Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№49 (568) 11 декабря 2006 г. Радости жизни

Инга Оболдина: «Они могут тобой обожраться»

11.12.2006
 

Татьяна КАРЮХИНА

«Это не вы!» - председатель жюри кинематографистов XIII Минского международного кинофестиваля Светлана Дружинина была изумлена: непривлекательная девушка-зверек, способная на экране с трудом произнести «ну!», «м-м-м…» и «обожралась!», в жизни оказалась обаятельной женщиной, общительной «нон-стоп говорилкой», как сама себя отрекомендовала актриса Инга ОБОЛДИНА-СТРЕЛКОВА.

В беседе с корреспондентом «БелГазеты» обладательница диплома международного жюри кинематографистов «За лучшую женскую роль второго плана» на фестивале «Лiстапад-2006» тоже раскрылась в неожиданном свете: оказалось, исполнительница ролей домработницы, старухи и косноязычной глуповатой архитекторши любит играть «страшуль», выступает против глянцевой режиссуры. И ценит свою работу в «мыльной опере», потому что «мыло», как лакмусовая бумажка, тут же проявляет халтуру».

- Члены жюри «Лiстапада» буквально не узнали вас в зрительном зале…

- Да, они сказали: «Мы даже не сразу поняли, кого ты играешь». Я люблю шагать очень далеко от себя.

- Насколько далеко?

- Максимально! Хотя «Мне не больно» - это уже грань, дальше ходить не надо, дальше можно играть только собачек. Моя Аля - это уже образ девушки-зверька: ужасно закомплексованной, абсолютно несвободной, желающей только денег и «пожрать». Она начинает таким чудовищем, а заканчивает влюбленной женщиной, лицо которой озаряется такой улыбкой, что ее не стереть с лица, - улыбкой абсолютного счастья. Леша Балабанов говорил мне, что в картине должна быть перекличка: если Альку любовь из звереныша превращает в женщину, то героиню Ренаты Литвиновой волею судьбы болезнь превращает из роскошной леди в… Хотя она даже в этом своем паричке очаровательна.

- Критики отмечают, что Рената Литвинова в картине «Мне не больно» играет фактически пародию на саму себя…

-...а мы с Алькой очень разные: если я говорю 333 слова в секунду, то моя Алька только: «Ну!», «м-м-м…» и «О!» Но мне очень хотелось познакомиться с такой личностью, как Леша Балабанов. Хотелось узнать, как он работает. Это действительно замечательно: вся группа работает, как часы. Пожалуй, такой точности работы я не видела ни у кого. Разве что у Николая Досталя, у которого тоже все как по секундомеру, потому что он абсолютно точно знает, чего хочет.

- В своих интервью вы подчеркиваете, что все героини вам «дико близки»

- Конечно, и безумная Шура Шеленгер в «Докторе Живаго», беспринципная дама на гребне моды - это мое. И сумасшедшая коммунистка, фанатка будущего счастья Нина в «Детях Арбата» понятна мне: у меня родители такие потрясающие коммунисты, в свое время бросившие Красноярск и приехавшие в маленький Кыштым. Если бы все коммунисты такими были, мы бы уже давно жили в этом времени, о котором я мечтала в детстве, - когда все игрушки будут бесплатными. И то великое разочарование, которое постигло их, когда все поломалось и оказалось, что коммунизм - это великий обман, мне очень знакомо. Поэтому я играла не идиотку Нину, а принципиальную Нину, Нину, у которой есть что-то святое.

Вот сейчас я пошла в мыльную историю - сериал «Волчица», где играю женщину, очень близкую мне по времени, по возрасту. Правда, меня обманули: обещали, что я буду матерью ребенка, а из-за шкафа вышел 23-летний парень и пробасил: «Здравствуйте, это я ваш ребенок». Я думаю: «Это что же, я его в 10 лет родила?»

- О вас говорят, что вы принципиально не снимаетесь в «мыле» и отказались от роли в сериале «Моя прекрасная няня», сочтя его глуповатым…

- До «Волчицы» я в «мыле» действительно не снималась. Я была «чистая».

- Что же случилось?

-
У нас с Гарольдом (Гарольд Стрелков - режиссер, муж Инги Оболдиной. - Т.К.) есть заветный сценарий, в котором мне отведена роль бизнес-леди, которая попадает к хантам, и знание французского языка и ее огромное состояние ей не помогают. Она понимает: здесь другие законы работают. Для этой роли мне нужно было наработать навыки, походить перед камерой, почувствовать себя другой. И я пошла «походить» в «Волчицу». Но не рассчитывала на 250 серий, договор подписывался на другой формат. Я понятия не имела, что это сериал. И первые три дня я рыдала. А потом потрясающий режиссер Бата Немич заразил меня и всех вокруг своей идеей, и я расслабилась…

- Какую же пользу принесло вам «мыло»?

- Потрясающий режиссер Константин Худяков, увидев меня в «Волчице», сказал: «Так ты выросла, тебе можно давать большие роли!» Сериал - это работа, которую нужно делать честно, ведь люди все равно видят, что ты за актриса. «Мыло», как лакмусовая бумажка, тут же проявляет халтуру, ведь ты каждый день на экране. И ты можешь так надоесть, и так они могут тобой «обожраться», что больше не захотят видеть даже в хорошем кино. Это очень опасная штука!

- В театральных кругах вас считают очень сильной дамой, на которую трудно надавить…

- На меня трудно давить, потому что я не одна, а со Стрелковым. Когда рядом есть такой большой человек, личность, есть возможность спросить, посоветоваться. И «Волчица» появилась только потому, что его не было рядом. Я не могла целый день до него дозвониться, и сама приняла это решение. А когда я стала рыдать, он спросил: «Ну, матушка, а ты хотела сыграть там Жанну Д’Арк?» На самом деле только близкие знают, что я человек ранимый. А внешне для всех выгляжу сильным человеком.

- Сила женщины - в ее слабости?

- А я не умею ими пользоваться и показывать их. Я вообще ничего не показываю. Поэтому у меня нет никакого имиджа в жизни. Я ненавижу это! Это так трудно. Мы так много играем на сцене, что играть еще и в жизни - это дикая тяжесть. Я никогда ничего не показываю, я делаю все только по любви. Это единственный регулятор: нравится роль - беру, нравится мужчина - вперед…

- И сжигаете за собой мосты?

- Я жуткая максималистка: не могу жить на две стороны. Все рву, ломаю и ухожу. Когда поняла, что я не могу жить без Гарольда, я все разрушила и сбежала со Стрелковым в Москву. Мне все говорят: «Конечно, ты любишь свой театр, потому что это твой муж». Ерунда! Если бы у меня был бездарный муж, я бы через неделю сорвалась бы, мы бы разбежались. Когда я знаю, что что-то плохо, я ничего поделать с собой не могу - я ухожу. Сейчас я могу работать с Некрошюсом или Досталем, но это все «походы налево», мой театр - это «Стрелков-театр».

- Как относится Гарольд Стрелков к «походам налево»?

- Он обожает, когда я хожу к другим режиссерам. Смотрит со стороны, говорит: «Ты здесь совсем другая». Это хорошо, потому что я иду за другими ролями, другими стилями работы. Естественно, у меня появляются новые краски, которых не было до этого. И он это использует. Он обожает мои метаморфозы.

У нас есть спектакль «Халецкая жена», где я кривая, косая 90-летняя старуха и сплю со всеми за четыре копейки. Лица вообще не узнать, а зрители (когда я лежу в зрительном зале, мне все слышно) говорят: «Слушайте, это мужик играет?» - «Пацан это». Стрелковобожает, когда я такая страшуля. Он говорит: «Надо положить в паспорт твою фотографию, где ты страшная, и говорить: «Вот это моя жена».

- Это что же: чем хуже вы на экране или на сцене, тем лучше?

- Я не играю там, где нет истории: если это просто маска, всего лишь штрих, я этого не хочу. Недавно вышел фильм «На Верхней Масловке», где у меня всего лишь эпизод. Но какой потрясающий! Я играю толстую домработницу Тамару. На меня намотали жиры (брали огромные полотнища, сворачивали в жгуты и мотали на меня), надели бирюзовую кофту с красными камнями, накрасили красным лаком ногти и надели парик цвета «махагон», чтобы получилась этакая товаровед, ворующая все из холодильника. А когда Миронов возмущался: «Вы же тащите у нас всю еду», Тамара невозмутимо отвечала: «Я выбрасываю испорченное». Но такие вещи я люблю.

- А если критики говорят, что ваша роль - «оттенять главную героиню» ?

- Ну, ребята, что я вам могу сказать… Я просто строю роль, создаю характер. У меня не глянцевые героини, и я очень стараюсь, чтобы они такими и оставались. Ненавижу лоск! Любую роль можно решить иначе. Чтобы выбрать героиню незаурядной внешности, надо уметь что сказать.

Я посмотрела на «Лiстападе» фильм «Как на небесах». Он потрясающий! А героиня - кубик без талии с совершенно неправильными чертами лица, дико светлая, с очень большой челюстью, но от нее же прямо прет с экрана энергия, и не думаешь ни о чем - ни о ее талии, ни о разрезе глаз. У нас отчасти такая глянцевая режиссура: нужны «мордашки», но ведь все равно, как ни крути, мы смотрим туда и ищем энергии.

Кстати, есть еще другая проблема в нашем кино - «посттарковщина». Всем кажется, что кино должно быть сложным, непонятным, а в итоге оно дико пусто. За картинкой ничего не стоит. Это тоже проблема: когда мы играем художественность, а ее там нет. Не берет. Холодное кино.
Добавить комментарий
Проверочный код