений, мечтающий стать режиссером. Лешка-фантазер устремился разрушить границу между фантазией и реальностью своих земляков. Он решил, что настало время в условиях ограниченного пространства перенестись в иной мир, путем съемки нового кино подмять под себя выдуманную историческую эпоху.

Это должно было стать нашим достойным ответом не только Голливуду, но и всему миру. «Я буду бить по болевым точкам и даже ниже пояса, - думал Лешка-фантазер, - использую все средства для соблазнения зрителя и покорения его ума».

Поскольку Лешка знал, что ума у его зрителя не с избытком, он решил не оставлять его равнодушным и использовать для этого удар в самое зрительское сердце. Но оказалось, что деревенский зритель готов сопереживать запоям Пэрис Хилтон и дебошам Рассела Кроу, но только не самому себе. «Поэтому, - решил Лешка, - в фильме не должно быть ни задержек с пенсией, ни пьянства, ни трудностей с переводом».

«Мой зритель не будет сидеть в бархатном кресле, не станет распивать коктейли во время просмотра,
- подумал Лешка. - Значит, не нужны спецэффекты, заставляющие проглотить от неожиданности бумажный стакан вместе с попкорном, не нужны светские сапфиры, ни к чему красные дорожки».

Поскольку социальный статус, материальное благополучие, образованность и возраст зрителя не имел для Лешки-фантазера никакого значения, он решил делать исключительно блокбастер. Почему? Потому что зрителю его деревни не нравятся документальные и исторические фильмы: нужно слишком много думать после просмотра. Его зрителю неинтересны детективы, мелодрамы и хэппи-энды: слишком мало нужно думать после просмотра. Жителям лешкиной деревни нужны лишь безграничные и бестолковые иллюзии из жизни соседей, потому что неожиданные метаморфозы в самом себе давным-давно надоели.

«И вообще, - рассуждал начинающий режиссер из белорусской глубинки, - душа каждого белоруса это не примитивные потемки, как у американцев. Душа моих односельчан - это сплошная темень, ей жизненно необходимы лампочка Ильича и недорогой кефир». На уровне подсознания Лешка понимал, что тайны внутреннего мира белоруса неподвластны деятелям Голливуда, и только поэтому (а не из-за численности населения) Беларусь никогда не побьет этих злостных и ничтожных кассовых сборов в Северной Америке. Ведь наш зритель, во-первых, слишком зубаст для какого-нибудь Эдди Мерфи или Клинта Иствуда - выплюнет, не пережевав. Во-вторых, в нормальной белорусской деревне (благодаря научно-техническому прогрессу) все чаще встречаются зрители с вставными челюстями, которые при просмотре «Смертельного оружия» с Гибсоном-актером и за день до получения пенсии выглядят жалко, но в день получения пенсии и при небрежном просмотре фильмов Гибсона-режиссера перемалывают подковы и достойно зубоскалят.

Главный коммуникативный акт, который объясняет механизм восприятия лешкиными соседями кинофильма, заключается не в жажде экшна и не в стремлении к отвлечению от повседневности. Лешкиным соседям не нужны эксперименты над психикой, неинтересны эстетские штучки. Им важно, когда «наши победили», чтобы «не было войны» и «все хорошо учились».

Лешкины соседи не пускают слез, рождаемых голливудскими комедиями, трагедиями и драмами. У жителей лешкиной деревни исчезли сочувствие и сопереживание, ощущение чего-то самого главного и важного. Они теперь способны лишь радоваться. Радоваться оттого, что кино не про них. Это «там у них ужас что творится» - убивают, влюбляются, насилуют и выходят замуж за культурных людей. У нас так, к счастью, не бывает, поэтому мы радуемся. У соседей Лешки-фантазера есть собственный психологический ритуал: полезнее не признать качество увиденного и высоко оценить авторскую мысль. Главное, увидеть в кино то, после чего можно будет смело сказать: «Дерьмо на палочке, «Титаник» по делу утонул, Ди Каприо - гей, Шварценеггер постарел, Сталлоне - слабак, а дьявол носит какую-то фигню по-американски, потому что забыл, как мы немцев били под Берлином». Лешкиным соседям комфортнее размазать все, что видишь, чем заметить, что всю жизнь в этом топчешься.

Каждый Лешкин сосед знает, что коренной житель райцентра Ивацевичи не в состоянии идентифицировать себя ни с Борном, ни с героем пьесы Шекспира. Тот, кто воспитан в Борисове по принципу «эта казлы iз Жодзiна прыехалi», вряд ли растрогается при просмотре наивного голливудского мультфильма. Редкий минчанин испытывает ощущение общности с героями классических фильмов Голливуда не потому, что он глуп, а из-за того, что для него судьба Нео из «Матрицы» или Рипли из «Чужого» - все равно, что жизненный путь Диогена в бочке для постоянного участника розыгрыша «Суперлото».

Лешке-фантазеру, может, и мечталось стать английским драматургом Уайльдом, в свое время наплевавшим на реакцию чопорной британской публики, но ему хотелось доставить удовольствие соотечественникам уже сегодня. И ему пришлось понять, что продлить блаженство своим соседям при просмотре своего кино ему не удастся. Потому что стакан «колы» при просмотре - курам на смех, а после стакана водки та-а-акое кино начинается, что ни в одном Голливуде не снимали.

В конце концов Лешка-фантазер осознал, что зрительского катарсиса в его деревне достигает лишь тот режиссер, который ничего не снимает. Потому что, только бездействуя, он творчески растворяется в массовке зрителей и становится таким, как и все.

«Ни одно кино, даже голливудское, не может быть общедоступным, но в нашем кино пока нет места для тайны, - с грустью подумал Лешка. - Все разрешенные для просмотра интриги, душещипательные истории напоказ и трогательные победы для народа находят отражение в других форматах. Нет тайн, нет интереса, нет кино. Есть только миг. Затянувшийся и счастливый миг между переделанным прошлым и неопределенным будущим».
Добавить комментарий
Проверочный код