Понедельник, 5 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№48 (618) 03 декабря 2007 г. Личный вкус

Книги

03.12.2007
 

Александр ГРИЦАНОВ

* И. Евлампиев. «Художественная философия Андрея Тарковского» * Г. М. Роджерс. «Александр Македонский: философ, царь и воин»

И. ЕВЛАМПИЕВ. «ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ АНДРЕЯ ТАРКОВСКОГО». - СПб.: «Алетейя», 2006

Книга эта, впервые увидевшая свет в 2001г., ознаменовала поворотный пункт в осмыслении творчества гениального русского режиссера Андрея Тарковского. Фильмы мастера, носители его личных посланий к миру, впервые прочитаны как философские тексты, воспринимаемые на фоне широкой панорамы русской и западноевропейской мысли конца XIX-ХХ вв. Несмотря на определенный уклон автора в подчеркнуто индивидуальное истолкование идей Тарковского, издание разительно отличается от множества ранее опубликованных макулатурных брошюр о режиссере.

Довольно пространные рассуждения о сути философских воззрений Тарковского не всегда бесспорны. Вряд ли правомерно возводить дух «Ностальгии» к размышлениям Владимира Соловьева о богочеловечестве. Но, как уже отмечали критики, в монографии абсолютно верно подмечена проблема, озабоченность которой Тарковский демонстрирует в любом своем кинополотне. Речь идет о неизбывном комплексе человеческой вины за все зло, происходящее в мире, - чувстве, требующем от всех главных героев фильмов Тарковского исчерпывающей жертвенной позиции. Все его персонажи виновны уже по факту своего рождения.

Автор книги выстраивает в последовательность все версии киноизложения этого - даже не совсем человеческого - комплекса. По Тарковскому, это виновность перед собой («Иваново детство»), виновность перед матерью во времени и в вечности («Зеркало»), виновность перед ближним и дальним («Андрей Рублев»), виновность перед покинувшим мир Богом («Солярис», «Сталкер»), виновность перед всем миром в преддверии апокалипсиса («Ностальгия» и «Жертвоприношение»). И как следствие комплекса вины - пронизывающее людей чувство ответственности за все вокруг, превосходящее любые индивидуальные возможности и приводящее человека на грань еретического безумия.

При всем этом Тарковский был профессионалом киношного ремесла, жестким и вполне циничным. Как-то он обсуждал с Анатолием Эфросом целесообразность привлечения на одну из театральных ролей известного артиста. В ответ на замечание, что тот-де «не совсем хороший человек», кинорежиссер искренне изумился: «Ты считаешь их людьми?!»

Г. М. РОДЖЕРС. «АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ: ФИЛОСОФ, ЦАРЬ И ВОИН». - М.: «ЭКСМО», 2007

Титаническая фигура македонского царя Александра III Великого продолжает привлекать внимание современников и спустя 2300 лет после его смерти. Нынешние конструкторы мировых империй не могут не оглядываться на достижения великого реформатора и полководца (кстати, не проигравшего ни одного сражения).

Александр очертил предельные рубежи возможной экспансии античной цивилизации, просуществовавшей до VII в.: от Индии на востоке до Испании и Карфагена на западе. Он заложил основания для перехода культуры Запада с полисной основы (конгломерата городов-государств) на иной, планетарный, уровень очищающего и облагораживающего людей космополитизма. Христианство, раввинистический иудаизм и ранний ислам выросли именно на его почве.

Непосредственным наставником героя книги был Аристотель, а мифические образцы для подражания предоставил ему Гомер. Потому этот оставшийся вечно юным царь (ушедший из жизни в том же возрасте, что и Иисус Христос), возможно, предстает в истории единственным представителем той категории властителей, о которой мечтал Платон, - «философ на троне».

Издание дает любопытное представление о современной британской исторической школе (книга впервые опубликована в 2004г.). Параллели с Ганнибалом и Наполеоном, привычные для отечественного читателя, частенько дополняются ссылками на полководческое искусство герцога Веллингтона, победившего императора французов при Ватерлоо.

Автор текста четко осознавал ограниченность доступных современному исследователю материалов об Александре. Исходно (в первую сотню лет), по мысли Роджерса, среди свидетельствовавших о герое не было «откровенных мошенников». Но потом пришли «литературные поденщики, фантазеры, льстецы и любители скандалов, напыщенные критики и пуританские памфлетисты». На их фоне «несколько серьезных ученых и независимых историков» почти затерялись.

Но тем не менее их труд не пропал бесследно.
Добавить комментарий
Проверочный код