Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№35 (554) 04 сентября 2006 г. Тема недели

С большой буквы «П»

04.09.2006
Взяли за язык

Виктор МАРТИНОВИЧ

Если бы свод новых правил белорусской орфографии просто тихо появился на полках книжных магазинов, никто, кроме десятка специалистов, этого знакового события в жизни «мовы» просто не заметил бы. Но о грядущих преобразованиях было заявлено едва ли не под барабанную дробь: «Александр Лукашенко поручил разработать новые правила орфографии и пунктуации белорусского языка».

Совершенно неважно, что именно о содержании новых правил белорусского языка говорят представители ответственных за исполнение президентского поручения министерств и институтов. Их настоятельные просьбы не называть происходящий процесс реформой, но «упорядочением существующих норм» лишь добавляют подозрительности: всем известно, как у нас упорядочивают.

«Реформирование» на нашем официальном новоязе означает некий идеальный процесс, который будет совершен когда-нибудь в будущем, «упорядочивание» же - это такая вещь, которую нужно было сделать еще вчера. При этом под реформой обычно подразумевается искоренение какой-нибудь неполноценной вещи с ее последующим воспроизведением в более совершенном виде, а под упорядочением - просто уничтожение. Национальную библиотеку у нас «реформируют» (когда в новом здании заработает все, что должно работать, неизвестно). А вот Союз писателей в ближайшее время, похоже, просто «упорядочат».

Но даже если бы чиновники не заявляли об упорядочении, а обещали просто заменить ряд языковых норм, им бы все равно никто не поверил. Потому что особенностью нашего официального новояза является то, что делается зачастую прямо противоположное сказанному. И если обещают ограничиться «аканьем», употреблением «ў» и использованием больших букв, вполне возможно, что на самом деле речь пойдет об отмене правила «жы», «шы» пиши через «ы». А про пресловутые «трыё», «ададжыё» и «Токиё» даже не вспомнят.

Ничего не поделаешь, таков он, наш официальный новояз. В нем слова значат отнюдь не то, что в обычном языке. Тот, кто владеет семантикой этого наречия, может точно расшифровывать поручения, отдаваемые президентом подданным, может делать в этой стране все, что угодно.

В языковой дискуссии наиярчайшим образом проявились страхи и странности обеих в ней участвующих сторон - тех, кто упорядочивает белорусский язык, и тех, кто им владеет. Первые, регламентируя такие тонкости и нюансы, как, например, употребление слова «мовазнаўства» (теперь правильно будет «мавазнаўства» ), проталкивают в свод лингвистических правил принцип написания слова «Прэзiдэнт» с большой буквы. И не может не показаться, что вся эта реформа (простите, упорядочение) была придумана лишь для того, чтобы прекратить унижать главу государства маленькой буквой «п». Эта избыточность - еще одна особенность нашего политического новояза. Переименовать кучу улиц лишь для того, чтобы чиновники не ездили домой по проспекту Машерова. Отменить езду с ближним светом зимой, чтобы кому-то не слепило глаза.

С другой стороны, симптоматична реакция оппозиции, тотчас же заявившей о намерении властей сблизить белорусский язык с русским, с тем чтобы с помощью языка каким-то образом попасть в Кремль. Версия, не имеющая ровным счетом никакого отношения к действительности: характер происходящего в полемике между Минском и Москвой сейчас таков, что президент должен вернуть не просто «тарашкевiцу», но и латинское написание, чтобы как можно сильней отделить нас, белорусов, от россиян, которые вот уже и газ нам пытаются продавать дороже, чем немцам, с которыми мы когда-то воевали. Но оппозиции этого не понять. Как и 15 лет назад, она убеждена, что Лукашенко является ставленником Кремля, а рука Москвы, если всмотреться, видна даже в выдворении белорусских писателей из Дома литератора.

Писатели гадают, ради какого одного пункта была затеяна вся реформа. Но если рассматривать готовящиеся изменения на политическом уровне, эффект, нужный власти, может быть, уже достигнут. Очевидно, что в Беларуси сосуществуют два космоса: трасяночный, в котором обитает электорат, и белорусскоязычный, аккумулировавший большинство несогласных. «Мова» является таким же атрибутом свободомыслия, как значок «За свабоду!» или бело-красно-белый флажок. Происходящая сейчас реформа - символический акт вмешательства трасяночного космоса в космос белорусскоязычный. Мероприятие, призванное напомнить врагам, who is who.

Оказывается, трасяночный мир может проникнуть не только в политические воззрения несогласных, прийти не только на их рабочее место, в вузовскую аудиторию, но даже в сам их речевой аппарат. И упорядочить его содержимое так, как ему захочется. В этом смысле наша языковая реформа могла не состоять из трех пунктов. Достаточно было одной незначительной поправки, введения, например, буквы «о кроткое», которую необходимо вставлять каждый раз в обращении к Президенту («о, Президент»).

Специфика нашего нового официального новояза - в том, что он не слышит аргументов собеседника. Тем более, если эти аргументы излагаются на белорусском. А потому можно ждать появления на стенах граффити нового типа. Вместо непонятных слов «Зубр» и «Достал!» непримиримые будут выводить дорогие сердцу каждого свядомого: «трыё», «ададжыё», «Токиё». Трыё Беларусь!
Добавить комментарий
Проверочный код