Видео «БелГазеты»
Опрос онлайн
Что должен сделать глава МВД Игорь Шуневич, чтобы вернуть веру общественности в милицию?
лично пройти испытание на детекторе лжи и опубликовать результаты в СМИ
снять с ОМОНа функции обеспечения правопорядка
инициировать неучастие милиционеров в суде в ранге свидетелей
расформировать ГАИ по украинскому опыту
уволить сотрудников, замешанных в громких скандалах
Шуневича спасёт только отставка
darkside
tabak-pochtoy.com
№13 (430) 05 апреля 2004 г. Тема недели

ЧЕЛОВЕК С ЛИЦОМ УБИЙЦЫ

05.04.2004
Ольга МИКША

Год назад, после 15-летнего успеха в Беларуси, минский театр сатиры и юмора «Христофор» отправился покорять Россию. 1 апреля - в день, когда театр ежегодно выпускает новую программу, корреспондент «Белорусской газеты» отправилась беседовать с руководителем театральной труппы об особенностях юмора двух народов. Без тени улыбки Евгений КРЫЖАНОВСКИЙ рассказал, как трудно насмешить людей, как велика конкуренция на этом рынке и как хочется заработать на гранитный памятник с позолотой.

ПЕРЕБОР ЭЛИТНОГО ИСКУССТВА

- Есть ли разница между вашими шутками в кругу друзей и коллег и теми, которые вы выносите на публику?


- Наш круг - это элита людей искусства. Люди искусства уже сами по себе элита общества, а эстрадники, я считаю, элита искусства. Нас всего-то 20-30 человек на весь бывший Союз. Авторов сатирических еще меньше. Люди, которые умеют рассмешить людей, - это действительно элита. Расстроить, заставить плакать очень легко - с помощью искусства или указов. А вот насмешить людей очень трудно. И, безусловно, в нашем кругу совсем другой юмор, он специфичен, связан с профессией. Зритель ведь не знает, как рождается номер, как он репетируется, как забывается текст, как от волнения переставляются фразы и приобретается другой смысл. Со стороны не очень интересно, а нам смешно.

Аркадий Райкин в 1989г., во время нашей единственной с ним встречи, когда мы стали лауреатами Всесоюзного конкурса артистов эстрады, нам сказал: «Запомните, ребята, юмор должен быть понятен бабушке из Сыктывкара». Так и есть. Есть юмор для избранных - например, Жванецкого, который не сразу доходит, его надо перечитывать; есть юмор молодежный - КВН, а есть юмор уровня «Аншлага» и «Смехопанорамы», понятный для всей страны. По смеху его уровень довольно сильный, может быть, иногда не очень интеллектуальный, но это и не входит в наши задачи. Мы должны смешить. А шутки внутри театра «Христофор» могут быть непонятны, и мы их не выносим на широкую аудиторию. Вообще, юмористы очень мрачные люди со страшными лицами. Например, раньше моего друга и любимого писателя Семена Альтова в Ленинграде задерживали каждую неделю, думали - убийца.

- Не возникает ли противоречия между вашим мироощущением как представителя элиты искусства и теми простецкими шутками, с которыми вы выходите на публику?

- Нет, мы такие же люди. Но шутить - для нас это прежде всего работа. Мы сами смеемся очень редко. Я все свободное время сижу в Интернете, выуживаю оттуда все самое смешное, прочитываю за день до 70 анекдотов. Из них за два-три дня удается найти один не очень смешной. Смешных вообще нет.

Потом публика анекдоты и шутки знает. По телевидению идет страшный перебор со смехом: десятки юмористических программ по всем каналам. Это уже набило оскомину. Раньше юмор давали очень дозированно, и все ждали появления «Вокруг смеха», а сегодня его очень много. А посмотрите, что в Минске делается - едут косяками не только начинающие юмористы, но и звезды российской эстрады. Нам работать практически невозможно. Они перебивают не столько качеством программ - мы, белорусские артисты, тоже можем показать высший класс, - а известными именами. Цены на билеты у них зашкаливают. А свои погибают, не могут показываться и становиться популярными, не могут зарабатывать. Это же невозможно! Так что я бы лично, вспомнив деда Талаша, залег бы на границе и пускал поезда с юмористами под откос. Прошелся по вагону - о, господин Винокур, во-о-он отсюда! Не пускать в законодательном порядке, разворачивать поезда - и под зад ногой всем абсолютно, к чертовой матери! Пускать только избранных за большие взятки.

- Вы поэтому вернулись из Москвы, что не получилось преодолеть конкуренцию?

- Мы не вернулись, а ведем двойную жизнь. Там мы записываем программы в «Аншлаге», другие передачи, пробиваем юмористический сериал на НТВ, словом, пытаемся вступить в их юмористическую элиту. И здесь, потому что тут наш дом, семьи, театр, зритель. Просто мы стали здесь меньше работать - раньше по четыре раза в неделю, теперь только по воскресеньям.

Непросто в Москве - туда было очень трудно попасть, но удержаться еще труднее. Нелегко найти там работу, потому что даже на таком огромном поле, как Москва, этих 30 юмористов тоже много, они все там. Поэтому там идет настоящая война кланов - Петросяна, Винокура, Задорнова, Арлазорова. У каждого свои артисты, они носятся от одного к другому, снимаются и там, и там. Мы в клане Регины Дубовицкой, и как белорусы «чэсна» выполняем все законы союзного государства - никуда от нее не ходим, хотя предложений очень много. Она нам намекнула, что шаг вправо, шаг влево - расстрел.

ГРАНИЦА ПОЛИТКОРРЕКТНОСТИ

- Юмор в Москве отличается от юмора в Минске?


- Дубовицкая сразу запретила нам то, что она называет местечковостью, а мы - самобытностью, т.е. «трасянка», на которой очень хорошо воспринимается юмор здесь, там не прошла. И не потому, что она не смешная, ее просто не поняли - какой-то языковой барьер возник. Вот украинская «трасянка» как ни странно, проходит, а наша - нет. Потом наши темы там никого не интересуют - ни политика, ни Александр Григорьевич, ни газ, ни воссоединение. И то, от чего у нас зал взрывается от смеха, там проходит очень слабо. У Регины запрещено трогать политику - ни Путина, ни Жириновского, ни Госдуму. Мы сделали пародию на передачу НТВ «К барьеру», так там нам ее запретили. Это стиль такой политкорректный. Нельзя делать пародий на программу своего канала. Но и врагов тоже не трогать, на Петросяна, его команду, его шутки тоже нельзя пародировать.

- А что можно?

- Можно вечные темы - пьянство, измена, сантехника… (Смеется.) На самом деле можно все, что смешно. Но корректировка есть. Самое обидное, что в нашем жанре очень силен субъективизм. Например, у нас на спектакле зритель падает с кресел от смеха, мы записываем на видео, отсылаем Регине, но ее это не колышет.

УЖЕ НЕ СМЕШОН

- Были времена, когда «Христофор» пародировал политиков, в т.ч. Лукашенко. Сейчас вы говорите, что на политическую сатиру нет спроса.


- Не то чтобы не было спроса, скорее, нет новизны в этом материале. Когда впервые наш артист Александр Вергунов выходил в образе Александра Григорьевича, это было что-то - зал стонал и плакал минут десять. Потом мы стали слышать, что смех стихает. Мы не понимали: вроде бы новые события, и президент по-другому реагирует. А потом поняли, что просто перекормили.

- Давно не пародируете наше первое лицо?

- Год как с «Аншлагом» связались. Они нам сказали не трогать, и всё. Мы сейчас пляшем под эту дудку, а делать одну программу для белорусов, другую для россиян нет смысла. Да и сами мы чувствуем, что президент не вызывает того грохота и смеха, как раньше.

- Что, вообще цензуры нет?

- Нас свыше никто не корректирует. К юмористам всегда было какое-то снисхождение, мол, пускай уже пошутят. К нам на спектакли ходят чиновники высокого ранга, иногда открыто, иногда инкогнито, но никогда не было такого, чтобы говорили: ребята, вот этого не делайте. Бывает, мелкая сошка суетится в каком-нибудь районном дворце культуры. А крупные чиновники нам ничего не запрещают.

- Вы выступаете и в дальнем зарубежье. В чем специфика?

- Мы выступали в Голландии, Турции, на Кипре, в Израиле, Греции, Арабских Эмиратах, США - конечно, в основном это русские: эмигранты, туристы, работники посольств. В Голландии только нам пришлось играть перед голландцами. Дикость страшная: на сцене стояла переводчица и переводила наши сценки. Спектакль длился три часа вместо полутора. В общем, мы отказались от такого эксперимента в дальнейшем. Но за границей, когда выступаешь перед своими, перед туристами, смех тоже другой. Туристы, как правило, люди небедные, а наш юмор больше все же для среднего и бедного класса. Богатых труднее насмешить, бытовых проблем у них нет. Не говоря уже об эмигрантах, которые хотят слышать только плохое о нашей стране, чтобы подтвердить себе в очередной раз: не зря уехали. Более того, белорусская диаспора требует, чтобы мы выступали на белорусском языке. А юмор, переведенный на другой язык, совершенно не действует. Словом, мы сосредоточены здесь.

ЗА ДЛИННЫМ РУБЛЕМ

- Как идет раскрутка в Москве?


- Чтобы там раскрутиться, надо три года интенсивного появления на телеэкране. У нас прошел ровно год, за это время мы были в эфире 16 раз. Старожилы «Аншлага» говорят, что мы идем очень быстрыми шагами, а нам кажется, что как за гробом. Там смотрят на все - на поведение, на отношение к работе, к коллегам. Если уже делать из тебя звезду, они должны быть уверены, что деньги отобьются. А вкладываются огромные деньги: одна минута на российском телеканале стоит от $20 тыс. до $40 тыс.! А сценка на 7 минут. Идет жесточайший отбор. Поэтому Регина нам сказала, что три года придется потерпеть.

- Вы готовы терпеть?

- Мы и терпим. Результат виден пока только в Беларуси - идешь, и все говорят, что видели в «Аншлаге». В России никто не узнает. Здесь все знают и любят, но хочется российского – не только потому, что мы чувствуем, что достойны веселить большое количество людей. Денег хочется. Московские артисты зарабатывают от $5 тыс. до $50 тыс. за концерт. Верхние цифры - это Пугачева и Сердючка, нижние - Лукинский, Ветров, Гальцев. $6-8 тыс. за концерт зарабатывают Петросян, Новикова, Арлазоров. $10-15 тыс. - Жванецкий и Задорнов. Вот это деньги, а мы столько не зарабатываем даже за год. Поэтому мы готовы ждать и два, и три года в «Аншлаге». Другое дело, что молодежь может ждать, а нам уже по 50 лет. Хотелось бы поскорее, чтоб хоть тот памятник, который будет мне на Московском кладбище стоять (не хочу на Северном), будет из гранита и с позолотой.
Добавить комментарий
Проверочный код