Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№40 (508) 10 октября 2005 г. Экономика

ЗАПЕРТЫЙ БАРТЕР

10.10.2005
Александр СТУДЕНЦОВ

№ 40 [508] от 10.10.05 - Твердосплавные буры современной нормотворческой машины продолжают перемалывать культурные слои научной системы права, формировавшейся веками. Иногда из наиболее крупных осколков с примесями местных материалов создаются авангардистские монументы. Одним из них стал капитальный забор со специальными лазами, возведенный перед участниками товарообменных и некоторых других хозопераций.

Указ от 15.08.05 N373 «О некоторых вопросах заключения договоров и исполнения обязательств на территории РБ» прямо определяет свою нацеленность на регулирование предпринимательской деятельности. Содержащееся в указе уточнение о нераспространении его на договоры, не относящиеся к ней, напоминает намек на то, что перед нами «полуфабрикат».

Прежде всего заметно легкомысленное отношение к терминологии. Гражданское право двояко определяет понятие «обязательство». Во-первых, в силу обязательства (статичного состояния подчиненности) лицо должно совершить определенные действия либо, наоборот, воздержаться от них (ст. 288 ГК). Притом в договорно-правовых отношениях присутствуют, как правило, обязательства каждого контрагента (тот и другой выступают одновременно кредитором и должником).

Во-вторых, это сложное правоотношение (динамичное взаимодействие) не менее чем двух субъектов, включающее в себя не только их обязанности по отношению друг к другу и третьим лицам, но и взаимные права и прочее. В т.ч. подразумеваются сделки (см. раздел IV ГК). К тому же, поскольку существительное «обязательство» не сопровождается в указе прилагательным «денежное», содержащиеся там императивы можно отнести к сделкам в целом и адресовать любому из их участников, включая продавца. В этом смысле символичен также переход от промелькнувшего в названии указа термина «исполнение» к более емкой правовой конструкции «прекращение обязательств».

В итоге оказалась двусмысленной норма о недопустимости прекращения обязательства без поступления денежных средств сверх установленного норматива. Буквально она означает не только вероятность непоступления денег вообще, но и предопределяет очередность оплаты-отгрузки. Во втором случае получается, что купля-продажа с расчетом по факту поставки ограничена. Т.е. до прекращения исполнением своего обязательства (передачи товара) продавцу следует получить от покупателя предоплату (с учетом того, что устанавливается норматив не для каждой сделки, а общий), что вполне соответствует и «безликому» названию нормативного акта.

С другой стороны, допускаемая возможность прекращения обязательства без поступления денежных средств в пределах норматива эквивалентна, помимо прочего, разрешению обмениваться дарами, в т.ч. коммерческим организациям (это прямо запрещено ГК, но в ситуации масштабного попрания его указом и смысловой конкуренции между ними в этой части цепляться «за кодификацию» просто наивно). Впрочем, данное наблюдение в силу налоговых аспектов служит не руководством к действию, а иллюстрацией непрочности демонстрируемого сооружения.

Кстати, вето на новацию и отступное не нормируется, значит, является абсолютным за отдельными изъятиями, предусмотренными ч. 2 пп. 1.1. Иначе не было бы причины отделять их от других, прямо не перечисленных в указе оснований безденежного прекращения обязательства, когда применяется правило о нормативе. Таких, например, как взаимозачет при сугубо посреднических операциях (в случае приобретения товаров для собственного производства - но не потребления! - он свободно применяется), неисполнение договора в связи с утратой к нему интереса одним из участников из-за просрочки должника и т.п.

Очевидно, что контролирующие госорганы потенциально могут трактовать указ расширительно в интересах ограничения прав и должников, и кредиторов, которые тоже должны поспешить формировать практику его применения. Так, в контексте общего законодательства из указа по умолчанию следует, что «денежные» должники вполне могут не производить исполнение, переведя долг на третье лицо, поскольку это не изменяет и не прекращает обязательства (во втором значении). При этом погашение финансового долга новым должником не исключает удовлетворения получателем средств (бенефициаром) первоначального должника (кредитора по материальному требованию), хотя тот и выбыл за рамки основного обязательства в части расчетов. Из «соучастия» первоначального и нового должников в организации исполнения денежного обязательства между ними также возникает некое обязательство, для погашения которого могут потребоваться вспомогательные схемы.

Чтобы не нарушить хрупкий платежный баланс в экономическом обороте страны, нужно налаживать кооперацию под конкретные операции для исполнения требований указа. К примеру, существует задолженность налогового органа (N1) по возмещению НДС коммерческой организации (N2), а она обязана уплатить деньги за товар третьему лицу (N3). Последнее же в свою очередь должно бюджету. Согласно договору уступки, N2 свое требование к N1 передает N3 в обмен на погашение собственной «товарной» задолженности. Договор правомерен, поскольку заключен хотя и не исключительно, но все-таки по поводу расчетов с бюджетом (указ предполагает как «входящие», так и «исходящие» потоки). Т.е. N2 полностью выбыл из дебиторско-кредиторских отношений, оставив другие номера связанными непосредственно в рамках налогово-бюджетных расчетов встречными однородными требованиями. А посему они вправе применить зачет без оглядки на норматив. Тем самым юридически исключается необходимость банковских переводов, что особенно порадует сельхозпроизводителей.
Добавить комментарий
Проверочный код