Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№10 (478) 14 марта 2005 г. Визави

БЕЗУМСТВО ХРАБРЫХ ИЛИ МУДРОСТЬ ЖИЗНИ?

14.03.2005
Виктор МАРТИНОВИЧ, Родион РАСКОЛЬНИКОВ

Больше двух недель прошло с тех пор, как в «Народной воле» было опубликовано обращение организаторов нового общественного движения «Воля народа», возглавляемого бывшим ректором БГУ Александром Козулиным. В числе подписантов оказались директор студгородка БГУ Павел Бычковский, начальник управления международных связей БГУ Александр Рухля, преподаватели Олег Лойко и Алесь Пашкевич. Спустя несколько дней все они ушли с занимаемых должностей. Никто из них так толком и не объяснил ни своих мотивов, ни обстоятельств ухода, ни того, сожалеют ли они о подписании письма. Стоило ли вузовским работникам выступать с политическим обращением? Могут ли преподаватели госвуза иметь собственные политические взгляды и публично их выражать? Об этом обозреватели «Белорусской газеты» беседовали с Александром РУХЛЕЙ и профессором БГУ Татьяной РУМЯНЦЕВОЙ.

Александр РУХЛЯ: «ЭТО БЫЛ ПОРЫВ ДУШИ»

- Чем занималось ваше управление?


- Всеми международными связями БГУ. У нас было более полусотни договоров с различными зарубежным университетами. Курировали работу с иностранными учащимися, контролировали их успеваемость, сопровождали выдающихся иностранных гостей, которые приезжали в БГУ. Это была интересная работа. Несмотря на изоляцию Беларуси в мире, несмотря на то, что БГУ - госуниверситет, международных связей и зарубежных контактов хватало.

- В последнее время возникает ощущение, что Беларусь эти научные связи пытается искусственно разорвать. Снова усложнены условия обучения за рубежом...

- Такая проблема, безусловно, есть, но эти шаги предпринимаются именно сверху. На уровне же рядовых работников эти связи, напротив, налаживаются и крепнут. Железный занавес уже не опустить: не то время и не то внешнее окружение. Хотя определенные движения в нашей политике действительно направлены на самоизоляцию.

- Когда лично вы начали их ощущать?

- Когда Лукашенко только стал президентом, никто на Западе не знал, кто он такой. Никакого предубеждения не было: все ждали от него действий. В 1994-96гг. я работал в посольстве Беларуси в Германии и видел эти первые шаги, реакцию на них Европы. Сначала сбили американский воздушный шар, летевший под немецким флагом, потом произошел скандальный инцидент в Дроздах, разогнали парламент 13-го созыва, объявили «рыночный социализм». Меня часто приглашали в МИД Германии с просьбой разъяснить происходящее в Беларуси. За два года, проведенных в Германии, я увидел, как росла стена изоляции.

- Почему успешный университетский чиновник Александр Рухля подписал политическое обращение опального ректора?

- Когда Козулин объявил о создании своего движения, мне эта идея показалось интересной. Я прочитал обращение, меня в нем все устроило. Потому-то я и поставил свою подпись. В обращении ведь не было чего-то антиконституционного, требований свержения власти. Только призыв к диалогу. Я считаю, что диалог очень важен. При всем моем уважении к оппозиции, сегодня она слишком слаба и разобщена, чтобы оппонировать власти. А без оппозиции кто же укажет власти на ошибки? До 1994г. члены правительства больше боялись критики оппозиции, чем взысканий высшего руководства. Это была сбалансированная ситуация: оппозиция могла влиять на стратегию государства, на поведение власти. Так построена система власти во всем мире.

- Подписав обращение, допускали, что потеряете работу?

- Нет. В день выхода обращения, в субботу, 19 февраля, в «Народной воле» мне сообщили, что в университете поднялся шум. Я понял, что ситуация для меня складывается нехорошо. Что светит потерять работу в моем возрасте, когда до пенсии остается 5 лет. Утром в понедельник меня пригласил к себе Василий Стражев (ректор БГУ. - В.М.). Он нормально, приветливо меня встретил. Сказал: вот, Александр Николаевич, такая у нас ситуация. Что будем делать? Я спросил: «А что делать?» Он ответил, что есть два пути: либо официально отозвать свою подпись, либо уйти по собственному желанию. Я сказал, что подпись отзывать не буду, вот и пришлось уйти. Хотя оснований для ухода по собственному желанию не было: мне работа нравилась, я с ней справлялся.

- А это вообще нормальный выбор: либо отзыв подписи, либо увольнение по собственному желанию?

- Конечно, ненормальный. Я до сих пор не могу с этим смириться и вряд ли когда-нибудь смирюсь. А вообще-то я ведь «оппозиционер» засвеченный. В марте 2000г. дал большое интервью «Народной воле», где объяснил, почему ушел с поста заместителя посла. Интервью вышло критическим. Козулин меня за это пожурил, но не стал принимать никаких мер. Кроме того, я являюсь членом ОГП, имею личные политические убеждения. Как я могу их скрывать, изменять себе?

- Кто нужнее в университете, на госслужбе - люди с убеждениями или без оных?

- В идеале университеты всегда были центрами либерализма, свободомыслия. Мне всегда казалось, что лучше работают люди, имеющие убеждения, пусть даже их взгляды не совпадают с «линией партии». Но у нас такая точка зрения не принимается: должно быть одно мнение.

- Университет - место, где люди получают знания. Может, правильнее разделять преподавание и политику?

- Я ведь не говорю, что в университете должна быть политика. Университет - это место, где образованные, умные, знающие, культурные люди передают знания другим людям. Но если эти образованные и культурные люди умеют ходить только строем, я сомневаюсь, что они абсолютно образованные или достаточно культурные. Я не призываю к тому, чтобы преподаватель проповедовал свои политические взгляды студентам. Просто люди с убеждениями способны лучше и доходчивей передать знания студентам, чем те, что ходят, прижав уши к спине.

- А свое несогласие с правящим режимом обязательно выражать? Может, лучше промолчать, сохранив работу, как делает большинство?

- Если ты не согласен молча, то кто знает, не согласен ли ты? Мысли ведь не прочитаешь...

- В том, что вы подписали обращение, был момент личных симпатий к Козулину? Или вы одобряли лишь политические тезисы, изложенные в тексте?

- Фактор Козулина сыграл свою роль. Одно дело, если бы с таким воззванием пришел какой-нибудь незнакомый человек. Кто его знает, что за движение собирается он создать? А Козулина я знаю 30 лет. Уверен, что он способный организатор, умеющий добиваться своих целей. Он идет напролом, как бульдозер. Если захочет что-то сделать, обязательно сделает. Так что здесь была не столько симпатия, сколько знание потенциала Козулина.

- У вас есть предложения, равнозначные потерянной должности?

- Пока нет. Жду, может, появятся. Без работы не останусь: знаю химию, языки. Могу пойти переводчиком... Устроюсь куда-нибудь. Я пока даже не пробовал активно искать работу.

- В 1990г. вы ушли из компартии, потеряв все занимаемые к тому времени посты. Увольнение из БГУ ничего не напоминает?

- Да, это очень похоже на ту историю. В 1990г. я тоже уходил в никуда. Мне говорили: что ты делаешь, ведь через пару месяцев будешь проситься обратно. А спустя год, когда партия распалась, эти же люди признали: какой ты умный был! Чего ж ты нам не подсказал, что уходить надо? В 1990г. я ушел не потому, что знал, что Союз распадется, а потому, что назрело внутреннее недовольство, которое я не мог по-другому преодолеть. В Минске и Москве к власти пришли люди, которых я прекрасно знал, представлял их амбиции, догадывался, куда они заведут.

- Вы верите в то, что что-то изменится?

- Видимо, я слишком долго прожил в Германии, чтобы быть довольным тем, что у нас происходит. Беларусь - страна, которая спокойно могла бы развиваться в европейском русле. У нас умные, образованные люди, небольшое, спокойное государство. Обидно, когда представляешь, что могло бы здесь быть. Конечно, я верю в то, что здесь все изменится. Иначе не подписывал бы обращения.

- Это вера в «бульдозер Козулина», который сметет все преграды на пути?

- Я не уверен, что именно «бульдозер Козулина» сметет всех на пути. Но какую-то борозду он точно оставит.

СПРАВКА «БГ». Александр Рухля родился в 1950г. в Молодечненском районе. В 1967г. поступил на химфак БГУ. В 1969г. по обмену уехал учиться в ГДР. В 1972г. окончил филфак Йенского университета, по возвращении работал на разных должностях в БГУ. В 1981г. защитил диссертацию по радиационной химии, работал замдиректора Института физико-химических проблем. В 1990г. вышел из компартии, покинул все занимаемые должности. С 1992г. работал в МИДе; с февраля 1994г. проработал несколько месяцев замминистра иностранных дел, после избрания Лукашенко был направлен в Германию советником-посланником. Вернулся в 1996г. С 1999г. работал начальником международного управления БГУ.

Татьяна РУМЯНЦЕВА: «БЫЛА НАРУШЕНА КОРПОРАТИВНАЯ ЭТИКА»

- Как вы относитесь к поступку деятелей БГУ, выступивших с открытым обращением?


- Каждый умный, думающий человек имеет право выражать свое мнение. Особенно, учитывая тот факт, что Александр Владиславович Козулин столько лет проработал в БГУ, столько сделал для университета. Тут и ремонты, и закупка новой техники, и переоборудование факультетов. Все, кто подписался под обращением, - люди серьезные. Не думаю, что с их стороны это был бездумный душевный порыв, они наверняка все тщательно взвесили. Меня не удивило, что в этом списке я увидела фамилии тех, кто много лет, с юношеской поры, знает Козулина. Фактор знакомства, дружбы с ним, наверняка сыграл свою роль.

- Справедливо ли, что после этого они лишились работы?

- Полагаю, никто этих сотрудников в репрессивном режиме не увольнял. С юридической точки зрения оснований для этого не было. Я читала обращение: в нем нет ничего по поводу насильственного свержения власти. Не было там и дурных слов о президенте. Формально руководство БГУ, как мне кажется, все сделало «чисто»: им просто предложили написать заявления по собственному желанию. И я не совсем понимаю, зачем они написали эти заявления. Доводя свое дело до конца, им надо было перевести проблему в поле судебных вердиктов, в юридическую область, посмотреть, чем все закончится.

Что касается не юридического, а нравственного аспекта, то проблема в том, что университет уже добрый десяток лет отстраивается как некая корпорация. Причем корпорация нового типа - флагманский университет независимого государства. И мне кажется, во многом уход этих людей связан с тем, что была нарушена корпоративная этика. И сам Козулин, и Стражев всегда подчеркивали, что нынешний университет - это детище президента, что университет должен стоять вне политики, готовить профессионалов. Поэтому главной причиной их ухода является не столько подписание обращения, сколько нарушение профессиональной этики в более широком смысле этого слова. Линию на университет как детище президента в свое время заявил именно Козулин, Стражев лишь сохранил и продолжил ее.

- Человек, работающий в университете, может иметь политические взгляды?

- С первых дней перестройки мы добивались, чтобы университет был вне политики. Чтобы он не выступал открыто ни «за», ни «против» политического руководства, не прославлял его, не восхвалял. Мы не призывали студентов на баррикады, не заставляли их рукоплескать действующей власти, какой бы она ни была. Конечно, каждый вузовский работник не может не иметь собственных политических взглядов. Но это же не значит, что, приходя в аудиторию, он должен выплескивать их на студентов! Ведь мои взгляды - это мое достояние, как и мое настроение.

И потом, какое я право имею давать студентам готовые рецепты? Моя задача - поделиться своими знаниями, сформировать в человеке критически и самостоятельно думающую личность, а он уже сам поймет, что для себя выбрать. Я считаю эту миссию более высоким, более достойным занятием, чем пропаганду чьих-то политических симпатий и антипатий. Преподаватели должны быть вне политики, не должны становиться оружием власти или оппозиции. Участие в политике для университетского профессора ниже его достоинства. Каждый должен заниматься своим делом.

- А как же либерализм, центрами которого всегда были университеты?

- Ну, вот с этим позвольте не согласиться. Это совершенно не так. К сожалению ли, к счастью ли, но университеты в разные времена были выразителями как либеральных, так и самых консервативных, охранительных государственных идей. Вспомним Гегеля, пожалуй, самого выдающегося философа всех времен и народов. Берлинский университет при нем был последовательным выразителем официозной линии. Да, он проводил политику государства. Но сколь достойными и высокими были цели у этого государства, которое после столь разрушительных войн, фактически уничтоживших Германию, чисто интеллектуальными, нравственными средствами пыталось восполнить понесенный урон! И Гегель, возглавив университет и став первым официальным философом прусского государства, считал эту миссию достойной.

- Когда преподаватель подписывается под политическим воззванием в газете, которую могут прочитать студенты, он оказывает влияние на становление их политических взглядов?

- Среди людей, подписавших воззвание для «Народной воли», большая часть - административные работники, не имевшие непосредственного доступа в аудитории. Что же касается преподавателей, то здесь надо учитывать одно обстоятельство. У нас пока неотстроенное, несовершенное общество. В отличие от старых западных демократий у нас идет постоянная конкуренция политических программ, которые их авторы доносят до людей, как правило, некомпетентно. Поэтому пока юноша или девушка формируется, их нужно поместить в «оазис», в котором его или ее не будут идейно рвать на части. Функцию этого оазиса и должен исполнять университет.

- Университет с этой функцией справляется? Или все-таки пошел перекос в другую сторону - идеологии белорусской государственности?

- БГУ с этой функцией справляется, причем, по-моему, очень неплохо. Может быть, не все пока получается. Но это не вопрос университета, это объясняется потолком возможностей многих преподавателей. Да и потом, нельзя так ставить вопрос: справляется или не справляется. Вот ваша газета справляется с теми задачами, которые перед собой ставит? Нельзя ведь однозначно ответить на такой вопрос: да, справляется, нет, не справляется. Главное - процесс, стремление к совершенству, которое каждый должен начинать реализовывать с себя. Не ходить и кричать о том, что университет не справляется, что общество плохое. Работать над собой, становиться лучше.

Я, например, за годы преподавания ни разу не чувствовала на себе какого-то давления. Это не значит, конечно, что я использовала аудиторию как трибуну для политических манифестаций. Но никакого ограничения свободы не чувствовала. Мы свободно пишем совершенно уникальные авторские курсы. Ведь даже курс по Великой Отечественной войне, который вызвал столько разнотолков в обществе, можно прочитать на высоком профессиональном уровне. Я считаю, нашему молодому поколению нужно знать и такие вещи, изложенные не в стиле дешевой пропаганды, а переосмысленные в контексте современных реалий. Что мы и делаем. Если кто-то открыто не участвует в политике, это не значит, что он придушен, что ему не дают открыть рот. Никто здесь строем не ходит.

СПРАВКА «БГ». Татьяна Румянцева родилась в Минске. В 1976г. окончила отделение философии истфака БГУ, поступила в аспирантуру. После защиты кандидатской диссертации работала преподавателем, доцентом. Стала самой молодой женщиной - профессором философии в СССР (докторскую диссертацию защитила в 37 лет). В настоящее время - профессор факультета философии и социальных наук БГУ. Совмещает преподавание в БГУ с работой в негосударственном вузе, где читает курс логики. Автор пяти монографий, двух учебников и 400 научных статей.
Добавить комментарий
Проверочный код