Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№6 (576) 12 февраля 2007 г. Мнения

Из истории болезни

12.02.2007
Не по нотам

Алексей ШЕДЬКО

Обычно, когда раны заживают и швы уже перестают ныть по ночам, а беспомощность и жалость к самому себе начинают терять смысл и постепенно трансформируются в скуку, в сознание неизбежно возвращаются прежние, но уже обновленные предметы и персонажи. Внезапно открывается недоступная пока, но всегда неизменно прекрасная природа за окном. Со снегом, солнцем, повисшими на елях гроздьями коричневых шишек и водителем, напрасно пытающимся ярким морозным утром завести покрытий ржавыми пятнами «УАЗик» с надписью «медслужба» на боках.

Длинный больничный коридор постепенно наполняется звуками и запахами. Неистовым громыханием ведер, шарканьем и стуком костылей ранних курильщиков, хмуро тянущихся к сортиру. Запахом еды и кухни, не имеющих между собой ничего общего. Шуршанием тряпки по бетонному полу от стены до стены. Чьим-то безудержным кашлем в соседней палате. Стонами, смехом, неразборчивыми отрывками фраз, трелями сотовых телефонов, ароматом леса сквозь форточку и отрывистым матом того самого шофера возле той самой «медслужбы».

«Куды на мокрое! Не видишь, здесь мыто!» - гундосит санитарка с бордовым лицом, тяжело дыша хлоркой и норовя удержать позицию, тыкает в ноги своей шваброй.«На перевязку... Куда, куда! По воздуху лететь, что ли!?» И уже в спину: «На перевязку, б…! По воздуху, б…!»

На дверях пищеблока висит сегодняшнее меню. Завтрак, слава Богу, прошел без сюрпризов. Манная каша, батон с маслом. На обед среди привычных щей, картофельного пюре, жареной котлеты 1-й категории (интересно, сколько еще категорий бывает у котлет) значится неизвестное и зловещее «говяжье суфле». Вообще, под названием «суфле» или «пудинг» в меню на выходе может оказаться весьма неожиданный прямоугольный предмет, напоминающий кусок аккуратно отрезанного поролона серо-коричневого цвета. Судить о популярности подобных новшеств можно по количеству сваленных в стоящую тут же отходную кастрюлю этих самых брикетов, не имеющих спроса даже у санитарок, обычно разбирающих объедки для домашних животных.

«Что, не нравится?» - с какой-то угрозой спрашивает раздатчица, облизывая вымазанный сметаной палец. «Не очень как-то», - отвечаю, стараясь как можно быстрее скрыться в палате. «Артист», - все же успеваю услышать вслед.

На подоконнике пищит портативный телевизор. Один знакомый заслуженный эстрадный артист рассказывает ведущим передачу журналистам о своих обширных творческих замыслах и планах. Его спрашивают, почему он между делом не хочет «порадовать своим мастерством другие народы и континенты. Ну, скажем, хотя бы братьев-россиян». И тут наш герой, обретя вдруг некий невидимый фундамент, начинает говорить, что он так крепко любит свой край и своих земляков, так им предан, что даже под пыткой не покинет «бацькаўшчыну», и тем более дорогих его сердцу белорусов... И тут подумалось, как было бы неожиданно и прекрасно, если бы, предположим, заслуженный артист этот рассказал, что приглашают редко. И не то что куда-то ехать, а и дома работы нет. Репертуар - старый, слабый, пошлый. Пробовал, дескать, слизать у других, получается плохо. Таланта не хватает. Не доучился в свое время. Менять профессию поздно уже. Так, мол, халтурю по банкетам. Да и то нечасто. Вот был бы номер!

Темнело. Разом моргнули, вспыхнули и загудели в потолке длинные лампы. Сморщенный дедок, сидя на диване у стенки и опершись подбородком о палку, громко горевал у открытой двери: «сыны без него забили свинку». Такая добрая, чистая, молодая, «як тая сястра, что прынасила утром капельницу».

Сквозь форточку потянуло выхлопными газами. «Медслужба» завелась наконец. Проурчала 5 минут и заглохла - до завтра. Откуда-то справа, из глубины коридора, доносились стоны и охи. Две сестры опять переворачивали с боку на бок старушку на узкой армейской, немецкой гуманитарной койке. А в противоположном конце, там, где двери обиты лакированной вагонкой и откуда обычно появляются наши дорогие, любимые друзья и родственники с вареной курицей и коньяком, вдруг, как призрак, в белом стерильном халате опять промелькнул Он-Бог-Доктор.
Добавить комментарий
Проверочный код