Понедельник, 5 Декабря 2016 г.
Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что означают атаки российских СМИ на Беларусь?
это эксцесс исполнителя
после информобработки Украины настала очередь РБ
это заказ Кремля
атака СМИ - вымысел оппозиции
РБ надо прекратить поставки санкционных продуктов в РФ
РБ надо принять условия РФ в нефтегазовой сфере
№50 (467) 20 декабря 2004 г. Контекст

АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ: «Я - НЕ ПРЕДАТЕЛЬ»

20.12.2004
Виктор МАРТИНОВИЧ

На минувшей неделе журналист издательского дома «КоммерсантЪ» Андрей Колесников, известный белорусам прежде всего своими ехидными репортажами о встречах Лукашенко и Путина, издал двухтомное собрание своих статей под названием «Я Путина видел!» и «Меня Путин видел!» Российская журналистская тусовка восприняла литературную новинку неоднозначно. «Московские новости», например, охарактеризовали Колесникова как «засланного казачка» и «предателя». Оптовые торговцы книгами тем временем создали вокруг двухтомника настоящий ажиотаж: 30-тысячный тираж был выкуплен за три дня. О причинах такой популярности, сходстве Путина и Ленина, а также о том, что же все-таки увидел в президенте России автор двухтомника, обозреватель «Белорусской газеты» поговорил с самим Андреем КОЛЕСНИКОВЫМ.

- Правда ли, что ваш двухтомник пользуется огромной популярностью у оптовиков?

- Да, и не только у них, но и у читателей. Книжки уже нигде нет, даже в Москве купить невозможно. 17 декабря будет допечатан новый тираж и с субботы, 18 декабря, он появится в книжных магазинах. Конечно, все люди, связанные с этим проектом, были немного удивлены таким поворотом событий. И я сам прежде всего.

- Эта необычная популярность обусловлена интересом к персоне Путина или вниманием к газете «КоммерсантЪ»?

- Уж не знаю, о чем и думать. Если рассуждать объективно, то думаю, тут свою роль сыграло прежде всего неутолимое желание читателей узнать о Путине как можно больше. Ну а тут появляется двухтомник с таким названием - «Я Путина видел!», «Меня Путин видел!», т.е. у автора какой-то личный контакт с президентом был. А это тем более интересно. Ведь большинство книжек про Путина пишут люди, сами никогда с президентом не встречавшиеся. Эти книги выходят, попадают в магазины, где их никто не замечает, на этом дело заканчивается.

В случае с моей книгой читатель понял: автор действительно Путина видел. Но тут я должен признаться: вообще-то я его издалека видел. Не было у меня с ним каких-то личных доверительных бесед. Я просто собрал все репортажи, которые опубликовал за четыре года в «Коммерсанте». Правда, в сборник они вошли не совсем в том виде, в котором публиковались. Я вернул все те сокращения, которые были сделаны при выходе в газетном варианте.

- А почему их резали? Неужели политика?

- Да нет, сокращались в основном потому, что не было места в газете. Статьи писались часто большие, поскольку мне нравится очень подробно описывать происходящее с президентом. А редакции не всегда нравится это печатать - просто потому, что нет места.

- Но даже в урезанном виде ваши репортажи для газеты несвойственно велики для ежедневных изданий. Вы на каком-то особом счету у главного редактора?

- Все зависит от события. Если в Ведяеве проходит встреча с родственниками погибших моряков, она стоит двух полос. Если случаются события, подобные Беслану, репортажи о них могут выходить по полторы полосы каждый день в течение двух недель, как это и делалось. Руководству редакции самому интересно было читать эти репортажи, поэтому оно с такой легкостью и предоставляло такие объемы. Да и потом, все уже смирились с тем, что я пишу так много.

У меня вообще с главным редактором действует особый контракт, очень сложный трудовой договор, заключенный только со мной. Там оговорены мельчайшие подробности. Например, то, что я не могу написать текст, на 10% больший того объема, который был заказан. И что редактор не может сократить мой текст больше, чем на 10% согласованного объема. Кроме того, он не может просто взять и не поставить какую-то статью по своим соображениям. Для разрешения всех спорных моментов в контракте предусмотрен институт «третейских судей» - людей, мнению которых мы оба доверяем. Там много и других пунктов, защищающих меня от редакторского произвола, а редактора - от произвола журналистского.

ПУТИН И ЛЕНИН

- Название двухтомника стилистически перекликается с рассказами Бонч-Бруевича и других авторов Ленинианы - про матросов, солдат и детей, которые видели Владимира Ильича. Это сделано сознательно?


- Конечно. «Я Путина видел!» - это совершенно намеренная отсылка к Ленину, потому что и в том, и в другом случае речь идет о вожде, лидере нации.

- Путин уже занял то же место в русской литературе, что и Ленин в советской?

- Ну если называть русской литературой сборник моих статей, опубликованных в «Коммерсанте», то да. А так я бы пока не стал горячиться с такими выводами.

- Почему Ельцину не удалось создать такого ореола вождизма, который окружает Путина?

- Ельцин - харизматичный политик, но такой двухтомник про него не напишешь просто по техническим причинам. Состояние здоровья не позволяло Ельцину выдерживать такой рабочий график, в котором работает Путин. Владимир Владимирович рождает информационные поводы каждый день, причем за день обычно происходит даже не одно, а два-три события. Президент постоянно ездит, обсуждает разные вопросы, встречается с разными людьми, развивает бурную деятельность по всем фронтам.

Ведь по двухтомнику, который посвящен собственно Путину, можно отследить даже историю российско-белорусских отношений. Там описаны все встречи Путина и Лукашенко: в Москве, в Минске, запечатлены все взлеты и падения, начиная с открытия года Беларуси в России и заканчивая драматичными переговорами в Бочаровом Ручье.

- А о Лукашенко можно было бы написать такой двухтомник?

- Написать его можно без проблем. Но я не уверен, что такую книгу можно издать в Беларуси. Вот в Москве есть издательство «Эксмо», которое такие вещи публикует.

Впрочем, в Беларуси не только издать саму книгу было бы сложно, но и основу для нее, газетные статьи, напечатать негде. Я не знаю в Беларуси аналога такой газеты, как «КоммерсантЪ». Разве что ваша «Белорусская газета», но вы - еженедельник, с такой регулярностью, как мы про Путина, вы про Лукашенко писать не можете.

- Да у нас и на мероприятия с его участием никто негосударственную прессу не приглашает.

- Но его ведь можно увидеть?

- По телевизору…

- Кстати, насчет телевизора: тут недавно мой товарищ из «Аль-Арабия» побывал в гостях у Лукашенко. Вернувшись в Москву, он с гордостью рассказывал о знакомстве с вашим президентом. Я его спросил: а почему такой интерес к личности Лукашенко? А он отвечает: арабы и белорусы - друзья навек, поскольку одинаково понимают все происходящие в мире процессы.

ОН ПОТРЕБЛЯЕТ ПРЕЗИДЕНТА

- Из ваших статей совершенно непонятно ваше личное отношение к Путину. Что Андрей Колесников думает о президенте РФ: тиран это или не тиран?


- Все выводы можно сделать из статей самостоятельно. Я к Путину отношусь потребительски. Ну а как по-другому журналист может относиться к президенту? У меня есть производственная необходимость в нем. У него - производственная необходимость во мне. Вот и все отношение.

- А если все-таки более конкретно?

- Ну, скептически я к нему отношусь. Прежде всего потому, что журналистика вообще должна находиться в постоянной оппозиции к власти. Журналист должен быть бдительным. Как только власть что-нибудь сделает эдакое, чтобы сохранить самое себя, этот поступок надо зафиксировать и рассказать о нем читателям. Власть постоянно должна быть как на ладони.

- Елена Трегубова в «Байках кремлевского диггера» охарактеризовала вас как человека, который пишет эзоповым языком. Она заключила, что из ваших статей просто ничего непонятно. Вы согласны с этим?

- Да наоборот, я все в лоб пишу. Я даже не понимаю, что такое этот пресловутый «эзопов язык». Сейчас не то время, чтобы пользоваться какими-то иносказаниями. Никто просто не поймет каких-то тонких намеков, у людей на это времени нет. Чтобы читатели проявили интерес, нужно писать максимально просто, прямо в лоб.

Да и потом, вот посмотрите: я сейчас еду с Калининской АЭС, где был на президиуме Госсовета по проблемам ядерной безопасности. Вот я еду в машине и пытаюсь написать статью об увиденном. Водитель ведет машину очень нервно, постоянно резко тормозит, нас обгоняют фуры, только что чуть не задел КамАЗ. Дорога ужасная, все трясется, а я спешу дописать свой материал. Скажите: вот как в таких условиях писать эзоповым языком? Да здесь не до него вообще! Здесь только бы успеть, только бы передать хоть что-то. И, кстати, пока я вообще не знаю, получится ли это у меня. Вот в таком состоянии, в таких условиях пишется более чем половина моих текстов. Какой уж тут эзопов язык?

- «Московские новости» вас охарактеризовали так: «в Кремле его считают засланным казачком, среди независимых журналистов - кем-то вроде предателя», причем вы с этими формулировками якобы отчасти согласны...

- Я был раздосадован, когда увидел эту статью с такой своей характеристикой. Конечно, я не могу быть согласен с определением «предатель». Я сам работаю независимым журналистом, работаю в абсолютно независимой от власти газете. Никто не может упрекнуть сотрудников «Коммерсанта» в том, что мы работаем на власть. «КоммерсантЪ» - яркий пример именно независимой прессы. Да и потом, я первый раз слышу, что меня кто-то считает предателем.

Так что меня эта формулировка сильно задела. И уж тем более задело то, что я якобы с этим «соглашаюсь». А прочитать это в газете «МН», которой отдал шесть не худших лет своей жизни, было втройне больно.

Могу сказать, что я регулярно читаю «Московские новости», которые, как известно, финансируются ЮКОСом. И не считаю, что «МН» являются примером независимой журналистики. На мой взгляд, сотрудники «МН» являются скорее оппозиционными, а не независимыми журналистами.

- Обычно журналисты занимаются изданием сборников своих статей уже в старости. Не рановато ли становиться классиком?

- Я не классик. Я просто работаю репортером, каждый день пишу заметки в газету. Важно отдавать себе в этом отчет и продолжать каждый день писать эти заметки, чем я, собственно, сейчас и займусь.

СПРАВКА «БГ». Андрей Колесников в 1988г. окончил факультет журналистики МГУ. Работал в газете «Ускоритель» - многотиражке Института физики и высоких энергий (Московская область). Затем перешел в «Московские новости», где работал с 1989г. по 1996г. С 1996г. - сотрудник отдела политики газеты «КоммерсантЪ».
Добавить комментарий
Проверочный код