Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№40 (457) 11 октября 2004 г. Архив БГ

МУСОР СТРАНЫ СОВЕТОВ

11.10.2004
Елена АНКУДО

В советские времена Беларусь считалась благополучной республикой с крайне невысоким уровнем преступности. В редких откровенных беседах с милиционерами криминальные авторитеты называли ее «сеткой»: именно здесь существовал наибольший риск попасть за решетку. Самым страшным убийцей здесь считается крепкий семьянин и безотказный работник - серийный маньяк Геннадий Михасевич, самым удачливым вором - отличник торговли, без пяти минут Герой Соцтруда Матвей Борода, похитивший у государства около миллиона полновесных советских рублей.

ВСЕНАРОДНАЯ БОРЬБА

Чтобы представить милицию тридцатилетней давности, достаточно мысленно прикрепить к камуфляжу современных парней из МВД советскую символику и добавить в их отчеты веру в скорую победу над преступностью. К примеру, требование партийных лидеров усилить борьбу с пьянством и алкоголизмом образца 1976г. начиналось вполне оптимистично: «На некоторых предприятиях и стройках, в колхозах, совхозах и учреждениях до сих пор не изжита порочная практика устройства банкетов и коллективных выпивок». Казалось, всего несколько рейдов МВД - и о пьянстве можно забыть. Но следующие строки заставляли серьезно задуматься: «Нередко организаторами пьянок являются руководящие работники. Так, председатель колхоза им. Чапаева Островецкого района и секретарь парткома по случаю окончания уборки хлебов (…) организовали в деревне Вороняны коллективную пьянку, во время которой было совершено убийство».

И все же милицейское начальство всеми силами пыталось вернуть советских алкоголиков к трезвой жизни. В середине 70-х гг. эта проблема была всенародной. В одной связке с милицией работали не только медики (в 1975-76гг. в республике открылось с полсотни наркологических кабинетов), но и специалисты Минторга и Белкоопсоюза. Последних правительство озадачило развитием сети «по продаже пива, соков, фирменных напитков, мороженого, минеральной и фруктовой воды». Возможно, именно борьбе с пьянством мы обязаны таким уникальным явлением, как автомат по розливу газировки (с сиропом - три копейки, без сиропа - одна) со стаканом общего пользования, который граждане, собирающиеся по трое, случалось, использовали для жидкости покрепче.

ТОВАРИЩЕСКИЙ СУД

Одновременно Бюро ЦК КПБ постановило регулярно проводить собрания трудящихся, на которых клеймили не только алкоголиков, но и неверных мужей, матерей-одиночек, любителей группы Beatles и т.д. Чтобы трудящиеся активнее участвовали в обсуждениях, на собраниях полагалось присутствовать работникам РОВД. Посещая предприятия, люди в фуражках выполняли еще один наказ руководства: «Провести работу по выявлению и пресечению в каждом коллективе деятельности таких групп людей, которые образовались на основе общности их нездоровых интересов».

Злостным алкоголикам устраивали такие «эффективные средства коллективного воздействия», как показательные товарищеские суды на предприятиях. «Собрания для публичного объяснения» открывал сотрудник милиции, сообщая о «недостойных поступках» подсудимого. Затем в обсуждение меры наказания включались коллеги виновника мероприятия. В качестве «приговора» предлагалось лишение очередной премии, а также возможности получить отпуск летом.

В арсенале стражей порядка были такие «коллективные формы и средства воздействия на правонарушителей», как «рабочие собрания, производственные совещания, советы профилактики правонарушений, товарищеские суды, многотиражная и стенная печать, наглядная агитация».

По статистике, только в одном Могилеве в 1981г. на охрану общественного порядка были мобилизованы 349 товарищеских судов, 198 советов профилактики правонарушений, 210 добровольных народных дружин численностью 21,5 тыс. человек, 19 общественных пунктов охраны правопорядка.

НА ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ

Минск принято считать городом, жители которого переходят дорогу только на зеленый свет. А ведь еще в начале 70-х гг. пешеходы вели себя так, словно были дальтониками - стоять у края проезжей части было не принято. За то, что ситуация изменилась, водители должны благодарить Николая Слюнькова, в то время первого секретаря Минского горкома КПБ.

Посетив одно из собраний милиции, партийный лидер в перерыве между заседаниями неожиданно заговорил о недисциплинированных пешеходах. Тогдашний министр внутренних дел Виктор Пискарев воспринял просьбу навести порядок на минских дорогах буквально. Вскоре в наиболее людных местах на Ленинском проспекте (ныне пр-т Скорины) появились группы инспекторов дорожного движения - по пять человек с каждой стороны улицы. Когда горел зеленый свет светофора, милиционеры переминались с ноги на ногу. Едва для пешеходов включался красный, они брались за руки и грудью заслоняли проезжую часть.

Особо активных нарушителей штрафовали - в год бюджет пополнялся в среднем на 300 тыс. рублей. Не избежала наказания и супруга руководителя МВД, трижды уплатившая штраф.

Помощь милиции оказывал и сам Слюньков. Случалось, на совещаниях он неожиданно обрывал доклад директора какого-нибудь предприятия и просил доложить, сколько рабочих наказано за нарушение правил перехода улиц. Застигнутый врасплох руководитель при следующей встрече со Слюньковым оперировал не только показателями работы своего предприятия, но и рассказывал о строгих мерах, принятых к нарушителям дорожного движения.

«СОБРАТЬ ВОРОВСКОЙ АКТИВ В АКТОВОМ ЗАЛЕ МВД»

Но иногда помощи широкой общественности оказывалось недостаточно. В середине 70-х гг. в Минске случился настоящий скандал: ограбили участника семинара сотрудников партийных журналов. Потерпевший, у которого вытащили из кармана кошелек с командировочными, оказался главным редактором одного казахского издания.

В том, что работал карманник, никто не сомневался: только в Минске насчитывалось несколько сотен карманников, большая часть которых гастролировала по всему СССР. Гастролеры работали под началом местных; за отчисления с прибыли последние делились сведениями о наиболее безопасных и прибыльных маршрутах общественного транспорта. Минская милиция могла противопоставить карманникам всего 16 человек - столько сотрудников ежедневно выходило на улицы города в поисках охотников за чужими кошельками. Милиционеры были хорошо знакомы с «авторитетами», известными по кличкам Жаба, Бубна, Конь, к которым и обратились с несколько странной просьбой: собрать воровской актив в актовом зале МВД.

В указанный день любопытные воры заполнили помещение. Когда на трибуну вышел министр Пискарев, публика в отличие от прочих, более законопослушных граждан СССР хлопать не стала. Начальника, по привычке начавшего разговор с общих фраз, оборвали и попросили высказаться по существу. Тогда ворам и сообщили о неприятном инциденте с казахским гостем. Присутствующие в зале расслабились. «Можете считать, что кошелек вернули», - раздалась чья-то реплика. Министра попросили назвать точный адрес редактора в Минске, и воры поднялись со своих мест.

На следующий день кошелек нашелся - об этом в МВД сообщило руководство ЦК КПБ. Партийные лидеры республики хотели даже наградить отличившегося милиционера, однако от награды в МВД отказались. Особого повода для радости не было: воры компенсировали потерю за счет десятка не столь высокопоставленных граждан, чьи кошельки были проверены сразу после окончания собрания в МВД.

«Съезд карманников» пытались собрать еще раз, когда аналогичный инцидент произошел с неким иностранным рабочим, монтировавшим оборудование на МЗХ. Но почти никто из приглашенных воров в МВД в тот раз не пришел.

HOW DO YOU DO

Пиком торжества белорусской милиции стала Олимпиада-80, в рамках которой на минском стадионе «Динамо» прошел олимпийский групповой турнир по футболу. Количество преступлений в этот период резко упало.

Все нарушители порядка, стоящие на учете, находились под контролем: за кем-то ходил «хвост», кому-то хватило предупреждения. А некоторых, придравшись к малозначительному проступку, помещали под стражу на 15 суток за мелкое хулиганство, чего вполне хватало для изоляции потенциального вора или фарцовщика от контактов с иностранцами.

Полный контроль над преступностью обеспечивался и числом милиционеров: всех их попросили на время Олимпиады забыть об отпусках и увольнительных. Наиболее способных посадили за изучение иностранных языков. Специальным тиражом для милиционеров были изданы разговорники - английские, немецкие и итальянские, а фабрика, где шили форменную одежду, получила заказ на белые рубашки и чехлы для фуражек.

Опыт общения с иностранцами у белорусских милиционеров к тому времени уже был. По трассе Брест - Москва едва ли не каждый день проезжали зарубежные делегации и просто туристы. Отдельный приказ МВД предусматривал, чтобы «наиболее подготовленные инспекторы ГАИ и участковые уполномоченные» внимательно следили за тем, «чтобы пресечь возможные отклонения иностранных туристов от установленных маршрутов», а также принимали меры «по недопущению и пресечению игр и озорства детей на улицах и дорогах по маршрутам следования иностранных туристов».

Специальная инструкция «об особенностях несения службы» на трассе Брест - Москва расписывала каждый шаг милиционера, который «при обращении с иностранными туристами должен был быть вежливым и корректным. Вступать в «непосредственные отношения» с иностранцами запрещалось, если вопрос гостя «не имел прямого отношения к обязанностям работника милиции». В этом случае человеку в форме строго приказывали «уклониться от дачи ответа и порекомендовать обратиться с этим вопросом в агентство или отделение ВАО «Интурист». О попытках неформального общения милиционер был обязан «немедленно по телефону доложить начальнику органа милиции, а в необходимых случаях по окончании службы донести официальным рапортом».

Всем людям в форме «категорически запрещалось принимать от иностранцев какие-либо подарки, угощения, благодарность в виде денежного или вещевого вознаграждения». Отдельное положение инструкции обязывало следить, не оставлены ли зарубежными гостями какие-либо вещи или пакеты, в присутствии понятых тщательно проверять находку, фиксировать в специальном акте. После этого забытая вещь направлялась в «Интурист».

Случались и кражи. В Бресте несовершеннолетний сын начальника погранзаставы с приятелем вскрыл автомобиль с вещами, принадлежащий собкору New York Times по СССР. Сам факт происшествия был скандальным, но, по оперативным сведениям, журналист являлся еще и полковником ЦРУ. Списка вещей, находящихся в автомобиле, у журналиста-разведчика не оказалось, однако белорусская милиция отыскала абсолютно все. Нашли и несовершеннолетних воров, они были приговорены к трехлетнему заключению в колонии.

«НЕДОЗВОЛЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ»

Но не стоит думать, что история МВД - это только успешные операции. Вот строки из одного обзора «о состоянии служебной дисциплины и социалистической законности в органах и подразделениях МООП (так раньше называлось МВД. - Е.А.) БССР» за 1964-65гг.

Как следует из документа, «начальник паспортного стола Миорского РОМ УООП Витебского облисполкома во время командировки в г.Витебск был подобран в пьяном виде на улице и доставлен в вытрезвитель». Определенные сомнения вызывает и состояние оперуполномоченного уголовного розыска Буда-Кошелевского отделения, который, «получив у дежурного по отделу пистолет «Макарова», оставил его в туалете, откуда оружие было похищено».

Не забыли упомянуть в обзоре и «недозволенные отношения с материально ответственными лицами» - такими нарушениями часто грешили сотрудники отделов по борьбе с хищениями социалистической собственности (ОБХСС): «для многих сотрудников (…) вошло в привычку приобретать пользующиеся спросом товары «из-под прилавка», через базы и другими обходными путями». В Гомеле столь меркантильные соображения привели к скандалу: тамошние милиционеры, «не заботясь о своем авторитете, длительное время поддерживали отношения с заведующим базой Гомельского горплодоовощторга (…), в то время как он, организовав преступную группу, занимался расхищением социалистической собственности».

Отдельные работники милиции «не сделали правильных выводов из неоднократных требований покончить с практикой очковтирательства». Примером недисциплинированного поведения назван участковый Витебского райотдела милиции, который отказал в возбуждении уголовного дела о краже баранов в колхозе «ХХI съезд КПСС». По мнению участкового, «бараны были завезены из Латвийской ССР, и они могли уйти туда снова».

Курьез с баранами соседствует с более серьезным происшествием. За год в Кировской райотделе Могилевской области покончили самоубийством три милиционера. Проверка посчитала, что все трое ушли из жизни «на бытовой почве». Начальнику попеняли на то, что он «не вникал глубоко» в дела своих подчиненных и не принял «своевременных мер по предотвращению аморальных проявлений».

МИЛИЦИЯ ПРОТИВ МИЛИЦИИ

Модный ныне в милицейской среде жанр мемуаров и юбилейных сборников полон трогательных воспоминаний о подвигах рядовых советских милиционеров. Но поступки стражей порядка далеко не всегда были так безупречны, как это пытаются представить историки в погонах. Порой до беды было рукой подать...

Одной такой истории не найти в книгах с милицейским гербом на обложке. Упоминание о ней осталось лишь на страницах приказа МООП БССР «о грубом нарушении социалистической законности работниками линейного отдела милиции станции Барановичи».

В один из мартовских вечеров 1966г. в линейный отдел милиции на станции поступила ориентировка от коллег из Слонима: в сторону города направляются два вооруженных грабителя. Указывался и адрес, где преступники рассчитывали найти приют. Туда немедленно выехал начальник линейного отдела М. в компании трех своих подчиненных.

В пылу погони никто даже не предположил, что в доме может оказаться вполне законопослушный гражданин. «В силу неправильных действий работников милиции» он принял последних за грабителей и попытался скрыться, чтобы позвонить в милицию. Гражданина заметили, когда он заходил в соседний дом. Милиционеры открыли стрельбу на поражение.

Еще одна небрежность М. едва не сыграла роковую роль: отправляясь на операцию, он не сообщил о своих планах, и в райотделе, куда поступил звонок от испуганного гражданина, не могли даже предположить, что стреляют не бандиты, а милиционеры. На место происшествия выехала опергруппа. Отправился за подкреплением и М. Чтобы ситуация выглядела более напряженной, он сообщил: бандиты, засевшие в укрытии, отстреливаются.

Пока сотрудники двух отделений милиции рассредоточивались по противоположным огневым позициям, подчиненные М., оставшиеся в засаде, решили действовать по своему плану: они начали бить окна, чтобы проникнуть в помещение. Только позже стало известно: в доме в это время находились двое маленьких детей, одному из которых не исполнилось и года. Впрочем, это не остановило ворвавшихся в дом: прикладами они «разломали и попортили много вещей». Как сказано в приказе, «только благодаря случайности между работниками линейного и городского отделов не произошло вооруженного столкновения».

Происшествие, названное министром «позорнейшим», стоило работы нескольким милиционерам во главе с М.

Такой была общепринятая практика: уголовное дело в отношении сотрудника милиции, пусть и бывшего, старались не возбуждать, хотя потерпевшие не всегда отделывались лишь испугом.

Так случилось десятью годами позже при расследовании «мозырского дела». Работу правоохранительных органов, расследовавших убийство инспектора Мозырской межрайинспекции «Белрыбвода» и следователя Мозырской межрайпрокуратуры, принято считать вторым серьезнейшим просчетом отечественных правоохранителей после того, как за преступления «витебского маньяка» Михасевича осудили двенадцать невиновных.

Продолжение - в следующем номере 
Добавить комментарий
Проверочный код