Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Обеспечит ли работой 500 тыс. граждан, официально зарегистрированных как безработные, обновленная версия декрета N3 «о тунеядцах»?
нет, скрытая безработица гораздо выше
нет, пока не будут проведены структурные реформы в экономике
нет, все закончится очередными акциями протеста
да, если президент приказал
нет, пятая колонна в Совмине преднамеренно дезинформирует президента
№5 (524) 06 февраля 2006 г. Sexus

Запрещённый карнавал

06.02.2006
«Я не выбираю, где у меня голова, где промежность, где большой палец…»

Андрей КУРЕЙЧИК

Наверное, нет в Беларуси более загадочного, альтернативного и откровенного театрального коллектива, чем театр «ИнЖест». В этом году театр, проповедующий формы альтернативной эстетики, буто-данса и пластического перфоманса, отмечает свой юбилейный, 25-й сезон. Коллектив, профессионально умеющий делать сюрпризы, на свой юбилей получил весьма неожиданный подарок: по заявлению одного из зрителей из афиши Молодежного театра эстрады исчез самый откровенный спектакль белорусской сцены «ДК Данс».

О странностях эстетических вкусов белорусской публики театральный обозреватель «БелГазеты» беседовал с основателем и бессменным руководителем театра «ИнЖест» Вячеславом ИНОЗЕМЦЕВЫМ.

- Вячеслав, поздравляем ваш театр с четвертьвековым юбилеем. Для негосударственного коллектива - феноменальный срок. Более того, формально «ИнЖест» является самым старым из ныне существующих негосударственных театров Беларуси. Как так получилось?

- Мы ведем свой отсчет с 1981г. Все началось в Институте культуры, на базе одной группы. Хотя пантомимой я занимался еще раньше. В 1973г. я чудом попал на выступление Марселя Марсо в Доме офицеров, а в 1977-м влился в один из коллективов, который занимался пантомимой. Что удивительно, в Институте культуры я учился по специальности «режиссура клубных массовых представлений», от чего совершенно не открещиваюсь, ведь в итоге мы этим и занимаемся: перфомансы, уличный театр, буто-данс…

Мы всегда учились только на своем опыте. Каждый спектакль был определенным этапом. Еще в советское время ездили по всесоюзным фестивалям. Пошла перестройка - начали ездить за границу. И с буто познакомились в Европе, на мастер-классе Юмико Йошиока. Мы до сих пор с ней вместе работаем в рамках арт-лаборатории «Тен Пен Чи» (яп. «природная катастрофа» ). Современный мир - это большой котел, где все идеи варятся вместе и чистых форм театра уже не осталось.

- Из афиш Молодежного театра эстрады внезапно исчез уже анонсированный спектакль «ДК Данс». Что произошло?

- Ситуация, с одной стороны, странная, с другой - очень простая и знакомая. С апреля мы играли на сцене Молодежного театра эстрады. Все было хорошо. Тем более что спектакль существует уже почти пять лет, в первый раз мы сыграли его на двадцатилетие «ИнЖеста» в театре «Дзе Я?», затем играли в ТЮЗе, Доме литератора, в рамках фестиваля «Х -традиция», и наконец нас пригласили в Молодежный театр эстрады. В прессе отзывы были замечательные, билеты распродавались за неделю до спектакля. Руководство театра было довольно. Главный режиссер театра Панин отзывался о спектакле в самых восторженных выражениях.

А затем произошло вот что. На наши спектакли время от времени попадают зрители, которые «ошиблись дверью». И это нормально. Как мне сказали, на спектакль пришла учительница с несколькими старшеклассниками. Она увидела на сцене голое тело, возмутилась и что-то написала в Минкульт по поводу порнографии… Дальше вступило в силу «телефонное право», и за неделю до очередного показа мне позвонил замдиректора и сказал, что с нами больше сотрудничать не будут.

- В Европе редкий спектакль обходится без обнажения, причем в театр там ходят именно взрослые, серьезные люди, которые спокойно на это реагируют. Почему у нас обнаженное тело на сцене вызывает шок?

- Конечно, тут есть какие-то культурные традиции, в каком-то плане ханжеские. Это зажим, который иногда проявляется просто в идиотских и смешных формах. Например, осенью в фойе театра сидел в драбадан пьяный мужик и тоже чуть ли не матом возмущался: «Какой ужас! Как это можно показывать!? Тут же дети в зале…» То, что он пьяный, как грязь, это нормально, это детям смотреть можно. Кстати, у меня никогда не было проблем с восприятием детьми. Сколько раз подходили ко мне родители с детьми, благодарили. И здесь, и за границей. Мне кажется, что эти «возмущения» - результат какой-то этической «перезагрузки».

- Живопись, кино, первые Олимпиады полны обнаженных человеческих тел. Ваша эстетическая концепция наследует эту традицию?

- Мы существуем в другой эстетике - исповедуем природные реакции тела на какие-то раздражители. Обнаженное тело в спектакле - это просто выражение экспрессии. Если мы занимаемся искусством тела, то для нас гораздо более органично быть обнаженными, чем в одежде. Или одежда всегда должна быть для нас какой-то проблемой. Так строится наша драматургия.

- А были ситуации, когда вас воспринимали именно как «секс-символ»?

- В основном нам удавалось погружать публику в ту атмосферу, которая нам была нужна, хотя нельзя исключить, что для кого-то из женщин это еще и дополнительное эротическое переживание. Хотя я эту цель себе не ставлю. Мы не занимаемся стриптизом. В наших спектаклях тело просто пытается вырваться из некоей ситуации, пытается учиться по-новому двигаться, и я не выбираю, где у меня голова, где промежность, где большой палец… Это и есть эстетика буто.

Другое дело, если бы мы избрали тему сексуального извращения, сексуального насилия или употребления наркотиков, тогда, наверное, надо было бы это как-то ограничивать. «Прекрасное зло» - это все-таки продукт для зрелых мозгов.

- А для вас существуют различия между эротикой и порнографией в искусстве?

- Конечно, граница есть. Другое дело, что и в стиле жесткой порнографии можно сделать большое искусство. Например, «Империя чувств» Ошимы - по всем формальным признакам это жесткое порно: половой акт показан в реальном исполнении, возбужденные половые органы, насилие, извращения… Но это искусство. Я понимаю, что эта тема должна быть достаточно закрытой, только для взрослых.

И в буто очень много работали с провоцирующими темами: однополой любовью и др. Сам первый классический перфоманс буто в Токио в 1959г. начинался с провокации: полуобнаженные танцовщики зажимают живых кур между ногами: то ли они совершают с птицами половой акт, то ли душат… Так что это всегда был шок - эстетический, культурный, сексуальный, политический и т.д. Современное искусство часто к этому приходит. Весь мир - на встрясках, поэтому это нормальный прием для реализации какой-то идеи.

- Насколько я знаю, даже такой абсолютно традиционный и милый спектакль, как «Бесплодные усилия любви» по Шекспиру в ТЮЗе, в котором вы занимались пластикой, обвинен в излишнем эротизме?

- Весь спектакль, грубо говоря, о том, можно ли обойтись без секса. Здесь, конечно же, не та любовь, о которой писал Петрарка. Речь идет о природных страстях, от которых никуда не деться. И почему мы должны их заколачивать в фанерные ящики, прятаться, бояться? Еще Фрейд написал, что если человек прячет свои естественные инстинкты, тем более если агрессивно прячет, то это чревато.

- А до спектакля «ДК Данс» вы использовали обнаженную натуру?

- Много раз. Когда-то у нас был спектакль «Не смешно». На детском велосипеде на сцену выезжал абсолютно голый актер Юра Бенько - маленький, плотненький, с пузиком, здоровый такой, оптимистичный. А сверху к велосипеду был приделан душ, актер садился попой на резиновую грушу - лилась вода, он принимал душ прямо на велосипеде. Целью было показать такое до тошноты здоровое, оптимистичное, «прогрессивное» тело. Причем в первый раз мы сыграли это еще в 1987г.

- Претензий со стороны властей не было?

- Нет. Тогда было все нормально. Потом были и другие спектакли, например «В тихом омуте», где бесились девушки, раскрашенные ультрафиолетовыми красками. И там была сцена пародии на стриптиз: выходила такая женщина-монстр, железнодорожница, в ватнике, оранжевом жилете, и вакханки заставляли ее раздеваться. Она снимала с себя все эти бесконечные платки, ватники, юбки, бюстгальтеры… В итоге эта баба оказывалась стройной девушкой (актриса - Галя Еремина).

Естественно, всегда были и негативные реакции, можно спорить, не принимать, но главное, чтобы это не перерастало в какие-то санкции. Ну пусть выступит человек в печати, пусть напишет, я с удовольствием отвечу - это нормальная дискуссия. Я понимаю, если совершено что-то криминальное: актеры избили зрителя или публично совершен половой акт. Но в нашем случае нет ничего, кроме некоей альтернативной эстетики.

А что касается той учительницы… Если человек на что-то реагирует особенно жестко, значит, он в себе несет именно все эти проблемы. А как это проявится на ее учениках, бог знает.

- Какие планы на юбилейный сезон?

- Будем продолжать в том же духе. Хотим в апреле сделать премьеру нового спектакля. И название, тему я пока держу в тайне: хочется сделать нашей публике сюрприз. А в мае вместе с клубом «Белая Вежа» отметим наш день рождения большой акцией - спектаклем Reversio на открытом воздухе, с экскаваторами, пиротехникой, ди-джеями. Приходите.
Добавить комментарий
Проверочный код