Понедельник, 5 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№34 (604) 27 августа 2007 г. Визави

Эх, деревня!

27.08.2007
Здешние против тутэйшых

Марина ГУЛЯЕВА, Наталья ПРОВАЛИНСКАЯ

«Вёска, якая пераехала ў горад і запанавала тут, павінна сама сфармаваць свае эліты. І некалі яна зробіць гэта», - с таким прогнозом на минувшей неделе вышел очередной номер арт-журнала pARTisаn. А«нас»,делают один из выводов участники дискуссии,«прышпіліць да яе як нейкіх экзотаў, вечных партызанаў». О вечном конфликте городских и деревенских корреспонденты «БелГазеты» поговорили с философом Валентином АКУДОВИЧЕМ и жителем деревни Добрейка (Шкловский район) Петром МИГУРСКИМ.

Валентин АКУДОВИЧ: «КОЛТУН, КОТОРЫЙ БЫЛ НА ГОЛОВЕ, ПРОРОС В ГОЛОВУ»

- В чем заключался смысл дискуссии о деревне?

- Деревня сыграла определяющую роль в формировании нации. Если французская или польская нации формировались абсолютно без участия деревни, то у нас противоположная ситуация. Поэтому было решено разобраться с проблемой белорусской деревни: чем она была для формирования нации и что представляет собой сейчас. Деревня для нас - интеллектуальный концепт.

- Вы-то сами откуда родом?

- Из местечка Свислочь, учился там в школе им. Калиновского. Местечко - это не деревня, но в этом плане я был наиболее близок к деревне: остальные участники дискуссии - горожане. Однако мы намеревались обсуждать концепт деревни, а не разговаривать о ней как о реальном явлении. В Беларуси никто далеко не отошел от деревни, даже если родился и прожил жизнь в городе. Все участники беседы много путешествуют по Беларуси и знают ее региональные особенности. Нельзя говорить, что мы, не зная деревни, взялись ее обсуждать. Для философии конкретное знание ничего не значит: невозможно что-нибудь знать о бытии. Скажем, если бы я работал в деревенской библиотеке или на ферме, я знал бы конкретную деревню, но представления о деревне как об универсальной проблеме не составил бы.

- Можно ли рассуждать об «универсальной проблеме», не зная ситуации в реальной деревне?

- Мы рассуждали не о реальной деревне, а рефлексировали над деревней как онтологической проблемой для белорусской нации. Нас интересовала деревня, которая была всегда, а она очень статична. Белорусская деревня, особенно если брать глухую деревушку, практически не менялась на протяжении тысячелетий. Деревня интересна тем, что она замкнута и статична. Это универсальный концепт, сохранивший белорусский этнос и пронесший его через столетия.

Когда наступило время формирования наций на всем европейском континенте, деревня сыграла в этом сакральную роль. Без деревни белорусы как нация не сформировались бы. Немногочисленная шляхта в XIX в. сформулировала идею нации. В отличие от других культур для классического национализма в Беларуси не было основы. Нации возрождаются, когда появляется средний класс, происходит урбанизация.

В Беларуси среднего класса не существовало, урбанизация была низкой. Деятели белорусского возрождения хорошо понимали, что деревня - слабое звено в процессе создания нации, но у них не было выбора.

- И как произошел «захват города деревней»?

- Нация не может возродиться без элит. Деревенская же культура не создает элит. Если бы со стороны Российской империи не было противодействия формированию наших элит, возможно, она начала бы их генерировать. Например, Западная Украина была под Австро-Венгрией, что позволило украинцам создавать элиты с XIX в. У нас это было невозможно. Уже в XX в. эмансипированная деревня с удовольствием пошла к освобождению от самой себя - от белорусскости, языка, культуры.

В революционной ситуации можно было повысить свой статус, только освободившись от культуры и языка, как от позорного клейма. Говоря по-русски или по-польски, ты имел шанс стать хотя бы мелким начальником. Мечта белорусов «людзьмi звацца» могла быть реализована только при таком раскладе. Культурный уровень необходимо было повысить с уровня быдла до уровня людей.

Когда деревня сформировала национальные элиты - замечательных поэтов, прозаиков, художников, - они были уничтожены в ходе репрессий. Затем вторая мировая с ее разрушениями и смертями. После войны мы дожили до урбанизации, были введены паспорта для крестьянства, и деревня массово хлынула в город. Она захватила город не в 1994г., а в 70-е гг.

При этом деревня распрощалась с белорусской культурой окончательно. Белорусская культура была локализована в маргинальных зонах. Города, местечки и деревни массово избавлялись от всего белорусского и русифицировались. Задача простого человека - выжить, а этим лучше заниматься на полный желудок.

Они выбросили язык и все остальные атрибуты нации, но подсознательно ощущают вину. Иначе ничем нельзя объяснить, почему белорусы так не любят язык и национальную символику. Никто не борется с белорусской культурой так, как коренные белорусы. У них есть машины, они сидят в Интернете и гойсают по Европе, но от белорусской речи их мутит.

- Городской культуры в Беларуси не существует?

- Нет уже и деревенской. В других государствах сформировались национальные культуры, а у нас деревня, переезжая в город, не хотела тащить с собой культуру, связывавшую ее с убогим прошлым, но и городскую сформировать не смогла. Город не был белорусским, как не был и русским: это был советский город. Деревня же влилась в мейнстрим масс-культуры, за исключением тех людей, которые сегодня создают национальную элиту.

Большинство поэтов, прозаиков и музыкантов - из деревни, но деревня предпочла попсу. Будет ли это российская попса, звучащая по-белорусски, или белорусская, звучащая по-русски, не имеет значения. Беларусь погрузилась в масс-культуру. Это не значит, что у нас нет высокой культуры, просто это не настолько объемная и системная культура, чтобы составить альтернативу попсе. Деревня захватила город и страну: на всех уровнях в экономике, бизнесе, политике и культуре у нас сидят сельские парни.

- А что в этом плохого?

- Для города это, с одной стороны, неплохо. Изначально белорусский город на 50% состоял из евреев, на 20% из русских и на 17% из поляков, остальные - белорусы. Пока не произошла оккупация города деревней, шансов построить хотя бы какую-то нацию не было. Вместе с этим великим переселением деревни в город сюда переехал, к примеру, и Валентин Акудович. Т.е. все те, кто сегодня держит пласт независимой и оппозиционной государству национальной культуры. Мы не свалились с неба: в основной своей массе интеллигенция - из деревни.

Возможность формирования национальной культуры создана. Правда, скорее всего этническая модель государства у нас не реализуется. Здесь будет воплощена французская модель нации: разговаривай на каком угодно языке, исповедуй любую религию. Маловероятно, что Беларусь будет тотально белоруссизирована.

- Так кто же все-таки переехал в город - деревня или колхоз?

- И деревня, и колхоз. Колхозы у нас формировались в основном в 50-х гг., т.к. до этого Западная Беларусь была оккупирована Польшей, а затем мешала война. Хотя коллективизация сопровождалась тотальным обнищанием и массовым уничтожением людей, но происходила и индустриализация деревни. Колхоз был оборудован более современной техникой, электрифицирован и телефонизирован. Вернулось крепостное право, но вместе с ним произошел мощный модернистский прорыв.

Колхоз давал определенную надежду на самостоятельность: деревня впервые получила собственное начальство из числа крестьян, назначенных на должности председателя и бригадира.

Затем эта иерархия «наложилась» на иерархию высшей государственной власти, и мы имеем огромный колхоз со всеми его плюсами и минусами. В техническом смысле эти люди могут быть гениями - классные директора заводов, мощный инженерный потенциал, отличные кибернетики. Но вся страна стала колхозом, где в декорациях города доминирует деревенское мышление, не включающее понимания высокой культуры. В школе немного учили Купалу и Коласа, про «родную старонку», но высокая культура обошла стороной. Это люди, для которых приоритет - накормить, построить дорогу, выдать зарплату.

К власти пришел тип «хитрого белорусского мужичка». Я не говорю, что это отрицательный тип. Эти хитрые мужички везде, на всех должностях. Они хотят одного - власти, т.е. намерены вырваться из векового дерьма и стать людьми.

- Что для страны означает приход к власти «мужичка»?

- Наша деревня все время была под кем-то: шведы, немцы, русские, поляки и т.д. Потому деревне приходилось защищаться своими силами, и она придумала блестящий ход. Деревня начала демонстрировать пришельцам развалившуюся хатку, нищету, заброшенность, глупость, пресловутый колтун. Приходят захватчики, а им говорят: «Ну что ты, деточка, все уже забрали, тут вот единственная курочка, а тут яичко, и то разбилось, штаны драные». А что взять с дурного, как ворона, мужика?

Все, что блестело и выделялось, захватчики забирали. От европейской культуры в Беларуси фактически ничего не осталось. А хитрый мужичок с колтуном прошел через столетия и захватил власть. Эта стратегия спасла нацию. Но сейчас то, что было плюсом, трансформировалось в минус: пора вылазить из партизанки и переставать прятаться. А хитрый мужичок продолжает партизанить, но в XXI в. это не самый эффективный метод выживания. Колтун, который был на голове, пророс в голову.

Отсюда серость зданий и всей обстановки. Делают евроремонт, но опасаются: поставишь евроокно - влезет вор. Когда-то я был в Карпатах и, обратив внимание на яркие дома, подумал: «А в нашей деревне так серо, что приходишь в ужас». Мои знакомые из деревень никогда не голодали, но всегда сохраняли эстетику самосохранения - серые цвета и крыши из соломы. Раньше в этом заключалось спасение, сейчас же нужны амбиции, борьба, стремление к первенству, другая эстетика и другие элиты.

- Есть ли у интеллигенции шанс сформировать эти элиты?

- Нет. Эта Беларусь не пустит нас на центральные роли. Идеологи возрождения не поняли, что нужно закладывать другой проект воссоздания Беларуси: этот был идеалистичен, хотя и красив. Это была фантазия и мечта, которая, скорее всего, никогда не будет реализована. Без элит государство не существует. Если оно не сформирует свои элиты, то будет вынуждено опираться на российские.

Независимые элиты не будут допущены в кабинеты: колхоз воспрепятствует. Эта интеллигенция будет в партизанах по отношению к новым элитам. Их составит правящий аппарат, бизнесмены и попсовая культура. Другое дело, насколько они достойны быть элитой: они не чувствуют ответственности за страну. Мы же чувствуем эту ответственность, но не сможем стать общенациональной элитой, даже если сменится власть. Эта нация основана не на культурном, а на социальном коде.

- И как вы намерены повлиять на этот код?

- Мы не можем, а им не надо. Конечно, мы находимся не в гетто, но и не пересекаемся с «молчаливой нацией». Происходит романтизация прошлого. Казалось бы, правление большевиков залито кровью, но из их достижений отбирается нечто, через что советское прошлое может быть реабилитировано. Пока же наши колхозники прячут свою сущность, как и всякий переехавший в город, но вскоре, почувствовав себя панами, они героизируют свое колхозное прошлое. Раз колхоз победил, он должен написать свою историю, как это сделали большевики, создав историю победы люмпенов.

Беседовала Наталья ПРОВАЛИНСКАЯ

Петр МИГУРСКИЙ: «МНЕ ИХ ЖАЛЬ»

- Участники дискуссии в pARTisаn говорят о победе деревни над городом. А вы чувствуете себя победителем?

- Во-первых, чтобы рассуждать о деревне, обо всем плохом и хорошем, что в ней есть, нужно знать эту жизнь. Во-вторых, большинство городского населения, особенно в малых городах, - выходцы из деревни. В-третьих, из деревни в город уходят самые активные, и поэтому утверждать, что с проникновением деревенского населения в город что-то ухудшилось, я бы не стал.

В отличие от городских деревенские дети вырастают в труде, и если городские думают, как добыть деньги, то деревенские - как их заработать. Но как живет деревня? Например, я живу в центральной деревне нашего колхоза. У нас нет ни детского сада, ни почты, ни библиотеки, ни фельдшерского пункта… Только два магазина. Как в такой среде можно воспитать культурного человека, если даже клуба нет?! И сколько этот вопрос ни поднимался, ничего не меняется. Молодежь сама как-то собирается, устраивает танцы, которые часто заканчиваются пьянкой, а потом дракой.

- Программа «Возрождение села», видимо, до вашей деревни не дошла…

- Там, куда вмешиваются чиновники, всегда происходит отток денег на сторону. В Шкловском районе 206 деревень, но только 10 развиваются - это центры крепких еще в советское время хозяйств. Еще тогда там были построены дороги, школы, детские сады. Но в остальных, я готов назвать их - Барсуки, Церковище, Бушляки и т.д. - ликвидировано производство, хотя в каждой более тысячи человек трудоспособного населения. И если эти деревни не окажутся в зоне интересов горожан, они не возродятся.

- А в этом есть смысл?

- Беларусь сильна сельским укладом жизни. Можно сосредоточить все население в городах, а потом попытаться его накормить и обуть. А можно сделать так, чтобы основная часть с удовольствием проживала в сельской местности, сохраняя все лучшее, что есть в деревне. Но сегодня в деревне остаются в основном неудачники - в масштабах государства формируется целая прослойка неудачников. Возможно, программа «Возрождение села», которая обойдется государству в Br70 трлн., сегодня приносит какие-то положительные результаты, но через пять-десять лет пагубность политики на селе станет очевидной.

- Вы говорите об удовольствии жизни в деревне, а сами живете с удовольствием?

- Даже мысли не возникает променять деревню на город. Но в своей деревне я, наверное, только один такой. У меня есть возможности для самореализации - живя в деревне, я работаю в городе, занимаясь преподаванием. У меня есть доступ к Интернету, есть разнообразное общение, есть машина, которая позволяет перемещаться по стране. Мой личный пример пока является исключением, но все-таки он говорит о том, что и в деревне можно быть удовлетворенным жизнью.

Если крестьянин будет иметь достойную зарплату, компьютер дома, доступ в Интернет, никакие агрогородки не понадобятся. Деревня сама будет развиваться. Но сегодня основная масса сельского населения озабочена элементарным выживанием: огород является единственным стабильным источником доходов. Очень много опустившихся, спившихся. У нас в деревне 74 трудоспособных человека, 38 из них - безработные. Утром возле одного магазина молодежь и возле другого…

Больше всего мне жаль девочек 16-17 лет - как они ненавидят своих родителей, как пренебрежительно публично о них отзываются! Они хотят получить высшее образование, хорошо одеваться - хотя бы чуть-чуть! А их отцы… Ну, получил ты Br200 тыс., не пропивай, купи ты своей дочке туфли! Но пока он не пропьет эти деньги, не очнется. Как его можно не ненавидеть? Буквально вчера я разговаривал с одной девочкой, которая не поступила на платное отделение, потому что не было Br600 тыс.

- Что с ней будет?

- Если возьмут в бухгалтерию или секретарем, шанс на развитие есть. Если пойдет на ферму, общество потеряет умного толкового человека.

- «Беларусы - вясковая нацыя». Согласны?

- С точки зрения трудолюбия - да. Если оценивать определение «деревенский» как «забитый», то, на мой взгляд, частично это тоже правда. Конечно, деревня, деградирует. Сами родители настроены на то, что детям в деревне делать нечего.

- И они приезжают в город со своей «дажынкаўскай культурай», как пишет pARTisan

- Ну, город - это не только центральные проспекты. И возле городских магазинов по утрам точно так же можно встретить определенную категорию населения.

Одна из важнейших проблем белорусской деревни - уровень руководства в малых городах и сельхозпредприятиях. Я знаю очень многих руководителей, которым нельзя доверить управление двумя людьми, не говоря уже о коллективе. Это колоссальная проблема для сельского хозяйства - человек, который не видит перспектив развития региона и сосредоточен только на производстве мяса и молока, а когда план не выполняется, то занимается приписками. Если так будет продолжаться, деревня окажется в такой яме, из которой ей будет очень трудно выбраться.

- Разве это уже не произошло за годы советской власти?

- Это так, но есть фермеры, которые пытаются что-то делать. У меня есть знакомый фермер, который раньше был трактористом, а сегодня - один из самых преуспевающих фермеров Шкловского района. И таких людей, настоящих тружеников, все же немало. Государство должно взять на себя ответственность за деревню.

- Государство постоянно это декларирует…

- С таким примитивным подходом государство только усугубляет негативные последствия советской власти. Вы бы посмотрели, как относятся местные власти к крестьянам! Да, в знаковые моменты, в период выборов, все стелятся перед деревней, но как только выборы пройдут, она никому не нужна.

- Возрождение села сводится к формированию послушной рабочей силы?

- Которая кормит страну и чиновников, проводящих такую политику на селе. Возрождение сводится к обеспечению рабочими руками. Какое-то количество доярок, механизаторов государство будет иметь. Но рассматривать деревню как серьезную составляющую белорусского общества преждевременно. А надо бы, чтобы в деревне формировался средний класс, предпринимательство. И когда чиновники не дают развиваться малому бизнесу, они по-своему правы. Если на селе начнут появляться самостоятельные люди, эти люди начнут задумываться: а нужны ли нам такие чиновники? Сколько раз в нашей деревне пытались открыть частные торговые точки, но они просуществовали всего несколько месяцев. И понятно почему: они показывали, что товары могут стоить дешевле, и вообще, госсистема торговли не так хороша.

- Но почему нет клуба, библиотеки?

- Я работал председателем этого колхоза в 1990-95гг. Начал с того, что проложил асфальт, потом мы начали строить детский сад, заложили фундамент под двухэтажный торговый центр. Но в 1995г. к власти в Шкловском районе пришли другие люди, и я горжусь тем, что первым в истории района добровольно ушел с должности. С моим уходом на всех начинаниях был поставлен крест. И по сегодняшний день продолжения нет. Понимание сущности хозяйства сводится только к производству молока и мяса. Ну, еще кладбище огородить. А тут еще дана команда убрать все книги Василя Быкова из библиотек: не наш писатель!

- А кто «наш» писатель?

- Видимо, Чергинец, книгами которого забита вся библиотека.

- Учитывая особое внимание главы государства к Шкловскому району, казалось, что в деревнях этого региона должно быть все...

- Шкловский район занимает первое место в Могилевской области по уровню смертности. Нет ни одного врача высшей категории. У нас 25% безработных. Это далеко не оазис благополучия. Когда-нибудь где-нибудь прозвучало хоть одно критическое слово в адрес Шкловского района? Чиновники в Белыничах, Круглом говорят: нам хотя бы каплю того золотого дождя, который льется на Шклов. Доходная часть бюджета Шклова в течение последних трех лет составляла примерно Br12 млрд. А теперь посмотрим, как меняется расходная часть. В 2005г. план был Br26 млрд., дали Br39 млрд., в прошлом году дали Br50 млрд., на этот год - Br33 млрд. Чиновников не волнует доходная часть! Они знают, что в нужное время сделают запрос и получат нужную сумму.

- Участники дискуссии утверждают, что советская власть «создала каналы для социального роста» в деревне…

- Был очень короткий период, с 1970г. по 1975г., когда было ощущение радости, перспективы. Хотя жили не очень хорошо: у нас было четыре стула, потом купили диван, что было богато, потом телевизор. Я стал председателем колхоза в 27 лет - казалось, должность, но гостей встретить было нечем. Было очень стыдно. И стыдно, что председатель колхоза.

- Вам не стыдно называть себя колхозником?

- Да никогда в жизни! Если посчитать, сколько молока, мяса было произведено под моим руководством, эти цифры останутся в моей памяти на всю жизнь. Я был причастен к процессам, которые имели государственное значение. Всегда, где бы мне ни приходилось бывать, я не стесняюсь говорить, что живу в деревне.

- Какая реакция?

- Поначалу обычная. Но когда человек из деревни начинает рассуждать на макроэкономические темы, отношение меняется.

- Чувствуете свое преимущество над городскими?

- Я всегда знаю, что мне есть куда отступить. При любой ситуации в жизни в погребе лежит картошка. И я могу вырастить еще. В городе борются с лишним весом, целлюлитом, бог знает с чем… Мне не надо бороться - у меня хозяйство, участок, рядом Днепр, лес. Вообще, мне их жаль…

- Цитата из журнала: «Вёска - дакучлівы кашмар беларускага праекту, тое трызненьне, ад якого праект ніяк ня можа адчапіцца».

- О, Господи! Надо же о себе такое услышать! Эти кабинетные люди все же не совсем правильно рассуждают. Иногда в таких беседах я тактично пытаюсь объяснять какие-то вещи. Увы, люди не всегда слушают и продолжают настаивать на своем. И тогда я действительно ощущаю свое превосходство.

СПРАВКА «БелГазеты». Петр Мигурский родился в 1956г. в д. Новые Чемоданы (Шкловский район). Окончил Белгоссельхозакадемию по специальности «ученый-агроном»; 19 лет проработал в сельском хозяйстве; в 27 лет стал председателем колхоза им. 50-летия СССР в Добрушском районе, был председателем колхоза «Победа» в Шкловском районе, основал фермерское хозяйство «Мигурское». Доцент Могилевского госуниверситета продовольствия, кандидат экономических наук. Женат, имеет троих детей.

Беседовала Марина ГУЛЯЕВА
Добавить комментарий
Проверочный код