Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Ожидается, что декрет об обеспечительном депозите позволит бизнесменам не опасаться за свою свободу,если они выйдут за правовые рамки. Нужно просто заблаговременно положить не менее BYN50 тыс. на счет в Беларусбанке. От чего еще можно обезопасить граждан?
от призыва в армию
от бедных родственников
от оплаты коммунальных услуг
от вредных привычек
от прохождения флюрографии
№13 (532) 03 апреля 2006 г. Визави

Чисто производственная травма

03.04.2006
Непечатный способ полемики

Елена АНКУДО, Ольга МИКША

Загадочные вещи происходят в успокоившейся после выборов стране. Представители самого толерантного народа в мире, который, усевшись перед телевизором, отдает предпочтение исключительно сюжетам Первого национального канала, неожиданно закидали снежками съемочную группу БТ, пытавшуюся снять очередной ролик - на этот раз о проведении несанкционированного митинга 25 марта в парке Я.Купалы. И хотя правоохранительные органы тут же возбудили уголовное дело, неприятный осадок остался. Проводя на минувшей неделе пресс-конференцию, генпрокурор Петр Миклашевич сообщил, что по факту избиения 2 марта около здания Октябрьского РУВД корреспондента «Комсомольской правды» в Белоруссии» Олега Улевича, доставленного в больницу с сотрясением мозга и сломанным носом, все еще проводится проверка. Почему белорусские правоохранители столь оперативно принялись выяснять причины, по которым съемочную группу БТ прогнали из парка, а уголовное дело об избиении журналиста «КП» даже не возбуждено? Об этом корреспонденты «БелГазеты» расспрашивали журналистов Олега УЛЕВИЧА и Ингу ХРУЩЁВУ.

Олег УЛЕВИЧ: «ПРИ ЖЕЛАНИИ ВИНОВНОГО МОЖНО БЫЛО НАЙТИ ЗА ПАРУ ЧАСОВ»

- Отвечая на вопрос о безопасности журналистов во время массовых мероприятий, глава МВД Владимир Наумов на недавней пресс-конференции подчеркнул: «Только не надо лазить по заборам», явно намекая на произошедшее 2 марта с вами у здания Октябрьского РУВД. Ситуация действительно выглядела так курьезно?

- Нет. У здания РУВД я оказался после того, как туда был доставлен кандидат в президенты Александр Козулин. Тема заинтересовала наше издание, мне поручили выяснить подробности. Из здания РУВД вышли люди в штатской одежде и шапочках и начали задерживать собравшихся и закидывать их в автобус. Они били людей и применяли удушающие приемы. На забор я залез до того, как началось задержание: хотел эффектнее снять столпотворение у входа в РУВД. Когда началось задержание, я стоял на земле. На меня обратили внимание, т.к. я был ближе, чем другие журналисты, а людей с фотоаппаратами было не так много. В какой-то момент люди в шапочках - их было не менее восьми - окружили меня со всех сторон.

- Они представились работниками милиции?

- Они вообще ничего не говорили. Я сразу показал удостоверение, сказал:«Пресса», после чего получил удар кулаком в лицо. Перед глазами все поплыло, руки опустились, появилась слабость, поэтому подробностей уже не помню. Судя по разбитому уху, одним ударом они не ограничились. Когда прошло несколько дней, и головная боль уменьшилась, я почувствовал, что били еще и по почкам. Официальный диагноз - черепно-мозговая травма, сотрясение мозга, открытый перелом костей носа.

- Перед тем как начать избиение, вас просили прекратить фотосъемку и отойти от здания РУВД?

- Если бы эти немногословные ребята попросили меня пройти в автобус, я бы подчинился требованиям, не оказав ни малейшего сопротивления, поскольку знал, что ничего не нарушал и меня быстро отпустят. Но у них было свое видение ситуации - наверное, потому что на них не было милицейской формы. Они чувствовали свою безнаказанность. Если бы не фотографии, которые успели сделать присутствующие на месте происшествия журналисты и родственники Козулина, следствие вообще могло заявить, что установить личности тех, кто меня бил, не удалось.

- Вы видели, как избивали других журналистов?

- После удара я почти ничего не помню. Уже потом узнал, что избили оператора агентства Reuters и сотрудника какого-то канала, кажется, БТ, но последний, по вполне понятным причинам, не стал писать заявление.

- Сотрудники правоохранительных органов пытались поговорить с вами после происшедшего?

- Вечером в больнице, где мне сделали операцию, появились руководитель пресс-центра ГУВД Олег Слепченко и начальник ЦИОС МВД Геннадий Клепча, которых, по их словам, прислал Владимир Наумов. Они поинтересовались моим здоровьем и извинились за происшедшее. Как мне показалось, целью визита была попытка выяснить, запомнил ли я хоть что-нибудь. Вспоминаю, как Слепченко осторожно спросил: «А не допускаешь ли ты возможность, что сам упал с забора?» Я улыбнулся такой наивности: здоровый человек во время падения интуитивно выставляет вперед руки. Получить такую травму, упав с забора, невозможно.

В 2 часа ночи появились сотрудники Московского РУВД. Как они объяснили, «пришли, когда смогли». Из-за сильной боли я не спал, и визит показался странным; я не исключал, что меня могут даже увезти из больницы в неизвестном направлении. Но правоохранители появились для стандартной процедуры - предложить мне написать заявление об избиении. На основании него возбуждается следствие для установления виновных.

- И как идут разбирательства?

- После выхода из больницы я поехал в судмедэкспертизу, где зафиксировали следы побоев. Как мне стало известно от следователя прокуратуры Московского района, который проводит проверку, результаты экспертизы до него еще не дошли. Я дал свои пояснения следователю, ответил на вопросы типа не выкрикивал ли я какие-либо лозунги и не состою ли в какой-либо политической партии.

Проверка затянулась: обычно на нее отводится 10 дней, но прокуратура по каким-то причинам продлила ее до 13 апреля. На днях звонил следователь, интересовался, делал ли я снимок черепа, и заодно рассказал, что проверка скорее всего продлиться еще месяц.

- Комментируя эту проверку, ген-прокурор пояснил, что уголовное дело не возбуждено, поскольку обстоятельства избиения «не столь очевидны», как 25 марта, когда сотрудников БТ якобы избили в сквере. Чего, на ваш взгляд, не хватает следствию?

- Желания. Хотя следователь говорит, что каких-то лиц уже установили, мне их имен не называют и в прокуратуру больше не приглашают. Мне вообще ничего не рассказывают: видимо, рассматривают меня как неугодного журналиста, а не как потерпевшего.

- Пытались ли сотрудники милиции, которые принимали участие в избиении, решить дело миром?

- Нет. Правоохранители напомнили о себе только один раз, когда 25 марта я возвращался в редакцию с акции на пр-те Дзержинского. Когда я проходил мимо автобусов, где сидели то ли спецназовцы, то ли собровцы, мне закричали: «Нос зажил? Иди сюда!» Очевидно, мы знакомы. Но я прошел мимо.

- Вы предпринимаете какие-то действия, чтобы уголовное дело было возбуждено?

- Пытаюсь найти свидетелей и тех, кто делал снимки у РУВД. Некоторые кадры уже лежат в уголовном деле - в частности, где человек в штатском стреляет по машине соратников Козулина.

- Почему по избиению журналистов БТ уголовное дело возбуждено, а вам все еще приходится ждать?

- Мой случай показывает, что в Беларуси закон не всех граждан защищает одинаково. Сначала нужно выслужиться перед властью… Граждане, которые ценят свою независимость, на деле имеют меньше гражданских прав.

- Инцидент получил широкую огласку. Сделают ли правоохранители вывод о том, как вести себя с прессой в дальнейшем?

- Надеюсь, милиционеры поймут, что журналисты находятся на работе, как и они. Этот вывод уже сделал Наумов, когда за день до выборов ходил по Октябрьской площади, выбирая место для журналистов. Когда ребят из палаточного городка забирали по автобусам, журналистов вежливо попросили отойти в сторону. В День воли никто из представителей прессы не пострадал, хотя правоохранители были готовы ко многому. Наверное, поняли, что журналист и общество имеют право на информацию.

- Как вы прокомментируете версию наблюдателей о том, что пострадавшего журналиста, который якобы упал с забора, могут привлечь к ответственности за неподчинение «законным требованиям милиции» ?

- Это не исключено. Тем более что Слепченко, комментируя инцидент у Октябрьского РУВД газете «Солидарность», отметил: «Улевич ни в чем не обвиняется. Пока». Судя по тому, как власти перекрутили ситуацию, я не удивлюсь, если финалом проверки станет привлечение меня за хулиганство или еще по какой-то статье. Надеюсь, до этого не дойдет. Скорее всего, дело просто замнут. Хотя при желании виновного можно было найти за пару часов.

СПРАВКА «БелГазеты».Олег Улевич родился в 1980г. в Минске. В 2002г. окончил журфак БГУ, работает корреспондентом в газете «Комсомольская правда» в Белоруссии». Публиковался в газетах «Имя», «Автогазета», «Переходный возраст».

Беседовала Елена АНКУДО

Инга ХРУЩЁВА: «КОЛОТИТЬ ЖУРНАЛИСТОВ - ПОСЛЕДНЕЕ ДЕЛО»

- Что говорят в кулуарах на Макаенка, 9 об инциденте с избиением вашей съемочной группы?

- Я не была участником этих событий и думаю, что оперировать слухами не совсем правильно. Но в журналистской среде к таким фактам не очень хорошо относятся: с точки зрения человеческой и журналистской солидарности колотить журналистов - последнее дело, какое бы СМИ они ни представляли.

- А насколько пострадали телевизионщики?

- Они пока на больничном.

- Можно ли сказать, что теперь журналисты госСМИ стали работать в экстремальных условиях?

- Ну да… Мы не выбираем условия работы - просто едешь на репортаж и работаешь. Когда идешь на такой митинг, о своей безопасности нужно думать самому. Я уверена, что журналист должен был сам о себе позаботиться, найти такую точку, откуда ему было бы удобно снимать и оставаться при этом в относительной безопасности. Хотя журналист по сути своей, по профессии, не принадлежит к какой-либо партии, он на работе.

- Чему научил журналистов госСМИ этот инцидент?

- Насколько я знаю, среди них возобладала журналистская солидарность: если выгонять с определенных митингов и собраний БТ, это означает, что, требуя свободы слова, оппозиция сама же эту свободу пресекает. Действуйте по-другому - подавайте на них в суд, но выгнать и закрыть дверь - признак недемократичности.

Полагаю, что всегда нужно оставаться культурным человеком, какие бы политические взгляды ты ни выражал. А если культуры нет, не воспитали, так надо учиться, работать над собой. И раз вы вышли в большую политику, нужно культурно себя вести. В мире, в Европе так принято.

- Достаточно ли альтернативных точек зрения на белорусском ТВ?

- Я не отвечаю за политику каналов, но я бы дала больше точек зрения: люди должны иметь возможность высказать свою позицию. Например, когда я занималась этой темой, я совершенно спокойно записывала оппозиционных политиков, и эти репортажи выходили в программе «Резонанс» Зимовского. Оппозиционеры там высказывались, даже голосовали на своих собраниях, оставить ли группу БТ. Оставляли. Но я говорила, что представляю конкретного репортера, который не безымянно делает репортаж, а ставит свою фамилию. И если есть претензии к каналу, то и обращайтесь к руководству канала, а если ко мне, высказывайте мне лично. По крайней мере, те репортажи выходили в эфир, и претензий высказано не было.

- Не говорит ли это о том, что на телеканалах стали избегать альтернативных точек зрения?

- Я не думаю: те же кандидаты в президенты высказались, очень интересно, говорят, было. Я лично не видела, была в то время в Италии. Хотя если ты заведомо высказываешь суждения, которые основаны на копании в чужом грязном белье, зачем об этом по телевизору говорить? Возьмите Россию, там они спорят, но спорят в рамках приличия, потому что есть вещи, о которых публично не говорят. Тут мы опять же возвращаемся к вопросу культуры.

У нас почему-то активность возрастает по мере приближения выборов. До того все тихо и спокойно. А ведь тот же Зюганов работает, вертится, и Жириновский - какой бы они ни были оппозицией, они что-то делают, они пытаются пройти в Госдуму, создать силу, хотя бы деятельность изображают. А здесь люди за месяц хотят набрать очки.

- Вы полагаете, у всех кандидатов в президенты были достаточные возможности, чтобы быть на виду?

- Думаю, хотя бы работать с людьми они могли. Но не уповать же все время на то, что к ним приедут и помогут. Наверное, надо думать об изменении методов, но это уже их забота… Я им не советчик.

- Вы участвовали в освещении президентской кампании 2001г. По вашим наблюдениям, стала ли нынешняя кампания более напряженной?

- Собственно, я застала только последнюю часть кампании, т.к мы работали в Турине на Олимпиаде. Но из того, что видела… Не думаю, что они выражали мнение большинства. Нам звонят люди из других городов и говорят, что вообще не понимают, что в Минске происходит.

Да, кампания была жесткой, но любая власть должна защищать конституционный порядок, где бы ни творились эти безобразия - у нашего сельсовета или во Франции. Оппозиция знала, на что шла. Поэтому все настолько неинтересно и предсказуемо, как в шарманке.

Я убеждена, что нельзя делать политику только в Минске. А у нас традиционно ставка делается на Минск и почему-то лишь в последний день.

- Изменилось ли отношение людей - зрителей, читателей - к журналистам госСМИ и неправительственных изданий?

- Мне трудно судить. Всегда существовали люди, которым не нравилось БТ. Но это личная точка зрения, и сейчас есть выбор каналов, можно переключиться. Я, например, не насилую себя, если мне что-то не нравится, и просто переключаю канал.

С другой стороны, я не стала бы делить журналистов на государственных и негосударственных. Журналист - это профессия. Другое дело - заданность СМИ. Всегда есть тот, кто заказывает музыку, делает политику издания. Но, снова возвращаясь к культуре: в развитых странах журналист, осветив с разных точек зрения событие, спокойно может разговаривать, философствовать со своим собеседником. У нас это еще только зарождается.

- Вы сказали, что если вам что-то не нравится по телевизору, переключаете канал. А что смотрите?

- У меня кабельное телевидение, и я люблю спортивные каналы. Но мне больше нравится НТВ. Мне нравится их стиль, их подача новостей. Там корреспонденты старше, с более высоким интеллектуальным уровнем. Они в силу своего возраста и опыта лучше понимают некоторые процессы. Там нет такого юношеского максимализма, который иногда присутствует на БТ. В целом все более взвешенно. Хотя они тоже высказывают разные оценки, но профессионально. А профессионалом за год-два не станешь.

- Во время президентской кампании задерживали не только участников акций, но и журналистов с аккредитацией. Как вы к этому относитесь?

- Не могу комментировать эти ситуации. Если журналист откровенно нарывается, чтобы его «взяли», то так и происходит. Журналистов ведь предупреждали, выступал Наумов - хотя, конечно, это смешно: огораживать место для прессы! Но ведь все знали, на что шли.

- Кроме случая со снежками, были ли другие инциденты с представителями госСМИ?

- В ходе выборов, кажется, не было. А так постоянно происходит, как и со всеми журналистами: например, если без предупреждения едут на объект, где надо согласовывать съемку, группу оттуда просто выгоняют. В Минске в некоторых частных компаниях внутренняя служба охраны не пропускает, отбирает кассеты.

- Кампания закончилась. Как вы полагаете, изменится ли концепция вещания на БТ?

- Это вопрос к руководству. Нам достался руководитель, который знает кухню изнутри и в своих авторских программах подходил к этому профессионально (речь идет об Александре Зимовском. - О.М.). Согласитесь, если вспомнить «Резонанс» и нынешние аналитические программы, то это день и ночь. Как бы ни относились зрители к его автору, в программе был интеллект. Думаю, теперь это вернется на канал.

Мне кажется, перемены будут. На Всебелорусском собрании президент говорил, что общество стало другим, поэтому изменится и телевидение.

СПРАВКА «БелГазеты». Инга Хрущева родилась в Полоцке. Училась в училище олимпийского резерва в Витебске. В 1993г. окончила журфак БГУ. Во время учебы начала работать в молодежной редакции БТ. С 1995г. - в АТН: сначала ведущая, затем репортер. Замужем, воспитывает дочь.

Беседовала Ольга МИКША
Добавить комментарий
Проверочный код