Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
№38 (455) 27 сентября 2004 г. Контекст

ЧЬЯ ВЕРТИКАЛЬ КРЕПЧЕ СТОИТ?

27.09.2004
Виктор МАРТИНОВИЧ

Одно из отличий установившейся в России управляемой демократии от белорусской системы - наличие на политсцене людей-мифов, явно не встроенных ни в один из кремлевских проектов, но при этом демонстрирующих изрядную информированность вкупе со способностью более или менее точно предсказывать все колебания «генеральной линии». В последнее время гендиректор Совета по национальной стратегии РФ Станислав Белковский является излюбленным собеседником серьезных общественно-политических изданий, занимая в российской политологии примерно ту же нишу, которую в российской литературе занимает Виктор Пелевин.

Станислав Белковский, окруженный едва ли не таким же количеством мифов, как и Борис Березовский, считается идеологом войны Владимира Путина с олигархами, пиарщиком, не пустившим российского экс-премьера Евгения Примакова на пост президента, прогнозистом, чьи умозаключения (как правило, пессимистические) имеют печальное свойство со временем сбываться.

Неделю назад Белковский предрек в «Новой газете» скорый переворот в России в том случае, если Путин не откажется от избранной им тактики построения жесткой вертикали без «трех китов»: проекта, идеологии и идеи служения. Почему же в Беларуси построение жесткой вертикали привело к обратным последствиям - установлению железобетонной политической стабильности? Как будет Москва реагировать на дальнейшее наше движение по этому пути? В чем причина противоречий между Минском и Москвой? Наконец, действительно ли российские олигархи финансируют белорусскую оппозицию, если верить Александру Лукашенко?

На эти темы обозреватель «Белорусской газеты» беседовал с гендиректором Совета по национальной стратегии Станиславом Белковским.

- В интервью «НГ» вы констатировали, что при сохранении нынешнего политического курса Россию ждет переворот. Беларусь зашла по вашему пути куда дальше, но никаким переворотом здесь не пахнет. Наоборот, этот курс привел к укреплению власти. Почему?


- Тут вопрос не столько в политической форме, сколько в политическом содержании. Любая государственная модель эффективна либо неэффективна в зависимости от того, какой конкретной цели она служит. Модель как таковая самоцелью быть не может. В этом смысле можно позитивно либо негативно оценивать Александра Лукашенко, но у него есть вполне конкретная модель. Причем есть все необходимые компоненты модели: идея служения, идеология, даже национальный проект. Этих проекта даже два. Первый - превращение Беларуси в западный форпост России. Около двух лет назад Лукашенко разочаровался в этом проекте и сейчас переходит к организации нового - построению полностью автономной Беларуси. Результатом реализации этого проекта станет превращение Беларуси в полностью независимую сущность.

В России же проекта нет. А потому нет критериев, чтобы судить о том, что происходящая ныне трансформация политической системы хороша. В этом и отличие.

- Долгое время политологи-либералы заявляли о том, что Беларусь и Россия не могут быть вместе из-за различий в системах, установившихся в этих странах. Происходящее сейчас стремительное сближение этих систем означает, что у союза есть будущее?

- Это означает прямо обратное. Владимир Путин в глубине души не является сторонником союзного государства России и Беларуси. Более того, у Путина и Лукашенко существуют противоречия на глубинном эстетическом уровне. Это люди кардинально различных ментальностей, взглядов на жизнь. Поэтому любое усиление Путина будет приводить к дальнейшему ослаблению идеи союзного государства. В интеграционном плане политические трансформации России, сближение ее с современной Беларусью вообще ничего не значат и никаким индикатором не являются.

Я всегда считал, что союзное государство нужно и России, и Беларуси. Проблема в том, что в России политико-экономическая элита не заинтересована в реализации этого проекта. Он всегда был лишь предметом риторики, причем чаще всего предвыборной. Сейчас риторика исчезает, суть обнажается: элитам России этот союз ни к чему. Просто они не мыслят геополитическими категориями, а никаких других выгод, кроме геополитических, в этом союзе не просматривается.

КТО КОГО ЛОББИРУЕТ

- И в то же время Россия сделала довольно много финансовых реверансов в адрес Украины, Беларуси, Казахстана – можно вспомнить хотя бы недавнее решение о взимании НДС по стране назначения. На что рассчитывает Кремль, кроме, может быть, создания зоны свободной торговли?


- Здесь речь идет скорее не об интересах России как таковой, а об интересах российского бизнеса, его участии в приватизации в странах ЕЭП. В отличие от многих моих коллег я считаю, что интересы российского бизнеса и политические интересы России не просто не совпадают, но чаще всего прямо противоположны. Когда российский бизнес приходит со своей приватизационной миссией в страну постсоветского пространства, он становится не оплотом геополитических интересов России в этих странах, а напротив - лоббистом интересов этих стран в Москве.

Орудием экономической экспансии для основных элитных групп является приватизация. Поскольку пространство приватизации в России практически исчерпано и остается лишь пространство передела собственности, интересы в области первичной приватизации все больше перемещаются на постсоветскую территорию и даже за ее пределы.

Так что противоречия Путина и Лукашенко во многом завязаны на проблеме «Белтрансгаза». Российская политико-экономическая элита не может понять, почему при соблюдении личных интересов Лукашенко все равно не готов продать «Белтрансгаз» на устраивающих «Газпром» условиях. С точки зрения логики сегодняшнего среднестатистического крупного российского чиновника, вполне логично было бы продать «Белтрансгаз» по цене, предлагаемой «Газпромом», плюс некая маржа, которая пошла бы в карман определенных высокопоставленных должностных лиц Беларуси, ответственных за продажу. Поскольку этого не происходит, провал этих переговоров связывается с некими идеологическими позициями лично Лукашенко и его окружения, что уже само по себе вызывает раздражение Москвы. Наша высокопоставленная бюрократия полностью заидеологизирована монетарной философией, она не может понять, как так может быть, что людям предлагают деньги, а они от них отказываются.

ПРОВАЛ АНТИОЛИГАРХИЧЕСКОЙ КАМПАНИИ

- Вы известны как идеолог борьбы Кремля с олигархами. Сейчас складывается впечатление, что с олигархами было все-таки как-то получше, чем теперь, в авторитарном чекистском государстве... Получается, именно они были гарантами российской демократии?


- Олигархи ни в коем случае не были гарантами российской демократии. Напротив, с тех пор как олигархи пришли к власти в 1995-96гг., началось активное ее свертывание. Взяв под контроль независимые СМИ, олигархи фактически удалили из них любые не устраивающие их точки зрения, разгромили все первичные институты гражданского общества, сформировавшиеся в конце 80-х гг., жестко ограничили всю государственную политику, превратив ее в систему обслуживания своих экономических интересов. Цель антиолигархической кампании последних лет - выведение президентской власти за пределы олигархического контроля и восстановление прямого диалога президента с народом и гражданским обществом. Первую часть задачи успешно решили: президент вышел за пределы олигархического контроля. Но вторая часть осталась нерешенной. И в этом я вижу провал и поражение антиолигархической кампании.

- За этой кампанией стояли конкретные люди или это было интуитивным движением Кремля в сторону укрепления президентской власти?

- Скорее это было интуитивным движением Кремля в направлении понимания того, что механизм консенсуса корпораций как властная модель для России не годится, поскольку полностью противоречит нашей исторической властной традиции. Но, сделав первый шаг, выйдя за пределы консенсуса корпораций как источника власти, Путин не смог сделать второго шага - сформулировать новый национальный проект. Не смог предложить новой государственной философии, организовать прямой диалог с народом. Провал на втором этапе фактически обессмыслил и обнулил достижения этапа первого.

ПОЧЕМУ НАЧАЛАСЬ РЕФОРМА

- Вы не могли бы объяснить, что общего между борьбой с терроризмом, терактом в Беслане и конституционной реформой, затеянной Путиным?


- После Беслана стало очевидно, что федеральная власть очень слаба, что исполнительная вертикаль реально не работает. В Беслане не было ни одного крупного федерального чиновника, а всю ответственность за урегулирование кризиса взяли на себя региональные лидеры. В такой ситуации для Кремля очень важно подстраховаться, сделать так, чтобы все региональные лидеры были обязаны властью исключительно администрации президента. Чтобы они не могли использовать в своих целях любые катаклизмы - будь-то катаклизмы социальные, связанные с непопулярными реформами, или же теракты уровня и масштаба Бесланского - для формирования альтернативного центра власти в стране.

Так что связь между Бесланом и реформой как раз есть: захват заложников индицировал слабость федеральной власти, которая решила эту слабость преодолеть путем продолжения вытаптывания политического поля в стране.

- А насколько эта реформа полезна для интересов России?

- Я не поддерживаю ее. Мне кажется, что российский федерализм был эффективным средством управления страной, хорошей альтернативой тоталитаризму. Такое сложное многонациональное пространство, как Россия, не терпит совмещения форм правления. Им можно управлять либо с помощью тоталитарного режима, либо посредством федерализма, который делегирует значительную часть полномочий на более низкий уровень и учитывает этническое разнообразие, полиморфизм России. Федерализм идеально отображал многонациональный, религиозный, поликультурный состав страны, психологические и исторические особенности территорий, в нее входящих. Упразднение федерализма снижает эффективность управления страной и делает ее более податливой к внешним воздействиям.

ОЛИГАРХИ И БЕЛОРУССКАЯ ОППОЗИЦИЯ

- В числе пяти источников финансирования белорусских демсил Александр Лукашенко назвал российских олигархов. Можно ли в это верить?


- Думаю, на сегодняшний день это не так. В дальнейшем, если администрация президента РФ посчитает, что ей выгодно поддержать того или иного лидера белорусской оппозиции на президентских выборах, олигархические деньги могут в Беларуси появиться. Сегодня, по моим данным, их там нет. Российский крупный бизнес несамостоятелен в принятии решений - кого поддерживать, а кого не поддерживать. А у Кремля сегодня нет сформировавшегося желания поддерживать в Беларуси кого-то конкретного, альтернативного Лукашенко.

- Политолог Сергей Караганов заявляет, что, если на референдуме Лукашенко получит «добро», в 2006г. ему лучше даже не выдвигаться на третий срок. Это позиция Кремля или личная точка зрения Караганова?

- Думаю, что это личная точка зрения Караганова, которая в известной степени отражает все психологические и ментальные противоречия, существующие между Кремлем и Лукашенко. Другое дело, что у Кремля нет осмысленной стратегии в отношении Беларуси.

Я убежден, что на сегодняшний день гарантом стабильности Беларуси как союзного нам государства является только Лукашенко. Можно относиться к нему по-разному, но это так. Процесс этногенеза - формирования белорусской нации, по моему мнению, еще не завершен. Не закончен и процесс первичного формирования госинститутов в Беларуси. В этих условиях уход Лукашенко приведет к фактическому введению в стране внешнего правления и ее последующему распаду. И в этом сценарии Россия уж точно не заинтересована. Так что в Кремле будут бороться две тенденции: стремление сохранить стабильность Беларуси и нелюбовь к Лукашенко лично. Какая из них победит, пока предсказать трудно.

- Можно ли как-то спрогнозировать реакцию России на оглашение итогов референдума в Беларуси?

- Если в оставшиеся до референдума недели не произойдет конкретных экономических конфликтов, как в прошлом году или в начале этого, то Кремль мягко отреагирует на референдум. Он не будет его жестко поддерживать и ограничится формулировками о том, что референдум является внутренним делом Беларуси и у Москвы нет оснований не доверять его результатам.

СПРАВКА «БГ». Станислав Белковский родился в 1970г. в Риге. Относится к разряду наиболее мифологизированных фигур российской политики. Веб-ресурс КПРФ утверждает, что на самом деле Белковский происходит из семьи итальянского коммуниста, родился в Венеции, а в 1976г., в возрасте 6 лет, был «перевезен в Москву и усыновлен генерал-полковником КГБ СССР, имя которого не разглашается». По мнению российских коммунистов, большую часть жизни Белковский «проработал в органах западногерманской разведки», в т.ч. на территории СССР. Более или менее достоверно известно, что Белковский работал у экс-депутата Госдумы Константина Борового, был близок к Борису Березовскому. В 1999г. сотрудничал с Сергеем Доренко. Ряд изданий, в т.ч. «КП», «Стрингер» и др., полагает, что Белковский причастен к скандальному сюжету ОРТ о тазобедренном суставе Примакова. «КП» в биографической справке о Белковском сообщает: «Одни называют его «рупором» питерских чекистов. Другие утверждают, что он талантливый мистификатор, сам сочинивший текст телефонных переговоров, якобы состоявшихся между ним и главой «Роснефти» Богданчиковым, о том, что «ЮКОС» пора «мочить» (были опубликованы в Интернете и вызвали громкий скандал)». Достоверно же известно то, что Белковский - один из авторов доклада «Государство и олигархия», после которого началось «Дело «ЮКОСа». Он тщательно культивирует ореол загадочности вокруг себя, сознательно не опровергая большинство курсирующих о нем слухов.
Добавить комментарий
Проверочный код