Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Ожидается, что декрет об обеспечительном депозите позволит бизнесменам не опасаться за свою свободу,если они выйдут за правовые рамки. Нужно просто заблаговременно положить не менее BYN50 тыс. на счет в Беларусбанке. От чего еще можно обезопасить граждан?
Количество проголосовавших: 58
от призыва в армию
 41.38%
от бедных родственников
 15.52%
от оплаты коммунальных услуг
 12.07%
от вредных привычек
 6.90%
от прохождения флюрографии
 24.14%
№28 (598) 16 июля 2007 г. Архив

Цензура в БССР

16.07.2007
«Стоит взять уже отпечатанный номер этой газеты и посмотреть его на свет, порой можно обнаружить самые дикие сочетания рисунков первой полосы с рисунками второй полосы»

Василий МАТОХ

№ 28 [598] от 16.07.07 - Советская политическая цензура действовала скрыто, почти конспиративно. Большая Советская Энциклопедия утверждала, что свобода слова и печати в СССР исключала политическую цензуру. При этом каждый гражданин знал, что до него книгу или газету кто-то уже внимательно прочитал…

«БЕСПЛАТНАЯ ВЕШАЛКА» ДЛЯ ГПУ

Введенная под видом «необходимости военного времени», цензура навсегда осталась в жизни советских граждан. Первым же своим декретом советское правительство запретило все оппозиционные газеты. С 1918г. по 1922г. цензура находилась в ведении армии и чекистов. В 1922г. была создана организация, объединившая в своих руках все виды цензуры, - Главное управление по делам литературы и издательств (Главлит). В каждой республике был создан свой Главлит, в БССР он назывался Главлитбел.

Полномочия этой организации были огромны. В соответствии с Положением, утвержденным Совнаркомом БССР, на Главлит и его местные органы возлагался предварительный просмотр всех материалов, печатаемых в типографиях, - от пригласительных билетов до полного собрания сочинений Ленина. Указания Главлитбела по делам печати и цензуры были обязательны для всех учреждений печати и книготорговли.

Все печатаемые издания должны были иметь разрешительную визу Главлитбела. После выхода материалы проверялись еще раз - для этого в Главлитбел отправляли пять экземпляров готовой продукции. Главлиты РСФСР и БССР составляли списки книг, запрещенных к изданию и распространению. Изъятием и уничтожением этой литературы занимались органы ГПУ-НКВД, с которыми Главлит тесно сотрудничал. Чекисты по указаниям Главлита контролировали типографии, книжные магазины, библиотеки, боролись с «самиздатом» и ввозом из-за границы запрещенной литературы.

Театры и все виды публичных выступлений контролировал Комитет по контролю за репертуаром - Репертком, созданный в структуре Главлитбела в 1923г. Без визы Реперткома не могла быть поставлена ни одна пьеса, ни один кинофильм или радиопередача. Афиши, программы, сценарии, тексты лекций и выступлений конферансье - все это тщательно проверялось, прежде чем выйти в свет. Сотрудники Реперткома следили за тем, чтобы в разрешенные пьесы не вносили никаких изменений, - для обеспечения возможности контроля над всеми исполняемыми произведениями театры и клубы были обязаны отвести для органов Главреперткома и отдела Политконтроля ГПУ по одному постоянному месту, не далее четвертого ряда, «предоставляя для этого бесплатную вешалку и программы». Постановка и исполнение запрещенных произведений карались в уголовном порядке.

Формально Главлит должен был следить за соблюдением государственных и военных тайн - цензура такого рода существует во всех государствах. Но главной задачей советского Главлита, о которой не говорилось открыто, была политическая цензура. Главлит был инструментом политического контроля, осуществляемого компартией, и в своей деятельности он руководствовался указаниями не государственных, а политических структур - отделов печати, агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) и местных компартий. Именно они определяли указание циркуляров Главлита.

«РЯД УЧЕБНИКОВ НАДО ИЗМЕНИТЬ»

Главлит развил бурную деятельность. В 1923г. возникли знаменитые спецхраны - хранилища контрольных экземпляров изъятой из библиотек и магазинов «враждебной» литературы. Их выдавали лишь при наличии особого допуска. Просуществовали спецхраны до середины 90-х гг.

«Наша цензура, - поучал в одном из своих циркуляров первый руководитель Главлита РСФСР Лебедев-Полянский, - должна иметь педагогический уклон». То же отмечалось в первом отчетном докладе Главлитбела 5 мая 1923г. на заседании коллегии агитационно-пропагандистского отдела (АПО) ЦК КП(б)Б: «Главлит создан вместо существовавшей цензуры, с тем отличием, что кроме функций запретительных Главлит в известной степени и направляет литературную работу».

Воспитательную работу начали с литературы. Главлитбел докладывал: «И в художественной области пришлось вносить также изменения, например в сочинения Бядули. Заказанную НК просвещения в Берлине хрестоматию Лесика мы вынуждены были изъять из обращения. Целый ряд белорусских учебников надо было изменить, например географию Азбукина и географию Громыко, в коих проглядывал слишком большой белорусский патриотизм». Одобрив работу Главлитбела, коллегия АПО указала «обратить сугубое внимание на белорусские издания, давая их для просмотра только особо выдержанным и надежным товарищам». «Первостепенным заданием» стало обследование белорусских библиотек с целью изъятия враждебной литературы.

Во второй половине 20-х гг. со свертыванием нэпа и белорусизации ужесточилась и цензура. В 1926-28гг. запретили ряд произведений известных белорусских писателей и поэтов: работа Язепа Лесика «Основные мотивы в творчестве М.Богдановича» (за «четко националистическое содержание»), стихи Кондрата Крапивы «Концерт» и «Бараны» (как злостная сатира на X съезд и политику партии в области печати), стихи Янки Купалы («Чужым», «Над Нёманам») и Якуба Коласа («Ваяцкі марш») - за «белорусский шовинизм» и антисоветчину.

После первой же постановки из репертуара Белгостеатра Главлитбел изъял пьесу Купалы «Тутэйшыя». Это событие вызвало общественный резонанс и осуждение. В связи с этим наркомат просвещения, которому формально подчинялся Главлитбел, решил отменить запрет. Но отдел пропаганды ЦК КП(б)Б 19 ноября 1926г. аннулировал постановление Наркомпроса с резолюцией: «Считать необходимым, чтобы пьеса была переработана автором, добиваться, чтобы соответствующее письмо Я.Купалы появилось на страницах нашей печати…От обсуждения первой постановки пьесы в печати временно воздержаться».

«ГАЗЕТА НЕ НАША»

Партийные цензоры внимательно читали выходившую периодику, оценивая не только статьи, но и «общий уклон» издания. «Просмотрел «Советскую Белоруссию» с 147 до 162 номера (с 8 июля до 26 июля). Газета не наша. Это не советская или партийная агитационная газета, а газета определенного общественного слоя, нам - вне сомнения - лояльного, но чуждого», - писал 29 июля 1921г. в бюро КП(б)Б некто Лейкин.

Редакторы газет получали из ЦК КП(б)Б руководящие указания по почте и телефону, периодически отчитывались на заседаниях отдела печати ЦК КП(б)Б. Программы и планы работ ведущих республиканских газет вырабатывались на специальных совещаниях. Партийные органы занимались и подбором авторов для газетных статей. Планы передовых статей утверждал лично секретарь ЦК.

Каждая газета была, по сути, печатным органом партии, на что недвусмысленно указывал в своей статье в феврале 1926г. председатель СНК БССР Адамович: «Задача прессы как средства, организующего массы, сводится к тому, чтобы передавать миллионам трудящихся лозунги и идеи нашей партии и нашего государства». Адамович считал, что для укрепления влияния партии надо оставить в республике только центральные газеты, которые легче контролировать. Это позволит «объединить массы в одно целое, коллективно мыслящее, коллективно обсуждающее, коллективно решающее вопросы и коллективно строящее наше государство».

В 1924г. был утвержден союзный перечень сведений, запрещенных к опубликованию, который являлся совершенно секретным документом. В соответствии с перечнем запрещалось публиковать сведения военного и экономического характера, а также «сведения иного рода», касающиеся политики СССР, народных волнений, манифестаций, забастовок, отрицательных настроений в армии.

В зависимости от политико-экономической ситуации перечень постоянно пополнялся. В мае 1925г. газетам запретили сообщать о самоубийствах, случаях умопомешательства на почве безработицы и голода, в июне того же года секретными стали сведения об экспорте зерна. В октябре 1925г. Главлит РСФСР издал циркуляр, ограничивающий публикацию информации о жизни за пределами СССР. Запрещалась публикация радиоперехватов западных радиостанций. Единственным источником сведений о загранице стало Российское телеграфное агентство - РОСТА.

В апреле 1926г. Главлитбел запретил любые упоминания о существовании заводов Военпрома и Авиатреста, а также публикацию сведений, заранее указывающих время и место выступлений членов правительства и политбюро, информации о Соловецких лагерях, бандитизме, росте цен, девальвации червонца. Из газет исчезли сообщения о стихийных бедствиях, катастрофах, эпидемиях, террористических актах. В 1930г. перечень пополнился статьями, запрещающими упоминание о восстаниях и выступлениях «кулацких и подкулацких элементов».

Совершенно засекретили деятельность ГПУ. Любые материалы, в которых прямо или косвенно фигурировала эта организация, должны были согласовываться с местными органами Политконтроля ГПУ.

Исследователь, читающий советские газеты второй половины 20-х - начала 30-х гг., неизбежно заметит, как беднеют их язык и содержание: местные новости сводятся к сообщениям об открытии нового завода или фабрики, исчезают хроники городской жизни, полемические статьи о литературе и искусстве. Реклама заграничных товаров была запрещена. Сообщения о жизни за рубежом ставили своей целью нагнетание страха, создание образа империалистического врага, который «спит и видит, как бы навредить нашей стране, задушить в зародыше строительство светлого будущего».

«НЕПРИЕМЛЕМАЯ» СНЕГУРОЧКА

В 1925г. Главрепертком РСФСР своим циркуляром объявил «идеологически неприемлемыми» оперы «Снегурочка» (в связи с «демократически-монархической тенденцией»), «Аида» (по причине «империалистического душка»), «Демон» (из-за «мистической библейщины»).

К 1928г. в белорусских театрах оставались разрешенными к постановке всего около двухсот пьес. Белорусские театры старались сохранить национальные пьесы, но Главлитбел стремился унифицировать репертуар белорусских театров с российскими. В 1929-30гг. был издан трехтомный «Репертуарный указатель». Все пьесы и оперы в нем были разбиты по литерам. «Литеру А» присваивали «наиболее идеологически приемлемым произведениям, рекомендуемым к повсеместной постановке». Далее шли просто «идеологически приемлемые», «идеологически хоть и не выдержанные, но не настолько, чтобы запрещать», и, наконец, «категорически неприемлемые». «Литера Г» обозначала пьесы «идеологически выдержанные, но примитивные». Ставить их рекомендовалось в рабочих районах в революционные праздники.

В июне 1926г. Главлитбел запретил организацию благотворительных вечеров и платных танцев. Как сообщалось, «репертуар детский исключительно строго цензируется, дабы не привить детям вредных привычек».

Большое внимание уделялось контролю над массовыми видами развлечений, особенно цирку и эстраде. Из наставлений председателя Главлитбела в июне 1926г. своим подчиненным: «…Все силовые и акробатические номера м.б. разрешены Окрлитом после визы местного отдела физкультуры или Окрздрава, имеющей целью удостоверить, что если данный номер и вызовет подражание молодежи, то не приведет к нежелательному результату. Все номера с текстами должны быть просмотрены Окрлитами на общих собраниях (не допускать сальностей, контрреволюционных экивочков в тексте и т.д.). Как общее правило, нужно взять линию на выпрямление наших цирков и эстрад в сторону создания из них арен для показательной физкультуры и популярной политсатиры».

По решению НКВД БССР от 15 января 1930г., в витринах фотоателье можно было вывешивать только те снимки, на которые имелись разрешения цензуры.

Решением Главлитбела от 29 ноября 1932г. из продажи и музыкальных библиотек «как халтурные с музыкальной стороны» были изъяты народные песни с нотами «А ў бары, бары», «А ў лесе, лесе», «Мужык жыта прадае», а также песни на слова Янки Купалы «Лісты валяцца», «У імгле», Максима Богдановича «Як прыйшла я на ток малаціць». «Идеологически чуждыми и враждебными» были признаны народные песни «Ой ты, белая бяроза», «А ды ня пыл». Песенный репертуар советского белоруса должен был содержать как можно меньше лирических «нацдемовских» произведений.

ХИМИЯ БЕЗ ДИАЛЕКТИКИ

В 1931г. Главлитбел взялся за школьные учебники по истории Беларуси, географии, белорусскому языку, литературе, изданные в 20-х гг. Проверке на идеологическую выдержанность подвергались даже учебники по математике и химии. Книгу Бляхера «Неорганическая химия» изъяли, т.к. «нигде автор не сумел выявить диалектического процесса, как, например, при изложении типов химических реакций, периодического закона Менделеева, закона сохранения материи, истории химии и т.д.».

Особое внимание уделялось художественной литературе. Все четыре издания «Истории белорусской литературы» Горецкого изъяли за стремление доказать, что белорусская литература «является общенациональной литературой, потому что белорусская нация едина».

В 1931-33гг. были составлены обширные списки литературы, подлежащей изъятию и уничтожению как «устаревшей». Списки считались гостайной, вручались лишь ответственным руководителям под расписку, а разглашение их содержания каралось в уголовном порядке.

Список книг, подлежащих изъятию в БССР, в 1935г. насчитывал 620 наименований: Я.Карскі «Беларускі народ і яго мова», У.Ігнатоўскі «Кароткі нарыс гісторыі Беларусі», М.Гарэцкі «Невялічкі беларуска-маскоўскі слоўнік» и др. В дальнейшем изымались уже не отдельные книги, а все произведения «враждебных» авторов. В июне 1937г. издали список, по которому изымались труды 55 государственных и культурных деятелей Беларуси за все годы на всех языках. Расширялись масштабы изъятий. Если в 1935г. Главлитбел и Главлит РСФСР издали три списка запрещенной литературы, то в 1936г. - шесть, а за первую половину 1937г. - семь.

УМЕНИЕ ЧИТАТЬ НА ПРОСВЕТ

Бдительность цензоров росла - в конце 30-х гг. газеты стали изучать на просвет. Как разъясняло информационное письмо Главлита от 29 ноября 1938г., «бывает так, что, если рассматривать фото или рисунок на отдельной полосе, он не вызывает каких-либо сомнений. Но стоит взять уже отпечатанный номер этой газеты и посмотреть его на свет, порой можно обнаружить самые дикие сочетания рисунков первой полосы с рисунками второй полосы (или третьей с четвертой). В нашей практике имели место случаи прямых вражеских вылазок в части такого расположения клише. Чтобы не допустить подобного использования газеты во вражеских целях, цензор должен иметь в виду эту форму враждебной работы в печати». Цензорам рекомендовалось тщательно изучать рисунки и фотографии при помощи лупы, оценивать контуры, орнаменты, тени, штрихи, сочетания красок, с помощью которых враги могли протащить в искусство «контрреволюционное содержание».

В белорусских библиотеках до сих пор можно увидеть зловещие следы работы советской цензуры - отсутствующие номера и вырезанные статьи в подшивках газет 30-х гг., журналы, в которых названия статей вымараны черной тушью, а сами статьи безжалостно выдраны. «Великая чистка» шла не только среди людей - советский режим стремился вычистить и людскую память, уничтожая все материальные свидетельства существования репрессированных. Политическая цензура усиливала распространение серости, стандартности в литературе, искусстве, практически уничтожив творческую личность. Духовный мир советского человека, формируемый под влиянием урезанной, неполной и часто лживой информации, значительно обеднялся.

Последствия уничтожения свободы слова по своему влиянию на общественный прогресс превзошли последствия карательной политики советского государства и будут ощущаться еще очень долго.

Продолжение следует
Добавить комментарий
Проверочный код