Воскресенье, 11 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№13 (532) 03 апреля 2006 г. Визави

Чисто производственная травма

03.04.2006
Непечатный способ полемики

Елена АНКУДО, Ольга МИКША

Загадочные вещи происходят в успокоившейся после выборов стране. Представители самого толерантного народа в мире, который, усевшись перед телевизором, отдает предпочтение исключительно сюжетам Первого национального канала, неожиданно закидали снежками съемочную группу БТ, пытавшуюся снять очередной ролик - на этот раз о проведении несанкционированного митинга 25 марта в парке Я.Купалы. И хотя правоохранительные органы тут же возбудили уголовное дело, неприятный осадок остался. Проводя на минувшей неделе пресс-конференцию, генпрокурор Петр Миклашевич сообщил, что по факту избиения 2 марта около здания Октябрьского РУВД корреспондента «Комсомольской правды» в Белоруссии» Олега Улевича, доставленного в больницу с сотрясением мозга и сломанным носом, все еще проводится проверка. Почему белорусские правоохранители столь оперативно принялись выяснять причины, по которым съемочную группу БТ прогнали из парка, а уголовное дело об избиении журналиста «КП» даже не возбуждено? Об этом корреспонденты «БелГазеты» расспрашивали журналистов Олега УЛЕВИЧА и Ингу ХРУЩЁВУ.

Олег УЛЕВИЧ: «ПРИ ЖЕЛАНИИ ВИНОВНОГО МОЖНО БЫЛО НАЙТИ ЗА ПАРУ ЧАСОВ»

- Отвечая на вопрос о безопасности журналистов во время массовых мероприятий, глава МВД Владимир Наумов на недавней пресс-конференции подчеркнул: «Только не надо лазить по заборам», явно намекая на произошедшее 2 марта с вами у здания Октябрьского РУВД. Ситуация действительно выглядела так курьезно?

- Нет. У здания РУВД я оказался после того, как туда был доставлен кандидат в президенты Александр Козулин. Тема заинтересовала наше издание, мне поручили выяснить подробности. Из здания РУВД вышли люди в штатской одежде и шапочках и начали задерживать собравшихся и закидывать их в автобус. Они били людей и применяли удушающие приемы. На забор я залез до того, как началось задержание: хотел эффектнее снять столпотворение у входа в РУВД. Когда началось задержание, я стоял на земле. На меня обратили внимание, т.к. я был ближе, чем другие журналисты, а людей с фотоаппаратами было не так много. В какой-то момент люди в шапочках - их было не менее восьми - окружили меня со всех сторон.

- Они представились работниками милиции?

- Они вообще ничего не говорили. Я сразу показал удостоверение, сказал:«Пресса», после чего получил удар кулаком в лицо. Перед глазами все поплыло, руки опустились, появилась слабость, поэтому подробностей уже не помню. Судя по разбитому уху, одним ударом они не ограничились. Когда прошло несколько дней, и головная боль уменьшилась, я почувствовал, что били еще и по почкам. Официальный диагноз - черепно-мозговая травма, сотрясение мозга, открытый перелом костей носа.

- Перед тем как начать избиение, вас просили прекратить фотосъемку и отойти от здания РУВД?

- Если бы эти немногословные ребята попросили меня пройти в автобус, я бы подчинился требованиям, не оказав ни малейшего сопротивления, поскольку знал, что ничего не нарушал и меня быстро отпустят. Но у них было свое видение ситуации - наверное, потому что на них не было милицейской формы. Они чувствовали свою безнаказанность. Если бы не фотографии, которые успели сделать присутствующие на месте происшествия журналисты и родственники Козулина, следствие вообще могло заявить, что установить личности тех, кто меня бил, не удалось.

- Вы видели, как избивали других журналистов?

- После удара я почти ничего не помню. Уже потом узнал, что избили оператора агентства Reuters и сотрудника какого-то канала, кажется, БТ, но последний, по вполне понятным причинам, не стал писать заявление.

- Сотрудники правоохранительных органов пытались поговорить с вами после происшедшего?

- Вечером в больнице, где мне сделали операцию, появились руководитель пресс-центра ГУВД Олег Слепченко и начальник ЦИОС МВД Геннадий Клепча, которых, по их словам, прислал Владимир Наумов. Они поинтересовались моим здоровьем и извинились за происшедшее. Как мне показалось, целью визита была попытка выяснить, запомнил ли я хоть что-нибудь. Вспоминаю, как Слепченко осторожно спросил: «А не допускаешь ли ты возможность, что сам упал с забора?» Я улыбнулся такой наивности: здоровый человек во время падения интуитивно выставляет вперед руки. Получить такую травму, упав с забора, невозможно.

В 2 часа ночи появились сотрудники Московского РУВД. Как они объяснили, «пришли, когда смогли». Из-за сильной боли я не спал, и визит показался странным; я не исключал, что меня могут даже увезти из больницы в неизвестном направлении. Но правоохранители появились для стандартной процедуры - предложить мне написать заявление об избиении. На основании него возбуждается следствие для установления виновных.

- И как идут разбирательства?

- После выхода из больницы я поехал в судмедэкспертизу, где зафиксировали следы побоев. Как мне стало известно от следователя прокуратуры Московского района, который проводит проверку, результаты экспертизы до него еще не дошли. Я дал свои пояснения следователю, ответил на вопросы типа не выкрикивал ли я какие-либо лозунги и не состою ли в какой-либо политической партии.

Проверка затянулась: обычно на нее отводится 10 дней, но прокуратура по каким-то причинам продлила ее до 13 апреля. На днях звонил следователь, интересовался, делал ли я снимок черепа, и заодно рассказал, что проверка скорее всего продлиться еще месяц.

- Комментируя эту проверку, ген-прокурор пояснил, что уголовное дело не возбуждено, поскольку обстоятельства избиения «не столь очевидны», как 25 марта, когда сотрудников БТ якобы избили в сквере. Чего, на ваш взгляд, не хватает следствию?

- Желания. Хотя следователь говорит, что каких-то лиц уже установили, мне их имен не называют и в прокуратуру больше не приглашают. Мне вообще ничего не рассказывают: видимо, рассматривают меня как неугодного журналиста, а не как потерпевшего.

- Пытались ли сотрудники милиции, которые принимали участие в избиении, решить дело миром?

- Нет. Правоохранители напомнили о себе только один раз, когда 25 марта я возвращался в редакцию с акции на пр-те Дзержинского. Когда я проходил мимо автобусов, где сидели то ли спецназовцы, то ли собровцы, мне закричали: «Нос зажил? Иди сюда!» Очевидно, мы знакомы. Но я прошел мимо.

- Вы предпринимаете какие-то действия, чтобы уголовное дело было возбуждено?

- Пытаюсь найти свидетелей и тех, кто делал снимки у РУВД. Некоторые кадры уже лежат в уголовном деле - в частности, где человек в штатском стреляет по машине соратников Козулина.

- Почему по избиению журналистов БТ уголовное дело возбуждено, а вам все еще приходится ждать?

- Мой случай показывает, что в Беларуси закон не всех граждан защищает одинаково. Сначала нужно выслужиться перед властью… Граждане, которые ценят свою независимость, на деле имеют меньше гражданских прав.

- Инцидент получил широкую огласку. Сделают ли правоохранители вывод о том, как вести себя с прессой в дальнейшем?

- Надеюсь, милиционеры поймут, что журналисты находятся на работе, как и они. Этот вывод уже сделал Наумов, когда за день до выборов ходил по Октябрьской площади, выбирая место для журналистов. Когда ребят из палаточного городка забирали по автобусам, журналистов вежливо попросили отойти в сторону. В День воли никто из представителей прессы не пострадал, хотя правоохранители были готовы ко многому. Наверное, поняли, что журналист и общество имеют право на информацию.

- Как вы прокомментируете версию наблюдателей о том, что пострадавшего журналиста, который якобы упал с забора, могут привлечь к ответственности за неподчинение «законным требованиям милиции» ?

- Это не исключено. Тем более что Слепченко, комментируя инцидент у Октябрьского РУВД газете «Солидарность», отметил: «Улевич ни в чем не обвиняется. Пока». Судя по тому, как власти перекрутили ситуацию, я не удивлюсь, если финалом проверки станет привлечение меня за хулиганство или еще по какой-то статье. Надеюсь, до этого не дойдет. Скорее всего, дело просто замнут. Хотя при желании виновного можно было найти за пару часов.

СПРАВКА «БелГазеты».Олег Улевич родился в 1980г. в Минске. В 2002г. окончил журфак БГУ, работает корреспондентом в газете «Комсомольская правда» в Белоруссии». Публиковался в газетах «Имя», «Автогазета», «Переходный возраст».

Беседовала Елена АНКУДО

Инга ХРУЩЁВА: «КОЛОТИТЬ ЖУРНАЛИСТОВ - ПОСЛЕДНЕЕ ДЕЛО»

- Что говорят в кулуарах на Макаенка, 9 об инциденте с избиением вашей съемочной группы?

- Я не была участником этих событий и думаю, что оперировать слухами не совсем правильно. Но в журналистской среде к таким фактам не очень хорошо относятся: с точки зрения человеческой и журналистской солидарности колотить журналистов - последнее дело, какое бы СМИ они ни представляли.

- А насколько пострадали телевизионщики?

- Они пока на больничном.

- Можно ли сказать, что теперь журналисты госСМИ стали работать в экстремальных условиях?

- Ну да… Мы не выбираем условия работы - просто едешь на репортаж и работаешь. Когда идешь на такой митинг, о своей безопасности нужно думать самому. Я уверена, что журналист должен был сам о себе позаботиться, найти такую точку, откуда ему было бы удобно снимать и оставаться при этом в относительной безопасности. Хотя журналист по сути своей, по профессии, не принадлежит к какой-либо партии, он на работе.

- Чему научил журналистов госСМИ этот инцидент?

- Насколько я знаю, среди них возобладала журналистская солидарность: если выгонять с определенных митингов и собраний БТ, это означает, что, требуя свободы слова, оппозиция сама же эту свободу пресекает. Действуйте по-другому - подавайте на них в суд, но выгнать и закрыть дверь - признак недемократичности.

Полагаю, что всегда нужно оставаться культурным человеком, какие бы политические взгляды ты ни выражал. А если культуры нет, не воспитали, так надо учиться, работать над собой. И раз вы вышли в большую политику, нужно культурно себя вести. В мире, в Европе так принято.

- Достаточно ли альтернативных точек зрения на белорусском ТВ?

- Я не отвечаю за политику каналов, но я бы дала больше точек зрения: люди должны иметь возможность высказать свою позицию. Например, когда я занималась этой темой, я совершенно спокойно записывала оппозиционных политиков, и эти репортажи выходили в программе «Резонанс» Зимовского. Оппозиционеры там высказывались, даже голосовали на своих собраниях, оставить ли группу БТ. Оставляли. Но я говорила, что представляю конкретного репортера, который не безымянно делает репортаж, а ставит свою фамилию. И если есть претензии к каналу, то и обращайтесь к руководству канала, а если ко мне, высказывайте мне лично. По крайней мере, те репортажи выходили в эфир, и претензий высказано не было.

- Не говорит ли это о том, что на телеканалах стали избегать альтернативных точек зрения?

- Я не думаю: те же кандидаты в президенты высказались, очень интересно, говорят, было. Я лично не видела, была в то время в Италии. Хотя если ты заведомо высказываешь суждения, которые основаны на копании в чужом грязном белье, зачем об этом по телевизору говорить? Возьмите Россию, там они спорят, но спорят в рамках приличия, потому что есть вещи, о которых публично не говорят. Тут мы опять же возвращаемся к вопросу культуры.

У нас почему-то активность возрастает по мере приближения выборов. До того все тихо и спокойно. А ведь тот же Зюганов работает, вертится, и Жириновский - какой бы они ни были оппозицией, они что-то делают, они пытаются пройти в Госдуму, создать силу, хотя бы деятельность изображают. А здесь люди за месяц хотят набрать очки.

- Вы полагаете, у всех кандидатов в президенты были достаточные возможности, чтобы быть на виду?

- Думаю, хотя бы работать с людьми они могли. Но не уповать же все время на то, что к ним приедут и помогут. Наверное, надо думать об изменении методов, но это уже их забота… Я им не советчик.

- Вы участвовали в освещении президентской кампании 2001г. По вашим наблюдениям, стала ли нынешняя кампания более напряженной?

- Собственно, я застала только последнюю часть кампании, т.к мы работали в Турине на Олимпиаде. Но из того, что видела… Не думаю, что они выражали мнение большинства. Нам звонят люди из других городов и говорят, что вообще не понимают, что в Минске происходит.

Да, кампания была жесткой, но любая власть должна защищать конституционный порядок, где бы ни творились эти безобразия - у нашего сельсовета или во Франции. Оппозиция знала, на что шла. Поэтому все настолько неинтересно и предсказуемо, как в шарманке.

Я убеждена, что нельзя делать политику только в Минске. А у нас традиционно ставка делается на Минск и почему-то лишь в последний день.

- Изменилось ли отношение людей - зрителей, читателей - к журналистам госСМИ и неправительственных изданий?

- Мне трудно судить. Всегда существовали люди, которым не нравилось БТ. Но это личная точка зрения, и сейчас есть выбор каналов, можно переключиться. Я, например, не насилую себя, если мне что-то не нравится, и просто переключаю канал.

С другой стороны, я не стала бы делить журналистов на государственных и негосударственных. Журналист - это профессия. Другое дело - заданность СМИ. Всегда есть тот, кто заказывает музыку, делает политику издания. Но, снова возвращаясь к культуре: в развитых странах журналист, осветив с разных точек зрения событие, спокойно может разговаривать, философствовать со своим собеседником. У нас это еще только зарождается.

- Вы сказали, что если вам что-то не нравится по телевизору, переключаете канал. А что смотрите?

- У меня кабельное телевидение, и я люблю спортивные каналы. Но мне больше нравится НТВ. Мне нравится их стиль, их подача новостей. Там корреспонденты старше, с более высоким интеллектуальным уровнем. Они в силу своего возраста и опыта лучше понимают некоторые процессы. Там нет такого юношеского максимализма, который иногда присутствует на БТ. В целом все более взвешенно. Хотя они тоже высказывают разные оценки, но профессионально. А профессионалом за год-два не станешь.

- Во время президентской кампании задерживали не только участников акций, но и журналистов с аккредитацией. Как вы к этому относитесь?

- Не могу комментировать эти ситуации. Если журналист откровенно нарывается, чтобы его «взяли», то так и происходит. Журналистов ведь предупреждали, выступал Наумов - хотя, конечно, это смешно: огораживать место для прессы! Но ведь все знали, на что шли.

- Кроме случая со снежками, были ли другие инциденты с представителями госСМИ?

- В ходе выборов, кажется, не было. А так постоянно происходит, как и со всеми журналистами: например, если без предупреждения едут на объект, где надо согласовывать съемку, группу оттуда просто выгоняют. В Минске в некоторых частных компаниях внутренняя служба охраны не пропускает, отбирает кассеты.

- Кампания закончилась. Как вы полагаете, изменится ли концепция вещания на БТ?

- Это вопрос к руководству. Нам достался руководитель, который знает кухню изнутри и в своих авторских программах подходил к этому профессионально (речь идет об Александре Зимовском. - О.М.). Согласитесь, если вспомнить «Резонанс» и нынешние аналитические программы, то это день и ночь. Как бы ни относились зрители к его автору, в программе был интеллект. Думаю, теперь это вернется на канал.

Мне кажется, перемены будут. На Всебелорусском собрании президент говорил, что общество стало другим, поэтому изменится и телевидение.

СПРАВКА «БелГазеты». Инга Хрущева родилась в Полоцке. Училась в училище олимпийского резерва в Витебске. В 1993г. окончила журфак БГУ. Во время учебы начала работать в молодежной редакции БТ. С 1995г. - в АТН: сначала ведущая, затем репортер. Замужем, воспитывает дочь.

Беседовала Ольга МИКША
Добавить комментарий
Проверочный код