Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№44 (512) 07 ноября 2005 г. Дом

БЕЛОРУССКИЕ ЛЕОНАРДО

07.11.2005
не строят панельных замков

Татьяна КАРЮХИНА

В Минске прошел международный конкурс молодых архитекторов «Леонардо-2005» - первый и пока единственный на просторах СНГ форум, позволяющий молодым (хотя среди его участников в основном были состоявшиеся архитекторы, за плечами которых не один проект) архитекторам из Восточной и Центральной Европы пообщаться со своими коллегами, оценить тенденции, определяющие развитие современной архитектуры.

С победителями «Леонардо» - архитекторами Дмитрием Соколовым, Андреем Зайцевым и скульптором Александром Прохоровым, получившими Гран-при в номинации «Проект», общалась корреспондент «БелГазеты».

- Как вы оцениваете уровень прошедшего конкурса?

Д.С.:
- В целом высоко. Хотя кое-что, как мне кажется, организаторам не удалось. Я ожидал увидеть на «Леонардо» представителей западных стран, которые работают в иных направлениях, услышать от них о современных тенденциях в развитии западной архитектуры. Порой просто хотелось пообщаться с авторами проектов, чьи работы были представлены на конкурсе (не все участники «Леонардо» смогли приехать), услышать их комментарии.

Не хватало технологий, а в архитектуре многое зависит от них. Главные архитектурные тенденции завязаны на технологии. Однако сам по себе транзит современных технологий, понятий о них из Западной Европы в Беларусь занимает больше времени, чем хотелось бы архитектору. Я надеялся, что конкурс позволит ускорить этот процесс.

А.З.: - Думаю, конкурс был удачным. Работая в замкнутых коллективах, собственных мастерских, мы, как любые творческие личности, ощущаем потребность в общении, обмене опытом, оценке. Поэтому любой конкурс способствует развитию архитектурной мысли. Есть прямая зависимость качества архитектуры от качества архитекторов, а качества архитекторов - от их кругозора, мировосприятия, от их представления об окружающем мире и о том, как сделать этот мир лучше, красивее.

- «Архитектура есть ответ на потребности общества». Каковы эти потребности сегодня? Каков уровень белорусского заказчика?

А.З.:
- По-моему, в нашем регионе функция заказчика очень слаба. По большому счету, она отсутствует: заказчик - это человек, который платит деньги и говорит: «Как у Ларисы Ивановны, хочу». Хотя он должен хотя бы владеть принципиальными вопросами. А он зачастую, не взирая ни на какие нормы и запреты, диктует, лоббирует, проталкивает то, что ему взбрело в голову.

- Что, например?

А.З.:
- Все что угодно. Несмотря на то, что по определенным стандартам и регламентам (например, этого требует исторический стиль застроек или какое-то градостроительное решение) в некоей городской среде положено быть трехэтажному дому, мощный заказчик может капризно потребовать не трех-, а пятиэтажное здание. Не задумываясь, какую большую ответственность он несет перед обществом за строительство. Не сознавая абсурдность своего желания.

В основном аккумулирование таких проблем с заказчиками происходит в плотной среде города, потому что чем дальше за городом, тем свободнее регламент, меньше запретов. Если есть желание разгуляться - пожалуйста, куда-нибудь на периферию. Но вкладывать деньги в дорогостоящие проекты в провинции никто ведь не хочет, все стремятся в город.

Правда, есть одно «но»: заказчик регламентирован не менее архитектора, он поставлен в такие же рамки, как и мы, нормы существуют для нас обоих, изменить нормативные документы ему не под силу. Тем и спасаемся.

- Это капризы заказчика, а что предлагают архитекторы?

А.З.:
- Гармоничные решения. Пройдитесь по центру Минска - он гармоничен, а послевоенный проспект - и вовсе уникален.

- Но при всем желании, здания на проспекте нельзя отнести к современным архитектурным строениям…

А.З.:
- Современная архитектура как раз и заключается в том, чтобы тактично относиться к реконструкции старинных зданий. В отличие от новостроящейся Москвы в Минске нет явного напора заказчика, а есть достаточно жесткое регулирование застроек. Минск застраивается тактично. И это радует, т.к. разрушение среды ни к чему хорошему не приводит.

- Насколько все сказанное об архитектуре касается скульптуры? Она тоже «тактично» появляется в городе?

А.П.:
- А как же! Она очень зависима от архитектуры. Скульптура живет в архитектурной среде, любой архитектор, создавая проект, всегда предусматривает места акцентов (ведь, по существу, скульптура - это небольшой акцент).

- Насколько востребована сегодня скульптура белорусским заказчиком?

А.П:
- Слава богу, заказы идут. Если раньше скульптура была связана с пропагандой: все лепили Лениных, Калининых, появлялись заказы на лепнину для сталинского ампира, то сейчас мода на скульптуру малых форм, которая украшает здание, не мешая ему. И если архитектор грамотно подготовил место под скульптуру, скульптор, учитывая мнение коллеги, может всегда внести небольшую лепту.

- Как часто случается, что мнение скульптора идет вразрез с идеей архитектора?

А.З.:
- Такого не случается. Одно другое дополняет. И скульптуру нельзя назвать маленькой лептой - скорее весомым дополнением, ведь любая постройка находится в среде, а среда должна быть целостной. Целостность ее как раз и опирается на взаимодополняющие вещи.

А.П: - Просто идея архитектора не всегда понятна обывателю, и скульптура выражает его мысль более понятным образным языком.

- А если исходить из принципов экономии, энергосбережения…

А.З.:
- Если говорить об экономии и энергосбережении, то о скульптуре сразу же следует забыть. Если речь идет об эргономичных домах, решение должно быть другим. В эргономичном доме, напоминающем куб или параллелепипед, где учтена ориентация сторон света, решены вопросы воздухообмена, вентиляции, теплоснабжения, скульптор не сможет черпать вдохновение. Иначе скульптура будет очень уж технологичной.

А.П: - Но тогда вопрос о наличии скульптуры сам и отпадет: заказчик и сам в состоянии поискать на свалке и прикрепить к фасадам или крыше железобетонные конструкции, балки и трубы. Хотя в любом доме, даже таком, какой мы описали, архитектор предлагает место под архитектуру. А решение, согласиться на нее или нет, принимает заказчик.

- На конкурсе каждый из вас представлял как собственные проекты, так и один общий, получивший Гран-при. Почему решено было представить именно проект мемориального комплекса «Тростенец»?

А.З.:
- Потому что мы живем здесь, потому что были предыдущие поколения, жившие до нас, воспитавшие нас. Наши предшественники прошли через военное жерло, и это наложило отпечаток на всех нас. Это не пафос! Лагерь «Тростенец» на четвертом месте по количеству жертв, но он не отмечен ничем, кроме небольшого обелиска и памятной доски. До какого-то времени там была свалка. Для нас это фактически историческое бельмо.

А.П: - Мы не хотели ткнуть человека носом в это место: у любого из нас достаточно разума, чтобы понять, насколько это было ужасно.

- В архитектуре есть понятие повального увлечения? Моды?

А.З.:
- Пожалуй, да. Только моде заказчики следуют слепо, а материалы используют неадекватно: появился сайдинг - все обшивают им фасады, кто-то стал продавать металлочерепицу - все бросились к нему. Сейчас круто развешивать металлические балки по фасадам. Но разве они уместны всюду? Архитектура не должна зависеть от материала, наоборот, выбор материала должен определяться замыслом архитектора.
Добавить комментарий
Проверочный код