Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№12 (480) 28 марта 2005 г. Sexus

ВАЛЕРА КАНИЩЕВ: «МЫ ЖЕ ЛЮДИ, ЛЮБЯЩАЯ ПАРА»

28.03.2005
Ася КАЛИТИНА

«Наверное, это судьба», - она произносит это без сомнений и колебаний. Если перефразировать Маршака, то «к ней любовь пришла, как дело и судьбою завладела». Он в судьбу не верит: «Нет, это схожие интересы, стечение обстоятельств… Не люби я музыку, не увлекайся искусством, не занимайся мои родители танцами, я бы, может, фольклорной музыкой никогда и не заинтересовался бы. И была бы несудьба». Но, так или иначе, в жизни, как в математической формуле ВК+ВК=2, певица Вероника Круглова + актер и продюсер Валера Канищев = семья.

Они не сразу друг друга заметили.

Валера: - В 1999г. я приехал из Берлина в Минск, чтобы найти группу. Отсмотрел многих и в конце концов вышел на людей, которые впоследствие вошли в первый состав Kriwi.

Вероника: - Да, он тогда сказал: «Ребята, а можно послушать, что вы делаете?» - «Но у нас всего одна песня, лирическая, нежная». В одной из фольклорных экспедиций нам напела ее старушка. Валера послушал и спросил: «А таких песен может быть полтора часа? Замечательно! 8 марта первый концерт в Берлине». У нас был один месяц на подготовку.

Валера: - И больше ничего! Романы-то по-разному развиваются. Кому-то стоит увидеть девушку в троллейбусе и пропасть навсегда, а другим нужно долго общаться, съесть вместе пуд соли, чтобы понять, что друг без друга не могут. Мы знали друг друга четыре года, пока не поняли, что влюблены.

Вероника: - Да, и я прекрасно к нему относилась как к человеку. Но если бы мне тогда сказали, что он будет моим любовником, близким другом, отцом моего ребенка, я бы не поверила. У него была другая женщина, у меня - другой мужчина. Потом в моей семье возникла проблема, и так захотелось поплакаться Валере в жилетку… «Я ухожу из группы, мне плохо», - сказала я. «У меня тоже проблемы, давай поговорим». Странно: я никогда не хожу в ГУМ, это не мой магазин, но тогда мы сидели в кафе ГУМа и говорили, говорили…

Валера: - И договорились…

Вероника: - С тех пор мы не расстаемся. Куда бы он ни отправлялся, я ездила на все его съемки, только чтобы быть с ним «и в горе, и в радости», порой без денег и даже без визы! Когда Валера снимался в Швейцарии, я захотела поздравить его с днем рождения. Ломанулась к нему без швейцарской визы, с одной «шенгенкой». А таможня меня не пустила. Пришлось нелегально пересекать границу.

Валера: - Я тогда снимался в фильме о судьбе политбеженцев в Швейцарии и много времени проводил в «доме беженцев». Позвонила Вероника и рассказала, что застряла на таможне. Один швейцарец, возивший в «политический» дом молоко, узнав о том, что я не могу встретиться с девушкой, сказал: «Ребята, я вам помогу!» Молоковоз знал все «дырки» между Швейцарией и Германией. По телефону он консультировал Веронику.

Вероника: - А я все звонила и звонила, колесила какими-то переулками-закоулками. Поворачивала то направо, то налево. И надо же, въехала нелегально!

Просто мы любили друг друга, а еще любили путешествовать. Лишь только появлялись деньги, летели сломя голову в Амстердам. Или ехали на косу в Польшу: мы нашли красивейшее место на карте и подумали, а почему бы нам не отдохнуть на краю земли, не поставить палатку прямо на краю косы, на маленьком островке в открытом море?

Благодаря Валере я всю жизнь между Минском и Берлином. Берлин - суперсвободный город. Это филиал мира. Я его обожаю. Среди многонациональной толпы, которая тебя окружает, ты чувствуешь себя единицей, свободным человеком, которого уважают. Я очень ценю Валеру за то, что он меня уважает, что мы можем решить проблемы как люди, можем поговорить, обсудить, найти компромисс.

А ведь притирались долго. У меня никогда такого не было. Все очень утрированно: если любовь, то бешеная, если скандал, то по-итальянски.

Валера: - Но мы же не итальянцы. На самом деле в любой ссоре помогает прийти в себя чувство юмора. А его у Вероники не отнять. Когда я срываюсь на повышенные тона, в запале перехожу на французский (так бывает, когда я зол, французский мне ближе и роднее немецкого)…

Вероника: - …а я хлопаю дверью! Обожаю хлопать дверью. Или отвечаю на белорусском (смеется). На «трасянцы», которую слышала от бабок в фольклорных экспедициях.

Валера: - Да, ее «Насяру!» очень отрезвляет и приводит в чувство. Как только слышу этот нефранцузский «прононс», сразу понимаю: дальше не картавим, спускаемся вниз! Хотя мы стараемся включать логику, не садимся и не решаем проблемы за столом буквально, а хотим найти корень зла, устранить причину ссоры. Кстати, в Германии тратиться на скандалы опасно, нужно иметь силы, чтобы идти по жизни. И поэтому если ты только тратишься, если любимый человек тебя не подпитывает энергией, ты не выживешь. В Германии проверяется любовь, проверяется энергетическая подпитка в семье. Проверяются связи: кто мы?

Вероника: - Мы - друзья, любовники, единомышленники.

Валера: - А еще - фирма, хозяйственная единица. Я ежегодно параллельно с отчетностью по продюсерской фирме делаю финансовые отчеты по семье: кухонные расходы, приходы, налог… Вероника помогает, бумажки собирает.

Вероника: - Не бумажки! Я чеки собираю. У нас есть баночка, в которой хранятся чеки. Что бы мы ни покупали, я все чеки складываю в ту баночку. Это единственное, чему я научилась в Германии: если без бумажки ты букашка - собирай чеки!

Валера: - Ну, это еще не все, чему можно научиться в Германии. Я вот научился принимать роды. Когда Вероника рожала, я постоянно был с ней, контролировал схватки, следил за синусоидами, держал канат. Вероника рожала на странной полукруглой кровати, держась за канат, который был протянут с потолка. Она так сильно его тянула, что мне приходилось удерживать его с другого конца, чтобы она не упала.

Вероника: - Зато я рожала, как встарь. В белорусских деревнях, когда женщины рожали, они рушник тянули.

Валера: - Точно. И я тянул. Иногда заходила медсестра и говорила: «О’кей, все в порядке!», и уходила. Врач вообще пришел только в последние 10 минут, когда почти появилась Йо-Йо.

Вероника: - А потом мы ее вдвоем поднимали. Он давал мне поспать, подходил к малышке.

Валера: - Даже два существа в джунглях, если они пара, заботятся о своей половинке. Мы же люди, любящая пара.
Добавить комментарий
Проверочный код